Цитата:
flib../b/691425 - Антинаучная физика - Никонов
Глава 2. Обработка металлов давлением
/// в понедельник я пришел на завод, ко мне подошел начальник ЦЗЛ и сказал:
– Александр! Мы твои должники, все, что от нас надо, мы вам сделаем…
И если раньше своими силами я успевал за время командировки сделать 2–3 эксперимента и потом в течении трех недель обрабатывал результат, то теперь я делал 50 экспериментов и их результаты вся ЦЗЛ обрабатывала в течении трех дней.
Это была огромная база данных! Гигантская! И каких данных! Рентгенография, кристаллография, микротвердость и даже электронная микроскопия, а последнего добиться тогда было практически невозможно – очередь стояла на электронные микроскопы, редки они были в Союзе… Но главное даже не это!
А то, что мне позволили на их станах ХПТС[38], на которых завод имел право только цирконий катать, экспериментировать на нержавеющей стали, титане, алюминии, алюминиево-магниевых сплавах. Спрашивается, откуда я брал эти сплавы и металлы? Дело в том, что я ездил еще в Самару на металлургический завод, где тоже проводил эксперименты. Но там месяцы потратишь, а результат – пшик, в то время как в Глазове у меня был «свой» завод и целая ЦЗЛ «в подчинении». Поэтому я обычно брал чемоданы заготовок из спецсплавов с собой в поезд и вез в Глазов, проносил их через спецохрану завода – это ж секретный ящик, как и все почти в СССР! – и делал все эксперименты там. Поэтому у меня были данные не только по цирконию, но и по нержавейке, титану, молибдену, алюминию, магнию, ниобию.
Так и это еще не все! Мне удалось сделать даже шлифы из самого очага деформации, что почти невозможно, поскольку этого никто не разрешает. Ты представляешь, что это такое – идет прокатка, а мы останавливаем стан, разбираем его (!) и вытаскиваем недопрокатанную заготовку. То есть мы как бы останавливаем время – фиксируем материал во время течения, режем и смотрим под микроскопом. Этого практически никто никогда не делал. Вернее, делал в Днепропетровске один доктор наук, потому что за ним стоял весь завод. И я сделал – простой московский аспирант-первогодок!
В итоге мои добрые коллеги из института меня обворовали – просто украли тысячи фотографий и шлифов. Этого уникального материала, который никто бы никогда не добыл в такие сроки и с таким разнообразием, хватило бы на двадцать докторских диссертаций, а не на одну мою кандидатскую, поэтому не удивительно, что его украли. Но к счастью, я успел все зафиксировать и подтвердить ту самую закономерность, на которую ранее обратил внимание – два раза в месяц парадоксальный всплеск всех показателей разной природы – механических, физических, электрических…
Инновационность моего метода состояла еще и в том, что я решил поменять парадигму рассмотрения процесса. У нас по сей день действует механическая теория, то есть твердое тело воспринимается как совокупность многих маленьких тел-кубиков, а дальше действуют законы Ньютона. А я решил применить термодинамическую теорию бельгийского физика с российскими корнями Ильи Пригожина, который занимался вопросами самоорганизации. Я стал рассматривать замкнутую систему с независимыми параметрами и меняющимися операторами. Этот прорывной метод удобнее, когда тебе надо объяснить, почему при классической деформации в 67 % происходит разрушение, а при трехстороннем сжатии ты достигаешь 70-и, 80-и процентов, а один раз у меня было на цирконии 93 % деформации – и без разрушения.
Короче, мне были нужны объяснения, почему вдруг дважды в месяц случаются странные числовые выбросы. И однажды меня буквально осенило – это же лунные циклы!
Но как лунные циклы могут влиять на прокат? И тем не менее совпадение было полным – самый большой всплеск был в полнолуние, а маленький – в новолуние, и так каждые 14 дней. Меня это дико возбудило!
У меня был допуск, и я пошел в Ленинскую библиотеку поискать в спецхранах что-нибудь про это. И наткнулся на астрологические трактаты, работы Чижевского. Тогда все это было для советских людей в новинку, поэтому я начал какие-то вещи конспектировать[39].
39 О работах доктора наук Симона Шноля с кафедры биофизики физфака МГУ в области «биофизической астрологии» вы можете прочесть в моей книге «Невозможное в науке». Шноль экспериментировал как с биоматериалом, так и с чисто физическими системами и пришел к аналогичным выводам: астрономические циклы влияют на разброс результатов в любых опытах. А стало быть циклы не могут не влиять и на те биохимические реакции, которые проходят у нас в мозгу и называются мышлением.
