Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
22 Октября 2021, 15:30:05
Начало Помощь Поиск Войти Регистрация
Новости: Книгу С.Доронина "Квантовая магия" читать здесь
Материалы старого сайта "Физика Магии" доступны для просмотра здесь
О замеченных глюках просьба писать на почту quantmag@mail.ru

+  Квантовый Портал
|-+  Разное
| |-+  Общий раздел
| | |-+  Строительство чего нынче реально ? православный коммунизьм и др тупики обсудим
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: [1] Печать
Автор Тема: Строительство чего нынче реально ? православный коммунизьм и др тупики обсудим  (Прочитано 130 раз)
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 6252


Ёжик в нирване youtube.com/watch?v=YHk


Просмотр профиля
« : 18 Сентября 2021, 23:59:19 »

На примерах историков изучающих истории про историю про атеизм как часть официальнай идеологии марксизма-ленинизма-коммунизма

Цитата:
http://flibustahezeous3.onion/a/37849

 - Черная книга коммунизма 7054K, 1009 с. (читать)
 - Черная книга коммунизма: Преступления. Террор. Репрессии 7036K, 999 с. (читать)

Впечатления

chavin про Бартошек: Черная книга коммунизма: Преступления. Террор. Репрессии (История, Публицистика) в 18:32 (+01:00) / 01-02-2013
С самого начала смутило название книги, ничего хорошего за ним по идее скрываться не могло (какой-нибудь мусор). Скачал и прочитал, только из уважения к известному историку Николя Верту.

Понятно, что события Сталинской эпохи требуют серьезного и вдумчивого изучения, так как память о них все еще жива, и кое-где все также кровоточит.
Поэтому часть книги написанная Николя Вертом "Государство против своего народа" оказалась написанной довольно выдержанным языком.
Хотя, если писать правду, то с сегодняшней точки зрения текст довольно устаревшей (цифры, факты). Но даже так Николя Верт дает сто очков против современных неосталинистов, типа Пыхалова.

В целом, если кто не знает, то именно Николя Верт и его взгляд сегодня доминирует в среде российских историков, и именно с его позиций пишутся современные учебники истории отечества. Это так сказать первооснова. Из минусов, как уже упоминалось - устаревшие, зачастую непроверенные данные. Резюмирую, Николя Верт указал путь российским историкам в деле изучения эпохи Сталина, но мало кто им воспользовался. ИМХО, сегодня в среде историков этого периода в основном царит конъюктурщина и политиканство.
Мало кто вообще пошел дальше Верта, и это вообще-то странно.

Все повренулось другим боком, когда на сцену вышли другие французские ысторики: Стефан Куртуа и пр. (простите, но эти авторы пишутся через Ы-). Они, довольно забавно интерпретируют события мировой истории, полностью игнорируя факты. Нагнетают шекспировские страсти, и по сути ничего не говорят о самом СССР. Эта часть книги вызвала немало веселья. Безграмотная агитка посвященная такому сложному этапу истории России. Авторы долго нагнетали ужасов, чтобы в заключении прийти к банальному заламыванию рук - почему, они, большевики, такие жестокие. Это просто комедия какая-то, а не произведение ученых.

Самое главное, что проходит красной нитью в их текстах, так это всяческое привязывание мировых преступлений к коммунизму. При этом они часто путают национально-освободительные движения под флагом коммунизма, с самим коммунизмом.
Между тем коммунизм Полпота и Мао Цзэдуна, имеют столько же общего с коммунистической идеологией СССР, что и с инопланетянами. Это была просто вывеска и спонсор (чего так и не поняли авторы, или не захотели понять), через которого диктаторы совершали свои преступления.
Например, последний Иранский шах и Пиночет ничего общего с коммунизмом не имели, но кровушки пролили тоже немало.
В целом желание этих авторов навесить все грехи мира на СССР к концу книги уже просто раздражает.

Собственно, надо читать только Н. Верта, а остальных, в раздел юмора. Так, если Верт рассматривая репрессии в СССР, всегда пытался понять причины этих событий, то остальные авторы просто тупо создают жупел коммунизма.