А потом, сделав диссертацию досрочно – не за три года, а за полтора, поскольку мне помогала целая ЦЗЛ, я вышел на предзащиту. Встал и честно рассказал, почему у меня именно такие значения деформации и выбросы параметров – это влияние лунных циклов! После чего мне заявили, что все это – бред сумасшедшего, что только психбольной может заявить, будто Луна влияет на прокатный стан. И послали меня на хер.
Я настолько обиделся, что вышел из института и пошел, куда глаза глядят. Иду по Ленинскому проспекту в никуда и думаю: вот же сволочи, даже вникнуть не захотели, а у меня ведь все корреляции подсчитаны!
Дошел я до площади Гагарина, пересек ее и вдруг вижу надпись на здании «Институт металлургии имени Байкова Академии наук СССР». А дай-ка, думаю, зайду! Охраны нет, зашел. Иду по пустым коридорам, вдруг вижу – один кабинет открыт. В кабинете два человека – пожилая женщина и какой-то мужик. Они спрашивают: молодой человек, ты чего здесь делаешь, кто тебя сюда пустил?
– Да вот, – говорю, – зашел поинтересоваться, нет ли здесь людей, которые разбираются в металлургии?
– А ты откуда?
– Из МИСиСа.
– Знаем такой. И что тебе надо?
– Я тут работу сделал, но там одна часть посвящена самоорганизации в металлах по Пригожину, и я не знаю, кому ее дать почитать.
И вдруг эта женщина говорит: давай мне! Ну, я им и оставил. И ушел. И забыл. Успокоился, думаю, ну, ладно, хрен с ними, не буду ничего ни про самоорганизацию, ни про Луну говорить, буду в диссертации объяснять, как все объясняют – в соответствии с решениями партийного съезда, что называется.
А через месяц меня вызывает ректор:
– Толмачев, у нас с тобой всегда проблемы!
Оказывается, в МИСиС пришло письмо из Академии Наук, из Байковского института о том, что к ним в руки попала работа аспиранта Толмачева, посвященная тому-то и тому-то, работа потрясающая, перспективная, интересная, абсолютно прорывная… Слушая это, я прямо воспрял духом! А ректор вдруг говорит:
– Ты чего ж, сука, делаешь? У тебя закрытая работа, а ты рассекретил ее, ты достоин, тварь, чтобы тебя закрыть.
Меня даже хотели из комсомола пинком под жопу выкинуть, но потом успокоились. А еще через месяц пришло письмо с биологического факультета МГУ, текст примерно такой: ректору МИСиС, нам досталась одна из глав диссертации вашего аспиранта Толмачева по самоорганизации в неживой природе, а мы сейчас проводим эксперименты на живой, по растениям, у нас все то же самое получается, что и у него, нельзя ли прислать всю работу Толмачева целиком?.. И опять меня взгрели за утрату секретности.
Но я уже понял, что в этих космических циклах, то есть в астрологии, что-то есть, раз они влияют и на неживую природу, и на живую. И потому после прочитанных книг из спецхрана я просто стал наблюдать за людьми. Данные-то я анализировать привык… Едешь в командировку, делать нечего, сидишь в плацкартном вагоне и говоришь с людьми, записываешь в тетрадочку.
Так что можно сказать, я в астрологию влез через живую статистику: у каждого человека есть некие всплески в жизни, знаковые события, которые он четко помнит, я стал эти всплески записывать в тетрадочке у себя – вот Вася Пупкин из поезда такого-то, он тогда-то родился, тогда-то женился, тогда-то у него произошло в жизни знаковое событие. И тоже вырисовывались определенные закономерности…
Но на этом история с диссертацией не закончилась. Для того, чтобы выйти на защиту и предзащиту, мне нужно было пройти некоторые бюрократические процедуры – сдать диссертацию ученому секретарю, чтобы она проверила публикации, заключения, внедрения и всякие иные формальные требования к диссертации. И эта формальная процедура самым парадоксальным образом оказалась вторым моим шагом в мистериальные круги!.. В общем, в конце 1987 года я пришел в кабинет к ученому секретарю нашего института Татьяне Ащиной и сказал, что я сделал диссертацию. Дальше произошло то, чего я никак не ожидал.
Она небрежно швырнула мою диссертацию на стол, закрыла дверь, поставила меня к двери спиной и сказала:
– Смотри на меня!
Я уставился на ученую женщину. Ащина достала из стола две проволоки, изогнутые буквой «Г» (потом я узнал, что они называются рамками, а тогда все всем было в новинку) подходила ко мне, отходила от меня и все время приговаривала:
– Ох, ты смотри, какой!.. Ты откуда такой взялся?
– Кафедра ОМД.
– Ага, ага… Завкафедрой там Потапов ведь? А научный руководитель у тебя кто?
– Шейх-Али.
– Угу, угу… Понятно, понятно… Парень, ты иди пока, тебе позвонят.
Ладно, думаю, спорить не буду, ведь если ученый секретарь не подпишет бумагу, просто не выйдешь на защиту. И долго ждать не пришлось. Вечером того же дня произошло следующее. Позвонили на кафедру, а я был в дальнем корпусе, который возле Горного института, прибежал к телефону, мне говорят: вы должны явиться к ученому секретарю сегодня. И хотя это было довольно поздно вечером, разумеется, я явился.
Ащина велела мне сесть в машину. Я сел в ее «Жигули», мы приехали на набережную неподалеку Смоленской площади – туда, где раньше был индийский магазин «Ганг», к полуподвальному помещению во дворе. У входа стоял охранник в штатском без всяких опознавательных знаков с короткоствольным автоматом Калашникова. Это в 1987-м году-то! Охранник на меня строго посмотрел, и Ащина коротко бросила: «Он со мной!»
Я понятия не имел, куда и зачем мы идем. Помещение, кстати, не очень походило на подвальное, потому что высота потолков была выше двух метров, скорее, оно напоминало большой школьный класс. И в этом классе за партами сидело около тридцати мужчин и женщин самого разного возраста. А впереди стояли доски с мелками. За преподавательским столом сидел огромный дядька в очках с роговой оправой, наполовину лысый, наполовину лохматый. Потом-то я узнал, кто это такой. А тогда Ащина просто сказала:
– Учитель, я его привела.
Он посмотрел на меня:
– Ты кто?
– Александр Толмачев.
– В угол иди!
Я пошел в дальний угол и сел нам на стул метрах в десяти-пятнадцати от них. Этот в роговых очках, предводитель ихний, взял мел и нарисовал на доске фигуру человека, после чего обратился ко всем:
– Кто будет Сашу диагностировать?
Встает моя Татьяна Ащина, подходит к доске и проводит ладошкой по силуэту этого нарисованного мелом человечка. Сверху вниз. И я вдруг чувствую, как по мне сверху вниз ливанула горячая волна! Меня словно утюгом прогладили! Ох, ты ж, думаю, как интересно…
– Ну, что? – Спрашивает этот Учитель.
– У него есть «пробки», – говорит Ащина.
– Хорошо, – кивает Учитель. – Кто его править будет?
И тут встает такая огромная бабенция… Во мне 193 сантиметра, а она, наверное, на голову выше меня и шире в плечах раза в два. И ручищи, как две мои ладони. Подходит ко мне и говорит:
– Вставай, наклоняйся!
Как? Куда? Вот сюда!.. Встаю, ложусь животом на парту, задница торчит, ноги согнуты. Она берет и одной своей ручищей давит мне на череп, а указательный палец второй руки засовывает мне прямо сквозь штаны в задницу! Большой палец при этом кладет на копчик и дергает! У меня было ощущение, что у меня выдернули позвоночник! Звезды из глаз полетели!
– Пробок больше нет! – Громогласно заявила бабища и взяла меня за руку. – Садись пока сюда.
Я сел снова на стул, голова кружится. Ащина опять подходит к доске и также ладошкой по нарисованной фигуре проводит. И меня опять жаром сверху вниз как будто из раскаленной печи обдало!
Дальше меня подсадили к «классу» в первые ряды, и моя задача была – слушать. Оказалось, я нахожусь в школе знаменитого философа и психолога члена-корреспондента Академии наук СССР Спиркина, который в свое время организовал школу по изучению людей с необычными способностями… Я, кстати, кандидатский минимум сдавал по его учебнику марксистско-ленинской философии[40].
40 Спиркин Александр Георгиевич – советский и российский философ, доктор философских наук, член-корр АН СССР. Родился в 1918 году. При Сталине, как и положено, отсидел. В советское время участвовал в передаче «Очевидное-невероятное». В 1979–1984 годах заведовал лабораторией биоинформации при Обществе радиотехники, электроники и связи имени А. С. Попова. Утверждал, что биополе излучается живой системой и может существовать даже после ухода человека. И якобы по этому отпечатку, оставшемуся в пространстве, о человеке можно многое сказать. Разрабатывал философско-психологическую концепцию сознания и самосознания. Но так до конца и не разработал, потому что не знал физики в достаточной мере. Поэтому ждите третью книгу моей трилогии «Квантовая механика и сознание».