P.S. Большие сомнения вызвали карты. На одной из карт указаны места концлагерей. Не знаю как там другие лагеря, а вот в дельте Волги никаких концлагерей не было, это точно.
--->
Цитата:
http://flibustahezeous3.onion/a/37852

Николя Верт (фр. Nicolas Werth; род. 1950) — французский историк и советолог, специалист по истории СССР.
Отцом Николя Верта был английский журналист англо-русского происхождения Александер Верт, живший в СССР в годы войны.
Николя Верт с детства знает русский язык. Окончил Высшую нормальную школу литературы и гуманитарных наук в Сен-Клу, дипломированный историк.
Преподавал во французских средних учебных заведениях, а также за границей (в Минске, Нью-Йорке, Москве, Шанхае).
В 1985-1989 годах занимал пост атташе по культуре посольства Франции в Москве.
Работая с 1989 года в Национальном центре научных исследований, Николя Верт посвятил свою первую книгу (Être communiste en URSS sous Staline, Gallimard, 1981) советской истории. Особенно его интересовала история общественных отношений 20-х годов XX века, в частности отношения между властью и обществом (государственное насилие, общественное противодействие и т.д.).

- История Советского государства. 1900–1991 2477K, 600 с. (читать)
- Террор и беспорядок. Сталинизм как система (пер. Александр Иванович Пигалев) 4951K, 225 с.

История, Публицистика
- Черная книга коммунизма 7054K, 1009 с. (читать)
- Черная книга коммунизма: Преступления. Террор. Репрессии 7036K, 999 с. (читать)

Цитата:
- История Советского государства. 1900–1991 2477K - Николя Верт

среди большевиков большое влияние имела философия Федорова, которая видела спасение человека в материальном воскрешении плоти
..

2 3 января 1918 г. советская власть обнародовала закон об отделении церкви от государства и школы от церкви, согласно которому церковь уже не была «юридическим лицом», не имела права на собственность, права получать субсидии и вести обучение в государственных и частных школах. Она могла бесплатно пользоваться культовыми сооружениями и предметами, а также свободно отправлять религиозные обряды, если они не нарушали общественного порядка. Каждый гражданин был свободен в выборе религии, которую он мог исповедовать или не исповедовать. Иерархи церкви сочли этот закон (имеющий определенные аналогии с французским законом 1905 г.) неприемлемым. Патриарх Тихон предал коммунистов анафеме. Священнослужители были объявлены «классовыми врагами» и стали жертвами репрессий, поскольку во время гражданской войны они часто оказывали поддержку контрреволюционерам.

По окончании гражданской войны власти предприняли новые меры против церкви. В феврале 1922 г. государство конфисковало у церкви драгоценности на борьбу с голодом. Сопротивление священников и верующих вызвало волнения, за которыми последовали процессы и казни.
..

Сильным гонениям подверглось духовенство, прежде всего сельские священники (90% церквей было закрыто в 1929 — 1932 гг.), которые были признаны эксплуататорскими элементами и приговорены к высылке. Все те, кто в годы нэпа был занят в частном секторе, — мелкие торговцы, ремесленники, представители свободных профессий — или те, кого относили к классу «имущих» при старой власти, признавались «чуждыми, деклассированными, праздными элементами» и, как минимум, лишенными гражданских прав (в 1932 г. «лишенцы» составили 3,5% общего числа избирателей, т. е. около 3 млн. человек). Лишение прав сопровождалось обычно другими дискриминационными мерами (потеря права на жилплощадь, медицинское обслуживание, продовольственные карточки). Полмиллиона мелких торговцев были признаны капиталистическими предпринимателями, несмотря на то что 98% из них не имели ни одного наемного рабочего. Их имущество также конфисковалось. Большая часть этих «нежелательных элементов» была выселена из городов и отправлена в ссылку как раз накануне введения внутренних паспортов и системы прописки (конец 1932 г.).
..

Одной из сторон этой «классовой войны» было наступление на «буржуазную интеллигенцию», развернутое сразу после Шахтинского дела. Тысячи специалистов были уволены с работы и после суда над ними (а часто и без суда) отправлены в лагеря, где начали появляться так называемые шараги — специальные лагерные заведения, где ученые могли продолжать научные исследования.