В общем, с того дня раз в неделю Ащина брала меня и везла на своей машине в эту школу Спиркина, в которую приходили и военные, и гражданские, и врачи, и инженеры, и ученые… самые разные люди. Вот там я убедился – то, что я раньше считал лютым бредом и шарлатанством, существует на самом деле! Они приводили больных людей, ставили им вот таким вот дистанционным образом диагноз и лечили – руками. Это было для меня настоящим открытием и отчасти шоком! Я туда ходил целый год, после чего Ащина сказала, что мне уже достаточно…
Для меня этот год оказался в мировоззренческом отношении переломным. Ведь тогда еще никто не знал, кто такой Глоба, не было еще никаких Кашпировских и Чумаков – они все пришли в конце 89-го-начале 90-го. А в 1987-м была еще полная эзотерическая целина».
Глава 3. Распахивая целину
К сожалению, многие яркие, цветные, забавные, заставляющие тепло улыбаться, а равно трагичные моменты из удивительной жизни Александра Толмачева я вынужден опускать, иначе эту книгу раздует до невообразимости. Да и не обо всем пока можно рассказывать: Саша был свидетелем и участником таких политических и экономических событий, действующие лица коих живы и при власти, что разговор о них я бы назвал преждевременным.
VSГлава 2. Обработка металлов давлением
/// в понедельник я пришел на завод, ко мне подошел начальник ЦЗЛ и сказал:
– Александр! Мы твои должники, все, что от нас надо, мы вам сделаем…
И если раньше своими силами я успевал за время командировки сделать 2–3 эксперимента и потом в течении трех недель обрабатывал результат, то теперь я делал 50 экспериментов и их результаты вся ЦЗЛ обрабатывала в течении трех дней.
Это была огромная база данных! Гигантская! И каких данных! Рентгенография, кристаллография, микротвердость и даже электронная микроскопия, а последнего добиться тогда было практически невозможно – очередь стояла на электронные микроскопы, редки они были в Союзе… Но главное даже не это!
А то, что мне позволили на их станах ХПТС[38], на которых завод имел право только цирконий катать, экспериментировать на нержавеющей стали, титане, алюминии, алюминиево-магниевых сплавах. Спрашивается, откуда я брал эти сплавы и металлы? Дело в том, что я ездил еще в Самару на металлургический завод, где тоже проводил эксперименты. Но там месяцы потратишь, а результат – пшик, в то время как в Глазове у меня был «свой» завод и целая ЦЗЛ «в подчинении». Поэтому я обычно брал чемоданы заготовок из спецсплавов с собой в поезд и вез в Глазов, проносил их через спецохрану завода – это ж секретный ящик, как и все почти в СССР! – и делал все эксперименты там. Поэтому у меня были данные не только по цирконию, но и по нержавейке, титану, молибдену, алюминию, магнию, ниобию.
Так и это еще не все! Мне удалось сделать даже шлифы из самого очага деформации, что почти невозможно, поскольку этого никто не разрешает. Ты представляешь, что это такое – идет прокатка, а мы останавливаем стан, разбираем его (!) и вытаскиваем недопрокатанную заготовку. То есть мы как бы останавливаем время – фиксируем материал во время течения, режем и смотрим под микроскопом. Этого практически никто никогда не делал. Вернее, делал в Днепропетровске один доктор наук, потому что за ним стоял весь завод. И я сделал – простой московский аспирант-первогодок!
В итоге мои добрые коллеги из института меня обворовали – просто украли тысячи фотографий и шлифов. Этого уникального материала, который никто бы никогда не добыл в такие сроки и с таким разнообразием, хватило бы на двадцать докторских диссертаций, а не на одну мою кандидатскую, поэтому не удивительно, что его украли. Но к счастью, я успел все зафиксировать и подтвердить ту самую закономерность, на которую ранее обратил внимание – два раза в месяц парадоксальный всплеск всех показателей разной природы – механических, физических, электрических…
Инновационность моего метода состояла еще и в том, что я решил поменять парадигму рассмотрения процесса. У нас по сей день действует механическая теория, то есть твердое тело воспринимается как совокупность многих маленьких тел-кубиков, а дальше действуют законы Ньютона. А я решил применить термодинамическую теорию бельгийского физика с российскими корнями Ильи Пригожина, который занимался вопросами самоорганизации. Я стал рассматривать замкнутую систему с независимыми параметрами и меняющимися операторами. Этот прорывной метод удобнее, когда тебе надо объяснить, почему при классической деформации в 67 % происходит разрушение, а при трехстороннем сжатии ты достигаешь 70-и, 80-и процентов, а один раз у меня было на цирконии 93 % деформации – и без разрушения.
Короче, мне были нужны объяснения, почему вдруг дважды в месяц случаются странные числовые выбросы. И однажды меня буквально осенило – это же лунные циклы!
Но как лунные циклы могут влиять на прокат? И тем не менее совпадение было полным – самый большой всплеск был в полнолуние, а маленький – в новолуние, и так каждые 14 дней. Меня это дико возбудило!
У меня был допуск, и я пошел в Ленинскую библиотеку поискать в спецхранах что-нибудь про это. И наткнулся на астрологические трактаты, работы Чижевского. Тогда все это было для советских людей в новинку, поэтому я начал какие-то вещи конспектировать[39].
39 О работах доктора наук Симона Шноля с кафедры биофизики физфака МГУ в области «биофизической астрологии» вы можете прочесть в моей книге «Невозможное в науке». Шноль экспериментировал как с биоматериалом, так и с чисто физическими системами и пришел к аналогичным выводам: астрономические циклы влияют на разброс результатов в любых опытах. А стало быть циклы не могут не влиять и на те биохимические реакции, которые проходят у нас в мозгу и называются мышлением.
А потом, сделав диссертацию досрочно – не за три года, а за полтора, поскольку мне помогала целая ЦЗЛ, я вышел на предзащиту. Встал и честно рассказал, почему у меня именно такие значения деформации и выбросы параметров – это влияние лунных циклов! После чего мне заявили, что все это – бред сумасшедшего, что только психбольной может заявить, будто Луна влияет на прокатный стан. И послали меня на хер.
Я настолько обиделся, что вышел из института и пошел, куда глаза глядят. Иду по Ленинскому проспекту в никуда и думаю: вот же сволочи, даже вникнуть не захотели, а у меня ведь все корреляции подсчитаны!
Дошел я до площади Гагарина, пересек ее и вдруг вижу надпись на здании «Институт металлургии имени Байкова Академии наук СССР». А дай-ка, думаю, зайду! Охраны нет, зашел. Иду по пустым коридорам, вдруг вижу – один кабинет открыт. В кабинете два человека – пожилая женщина и какой-то мужик. Они спрашивают: молодой человек, ты чего здесь делаешь, кто тебя сюда пустил?
– Да вот, – говорю, – зашел поинтересоваться, нет ли здесь людей, которые разбираются в металлургии?
– А ты откуда?
– Из МИСиСа.
– Знаем такой. И что тебе надо?
– Я тут работу сделал, но там одна часть посвящена самоорганизации в металлах по Пригожину, и я не знаю, кому ее дать почитать.
И вдруг эта женщина говорит: давай мне! Ну, я им и оставил. И ушел. И забыл. Успокоился, думаю, ну, ладно, хрен с ними, не буду ничего ни про самоорганизацию, ни про Луну говорить, буду в диссертации объяснять, как все объясняют – в соответствии с решениями партийного съезда, что называется.
А через месяц меня вызывает ректор:
– Толмачев, у нас с тобой всегда проблемы!
Оказывается, в МИСиС пришло письмо из Академии Наук, из Байковского института о том, что к ним в руки попала работа аспиранта Толмачева, посвященная тому-то и тому-то, работа потрясающая, перспективная, интересная, абсолютно прорывная… Слушая это, я прямо воспрял духом! А ректор вдруг говорит:
– Ты чего ж, сука, делаешь? У тебя закрытая работа, а ты рассекретил ее, ты достоин, тварь, чтобы тебя закрыть.
Меня даже хотели из комсомола пинком под жопу выкинуть, но потом успокоились. А еще через месяц пришло письмо с биологического факультета МГУ, текст примерно такой: ректору МИСиС, нам досталась одна из глав диссертации вашего аспиранта Толмачева по самоорганизации в неживой природе, а мы сейчас проводим эксперименты на живой, по растениям, у нас все то же самое получается, что и у него, нельзя ли прислать всю работу Толмачева целиком?.. И опять меня взгрели за утрату секретности.
Но я уже понял, что в этих космических циклах, то есть в астрологии, что-то есть, раз они влияют и на неживую природу, и на живую. И потому после прочитанных книг из спецхрана я просто стал наблюдать за людьми. Данные-то я анализировать привык… Едешь в командировку, делать нечего, сидишь в плацкартном вагоне и говоришь с людьми, записываешь в тетрадочку.
Так что можно сказать, я в астрологию влез через живую статистику: у каждого человека есть некие всплески в жизни, знаковые события, которые он четко помнит, я стал эти всплески записывать в тетрадочке у себя – вот Вася Пупкин из поезда такого-то, он тогда-то родился, тогда-то женился, тогда-то у него произошло в жизни знаковое событие. И тоже вырисовывались определенные закономерности…
Но на этом история с диссертацией не закончилась. Для того, чтобы выйти на защиту и предзащиту, мне нужно было пройти некоторые бюрократические процедуры – сдать диссертацию ученому секретарю, чтобы она проверила публикации, заключения, внедрения и всякие иные формальные требования к диссертации. И эта формальная процедура самым парадоксальным образом оказалась вторым моим шагом в мистериальные круги!.. В общем, в конце 1987 года я пришел в кабинет к ученому секретарю нашего института Татьяне Ащиной и сказал, что я сделал диссертацию. Дальше произошло то, чего я никак не ожидал.