Вторая волна особенно сильно затронула простых тружеников, рабочих и крестьян, которые не желали подчиняться суровым требованиям дисциплины в колхозах и на заводах. В промышленности она началась сразу же после того, как были ослаблены репрессии по отношению к специалистам. Кульминационный момент этой волны на заводах и стройках пришелся на 1939 — 1940 гг., когда правовые отношения на производстве стали регламентироваться чуть ли не уголовным законодательством. В деревне наиболее суровые времена пришлись на 1932 — 193 3 гг., когда подверглись арестам десятки и даже сотни тысяч крестьян, обвиненных в разбазаривании народного богатства.

Третья волна прошлась по народнохозяйственным, партийным, государственным, военным и научно–техническим кадрам и, в более широком смысле, по остаткам старой творческой интеллигенции. Дела этих новых «врагов» должны были рассматриваться в принципе на заседаниях отделений военной коллегии Верховного суда. Но большей части обвиняемых приговор выносили административные структуры — особые отделы НКВД. Обвинение выносилось по одному из многочисленных пунктов 58–й статьи Уголовного кодекса, где была представлена целая подборка контрреволюционных преступлений. Приговор обрекал осужденных на пять, десять, двадцать пять лет лагерного заключения, каждому десятому из арестованных в 1936 — 1938 гг. выносился смертный приговор.

В 1949 г. в Париже вышло исследование Д. Даллина и Б. Николаевского «Исправительные работы в Советской России», где первые была предпринята попытка подсчета количества заключенных в лагерях в конце 30–х гг. С тех пор изданы десятки исторических или литературных трудов (самый известный из них — роман А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ»), в которых приводятся новые цифры. Отсутствие каких‑либо достоверных статистических данных по уголовным делам, закрытый до сих пор доступ к архивам партии и НКВД вынуждают специалистов пользоваться свидетельствами бывших заключенных и бывших сотрудников НКВД, бежавших на Запад. Используются также редкие доступные статистические источники (перепись 1939 г.), в которых есть данные о профессиональной занятости населения, о числе лиц, лишенных гражданских прав.

Принимается во внимание и число вступивших в партию. Сопоставляя все эти данные, можно прийти к выводу, что цифры свидетельствуют о перерывах в росте населения. Если бы прирост населения постоянно происходил такими же темпами, что и в 20–е годы, то к 1939 г. население Советского Союза было бы на 10 млн. человек больше. Объяснения этого факта только одним снижением рождаемости явно недостаточно. Причина, очевидно, кроется в повышенной смертности, вызванной голодом 1932 г., и помещением большого количества людей в лагеря. Об этом же свидетельствуют и «лакуны» в данных, определяющих количество активного населения (у разных исследователей они колеблются от 3 до 7 млн. человек).

В конечном счете после сорока лет дискуссий количество заключенных в Советском Союзе в конце 30–х гг. по–прежнему определяется цифрами от 35 млн. человек (Н. Тимашев, Н. Ясный, А. Бергсон, С. Виткрофт) до 9 — 10 млн. человек (Д. Даллин, Р. Конквест, Н. Авторханов,,С. Розфилд, А. Солженицын).
..

3. Демонизм, «социалистическая законность», национализм и возврат к нравственным устоям

Массовые репрессии — настоящая охота на «врагов народа», — приведшие даже к отторжению миллионов людей от общественного организма, осуществлялись параллельно с утверждением социалистической законности. В самый разгар террора и произвола идея законности оказалась спасительной для простого народа, поскольку помогала ему идентифицировать себя с системой и была удобной для власти, обеспечивая регулярное отправление функций государства. В народном сознании идея законности в некотором смысле дополняла традиционно присутствующую в нем идею «нечистой силы»: беды и неудачи объяснялись кознями врага, предательством.

В этом смысле широкие публичные процессы по выявлению врагов, со своими героями (партийные и государственные руководители) и своими демонами (предатели, саботажники, шпионы), являли собой настоящие ритуалы по изгнанию «нечистой силы» и поэтому с большой легкостью усваивались сознанием простого народа, сбитого с толку и лишенного своих корней, теряющего почву под ногами в жестоком и беспрестанно меняющемся мире.