Она небрежно швырнула мою диссертацию на стол, закрыла дверь, поставила меня к двери спиной и сказала:
– Смотри на меня!
Я уставился на ученую женщину. Ащина достала из стола две проволоки, изогнутые буквой «Г» (потом я узнал, что они называются рамками, а тогда все всем было в новинку) подходила ко мне, отходила от меня и все время приговаривала:
– Ох, ты смотри, какой!.. Ты откуда такой взялся?
– Кафедра ОМД.
– Ага, ага… Завкафедрой там Потапов ведь? А научный руководитель у тебя кто?
– Шейх-Али.
– Угу, угу… Понятно, понятно… Парень, ты иди пока, тебе позвонят.
Ладно, думаю, спорить не буду, ведь если ученый секретарь не подпишет бумагу, просто не выйдешь на защиту. И долго ждать не пришлось. Вечером того же дня произошло следующее. Позвонили на кафедру, а я был в дальнем корпусе, который возле Горного института, прибежал к телефону, мне говорят: вы должны явиться к ученому секретарю сегодня. И хотя это было довольно поздно вечером, разумеется, я явился.
Ащина велела мне сесть в машину. Я сел в ее «Жигули», мы приехали на набережную неподалеку Смоленской площади – туда, где раньше был индийский магазин «Ганг», к полуподвальному помещению во дворе. У входа стоял охранник в штатском без всяких опознавательных знаков с короткоствольным автоматом Калашникова. Это в 1987-м году-то! Охранник на меня строго посмотрел, и Ащина коротко бросила: «Он со мной!»
Я понятия не имел, куда и зачем мы идем. Помещение, кстати, не очень походило на подвальное, потому что высота потолков была выше двух метров, скорее, оно напоминало большой школьный класс. И в этом классе за партами сидело около тридцати мужчин и женщин самого разного возраста. А впереди стояли доски с мелками. За преподавательским столом сидел огромный дядька в очках с роговой оправой, наполовину лысый, наполовину лохматый. Потом-то я узнал, кто это такой. А тогда Ащина просто сказала:
– Учитель, я его привела.
Он посмотрел на меня:
– Ты кто?
– Александр Толмачев.
– В угол иди!
Я пошел в дальний угол и сел нам на стул метрах в десяти-пятнадцати от них. Этот в роговых очках, предводитель ихний, взял мел и нарисовал на доске фигуру человека, после чего обратился ко всем:
– Кто будет Сашу диагностировать?
Встает моя Татьяна Ащина, подходит к доске и проводит ладошкой по силуэту этого нарисованного мелом человечка. Сверху вниз. И я вдруг чувствую, как по мне сверху вниз ливанула горячая волна! Меня словно утюгом прогладили! Ох, ты ж, думаю, как интересно…
– Ну, что? – Спрашивает этот Учитель.
– У него есть «пробки», – говорит Ащина.
– Хорошо, – кивает Учитель. – Кто его править будет?
И тут встает такая огромная бабенция… Во мне 193 сантиметра, а она, наверное, на голову выше меня и шире в плечах раза в два. И ручищи, как две мои ладони. Подходит ко мне и говорит:
– Вставай, наклоняйся!
Как? Куда? Вот сюда!.. Встаю, ложусь животом на парту, задница торчит, ноги согнуты. Она берет и одной своей ручищей давит мне на череп, а указательный палец второй руки засовывает мне прямо сквозь штаны в задницу! Большой палец при этом кладет на копчик и дергает! У меня было ощущение, что у меня выдернули позвоночник! Звезды из глаз полетели!
– Пробок больше нет! – Громогласно заявила бабища и взяла меня за руку. – Садись пока сюда.
Я сел снова на стул, голова кружится. Ащина опять подходит к доске и также ладошкой по нарисованной фигуре проводит. И меня опять жаром сверху вниз как будто из раскаленной печи обдало!
Дальше меня подсадили к «классу» в первые ряды, и моя задача была – слушать. Оказалось, я нахожусь в школе знаменитого философа и психолога члена-корреспондента Академии наук СССР Спиркина, который в свое время организовал школу по изучению людей с необычными способностями… Я, кстати, кандидатский минимум сдавал по его учебнику марксистско-ленинской философии[40].
40 Спиркин Александр Георгиевич – советский и российский философ, доктор философских наук, член-корр АН СССР. Родился в 1918 году. При Сталине, как и положено, отсидел. В советское время участвовал в передаче «Очевидное-невероятное». В 1979–1984 годах заведовал лабораторией биоинформации при Обществе радиотехники, электроники и связи имени А. С. Попова. Утверждал, что биополе излучается живой системой и может существовать даже после ухода человека. И якобы по этому отпечатку, оставшемуся в пространстве, о человеке можно многое сказать. Разрабатывал философско-психологическую концепцию сознания и самосознания. Но так до конца и не разработал, потому что не знал физики в достаточной мере. Поэтому ждите третью книгу моей трилогии «Квантовая механика и сознание».
В общем, с того дня раз в неделю Ащина брала меня и везла на своей машине в эту школу Спиркина, в которую приходили и военные, и гражданские, и врачи, и инженеры, и ученые… самые разные люди. Вот там я убедился – то, что я раньше считал лютым бредом и шарлатанством, существует на самом деле! Они приводили больных людей, ставили им вот таким вот дистанционным образом диагноз и лечили – руками. Это было для меня настоящим открытием и отчасти шоком! Я туда ходил целый год, после чего Ащина сказала, что мне уже достаточно…
Для меня этот год оказался в мировоззренческом отношении переломным. Ведь тогда еще никто не знал, кто такой Глоба, не было еще никаких Кашпировских и Чумаков – они все пришли в конце 89-го-начале 90-го. А в 1987-м была еще полная эзотерическая целина».
Глава 3. Распахивая целину
К сожалению, многие яркие, цветные, забавные, заставляющие тепло улыбаться, а равно трагичные моменты из удивительной жизни Александра Толмачева я вынужден опускать, иначе эту книгу раздует до невообразимости. Да и не обо всем пока можно рассказывать: Саша был свидетелем и участником таких политических и экономических событий, действующие лица коих живы и при власти, что разговор о них я бы назвал преждевременным.
google/Спиркин site:realyoga.ru
--->
Цитата:
realyoga.ru/vsb
realyoga.ru/filials/moscow
/// О том, как появилась школа классической йоги
Обосновавшись в Москве я попытался отыскать людей и места, где бы серьезно изучали йогу, но поиски оказались напрасными. В Институте медико-биологических проблем им. О.Газенко (ИМБП) после тестирования сказали что могут взять испытателем, но с моей точки зрения торговля здоровьем была глупостью, а в Главкосмос пробиться не удалось.
В процессе знакомства с йогическими кругами Москвы я попал в лабораторию "на Фурманном", где был представлен господину Спиркину.
Позже достаточно долго общался с Г.С.Шаталовой и Я.И.Колтуновым, главой неформального объединения «Космос». В одном из школьных спортзалов на метро "Фили" дважды посетил занятия под руководством средних лет брюнета с цепким взглядом – это был Стаценко, будущий "гуру" Ар Сатэм.
К началу восьмидесятых годов ХХ века йога в СССР по идеологическим соображениям была запрещена, я работал с людьми нелегально, в свое удовольствие и ради чистого интереса, не помышляя о том что когда-нибудь могут появиться иные возможности.
realyoga.ru/filials/moscow
/// О том, как появилась школа классической йоги
Обосновавшись в Москве я попытался отыскать людей и места, где бы серьезно изучали йогу, но поиски оказались напрасными. В Институте медико-биологических проблем им. О.Газенко (ИМБП) после тестирования сказали что могут взять испытателем, но с моей точки зрения торговля здоровьем была глупостью, а в Главкосмос пробиться не удалось.
В процессе знакомства с йогическими кругами Москвы я попал в лабораторию "на Фурманном", где был представлен господину Спиркину.
Позже достаточно долго общался с Г.С.Шаталовой и Я.И.Колтуновым, главой неформального объединения «Космос». В одном из школьных спортзалов на метро "Фили" дважды посетил занятия под руководством средних лет брюнета с цепким взглядом – это был Стаценко, будущий "гуру" Ар Сатэм.
К началу восьмидесятых годов ХХ века йога в СССР по идеологическим соображениям была запрещена, я работал с людьми нелегально, в свое удовольствие и ради чистого интереса, не помышляя о том что когда-нибудь могут появиться иные возможности.
Цитата:
realyoga.ru/library/Книги и статьи В.Бойко/Йога - Искусство коммуникации (4-е издание).pdf
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
126. Космический пульс жизни (М.: Мысль, 1995) – Чижевский А. Л.
127. Космопланетарный феномен человека (Новосибирск: Наука, 1991) – Казначеев В. П. Спиркин Е. А.
128. Красота и мозг. Биологические аспекты эстетики
--->СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
126. Космический пульс жизни (М.: Мысль, 1995) – Чижевский А. Л.
127. Космопланетарный феномен человека (Новосибирск: Наука, 1991) – Казначеев В. П. Спиркин Е. А.
128. Красота и мозг. Биологические аспекты эстетики
forum.realyoga.ru/Фурманном - Найдено 2 результатiв
--->
Цитата:
https://forum.realyoga.ru/phpBB2/viewtopic.php?t=5139
стук-йога
Сообщение another » 24 июл 2000, 03:58
Прочитал у Вас на сайте воспоминания про некоторый дом, где что ни йог - то сотрудник ГБ. И куда они все делись? Их што не учат батоны топтать (нажимать на клавиши)? Другими глазами стал я смотреть-то на вебокружающее. Вопрос Виктору - есть ли на конференциях по йоге сотрудники и да какой степени можно изливать душу, вот как Соня, например.
re: стук-йога
Сообщение Виктор » 24 июл 2000, 05:30
Ну, во-первых с тех пор много воды утекло, считайте два десятка лет от описанных мной событий на переулке Фурманном, уже и страны той нет, где мы все тогда жили. Органы, конечно, остались, и сотрудники, я думаю, есть везде, ведь информационно-аналитическая отделы там, наверно, остались.
А может быть этим - я имею в виду сортировкой и отслеживанием информации, в том числе и по йоге, - занимается теперь что-нибудь вроде американской системы Эшелон.
Так или иначе, уважаемый Another,меня это не тревожит, поскольку мы не занимаемся противозаконными вещами или намеренной дезинформацией, подобно сайту "Кавказ", а что до степени откровенности на конфе, то здесь каждый должен руководствоваться собственным здравым смыслом. Соня же слишком умна, чтобы уж так изливать душу, как Вы думаете. Но это, конечно, мое личное мнение, может я и ошибаюсь.
стук-йога
Сообщение another » 24 июл 2000, 03:58
Прочитал у Вас на сайте воспоминания про некоторый дом, где что ни йог - то сотрудник ГБ. И куда они все делись? Их што не учат батоны топтать (нажимать на клавиши)? Другими глазами стал я смотреть-то на вебокружающее. Вопрос Виктору - есть ли на конференциях по йоге сотрудники и да какой степени можно изливать душу, вот как Соня, например.
re: стук-йога
Сообщение Виктор » 24 июл 2000, 05:30
Ну, во-первых с тех пор много воды утекло, считайте два десятка лет от описанных мной событий на переулке Фурманном, уже и страны той нет, где мы все тогда жили. Органы, конечно, остались, и сотрудники, я думаю, есть везде, ведь информационно-аналитическая отделы там, наверно, остались.
А может быть этим - я имею в виду сортировкой и отслеживанием информации, в том числе и по йоге, - занимается теперь что-нибудь вроде американской системы Эшелон.
Так или иначе, уважаемый Another,меня это не тревожит, поскольку мы не занимаемся противозаконными вещами или намеренной дезинформацией, подобно сайту "Кавказ", а что до степени откровенности на конфе, то здесь каждый должен руководствоваться собственным здравым смыслом. Соня же слишком умна, чтобы уж так изливать душу, как Вы думаете. Но это, конечно, мое личное мнение, может я и ошибаюсь.
Цитата:
Федерация йоги России?
forum.realyoga.ru/..#p76840
Сообщение Виктор » 27 янв 2009, 09:47
Ну, Ар Сантэм - клоун... Кому он мешает? Ну, сдвинул крышу у нескольких сотен людей - подумаешь.
В свое время была так называемая лаборатория на Фурманном переулке, во главе с товарищем Спиркиным - вот это был некий аналог вот этой "федерации". Психов (экстрасенсов, йогов и т.д.) держали под колпаком и одновременно выжимали из них всю мало-мальски полезную информацию.
forum.realyoga.ru/..#p76840
Сообщение Виктор » 27 янв 2009, 09:47
Ну, Ар Сантэм - клоун... Кому он мешает? Ну, сдвинул крышу у нескольких сотен людей - подумаешь.
В свое время была так называемая лаборатория на Фурманном переулке, во главе с товарищем Спиркиным - вот это был некий аналог вот этой "федерации". Психов (экстрасенсов, йогов и т.д.) держали под колпаком и одновременно выжимали из них всю мало-мальски полезную информацию.
Ну ладно,Феня - тупой,как пробка,но я пытался проповедовать "древним душам" типа товарища Нуждаева,постижение которого в "Сфере Блоха" круче моих раз в 10. 
Послал конечно - "Много вас таких было,глупых "рационалистов с формулами",начиная от "Животного Магнетизма" Мессмера. 
"Та Сторона" - сама диалектическая противоположность понятию "Рациональность". 
Любые попытки сунуться туда с дурацкими "Формулами" - фейл! 
"Раньше душам,чтобы получить Освобождение,надо было медитировать десятки Жизней,а теперь,чтобы пересечь Океан Гарбходака (Дхармы) - нужно просто повторять имя Рамы"(с) 