Истоки идеи демонизма, «нечистой силы» уходили корнями в целый комплекс религиозных и мифологических верований предков. Эта «деревенская демонология» основывалась на подлинно манихейском видении мира, по–прежнему составлявшем сердцевину мировоззрения простых людей, которых внезапно оторвали от вековых культурных устоев. Но, как справедливо отметил Моше Левин, идея демонизма, живущая глубоко в подсознании народа, ловко использовалась полуграмотной бюрократической верхушкой в своих целях.

Цитата:
fbsearch.ru - Черная книга коммунизма: Преступления. Террор. Репрессии 7036K, 999 с. (читать)

Стефан Куртуа

Среди большевиков Сталин был хитрее всех, коварнее всех, рассчитывал свои действия на годы вперед, знал тюремную и ссыльную жизнь, обладал невероятной, фантастической памятью, натренировался фотографически читать тексты, терпеть не мог ни оппонентов, ни конкурентов, в чем схож с Лениным, виртуозно матерился, в быту был скромен, осмотрителен, патологически ненавидел революционеров всех мастей, в том числе и своего учителя Ленина, особенно его жену Крупскую. Но, как законченный циник и прагматик, лучше других понимал, что в единоличные вожди можно въехать только на спине Ленина, поэтому объявил себя лучшим его учеником, продолжателем дела, вбил в мозги партийцев, что «Сталин — это Ленин сегодня».

В истории не было большего руссконенавистника, русофоба, чем Ленин. К чему бы он ни прикасался, все превращалось в кладбище. В человеческое, социальное, экономическое… Все ограблены — и живые, и мертвые. Ограблены даже могилы. Все разворовано. Все оболгано. Все уничтожено. Так завершилась величайшая афера, спланированная германским генеральным штабом, лично фельдмаршалом Людендорфом, наставником и кумиром Гитлера.

Поскольку весь марксизм был построен «на религии классовости», прежде всего нужно было отменить религию истинную. И Маркс, и особенно Ленин, родившийся в многонациональной и разнорелигиозной империи, понимали, что «загнать человечество в рай коммунизма» можно только исключительно насилием, в том числе и духовным, создав монорелигию атеизма для всех.

Ленин — патологический мракобес религии атеизма. Почему мы забываем о мегамракобесии марксизма-ленинизма? Разве не первым в мире патриарх Тихон уже 19 января 1918 года предал анафеме большевиков и страстно призвал верующих «не вступать с извергами рода человеческого в какое-либо общение»?

Ущербность всей советской и постсоветской марксологии, как истинной, т. е. критической, так и мнимой, т. е. апологетичной, просматривается в ее запредельно материалистическом уклоне, атеистической предрасположенности. Все то же топтание на марксовом информационном поле. Все одни и те же: Гегель, Фейербах, Кант, Лассаль.

Идеологический монополизм обеспечивал всеобщий контроль за всеми и каждым. Умы и души идут по тому же разряду, что и вещи. Несогласные уничтожаются или изолируются. Свободный труд, свободная мысль, свободное слово упраздняются. Поиск истины под запретом. Наука и искусство большевизируются. Более того, в ранг идеологических сфер переводятся агрономия, медицина, электроника — все и вся.
..

Так уж сложилась моя судьба, что я много и въедливо изучал работы Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, Мао и других «классиков» марксизма, основателей новой религии — религии ненависти, мести и атеизма. Это не прошло даром: именно «классики» сделали меня убежденным антикоммунистом, противником мракобесного, коварного своей простотой и доступностью учения.

Давным-давно, более 40 лет назад, я понял, что марксизм-ленинизм — это не наука, а публицистика — людоедская и самоедская. Поскольку я жил и работал в высших «орбитах» режима, в том числе и на самой высшей — в Политбюро ЦК КПСС при Горбачеве, — я хорошо представлял, что все эти теории и планы — бред, а главное, на чем держался режим, — это номенклатурный аппарат, кадры, люди, деятели.

Деятели были разные: толковые, глупые, просто дураки. Но все были циники. Все до одного, и я — в том числе. Прилюдно молились лжекумирам, ритуал был святостью, истинные убеждения — держали при себе.

Любое деяние, доведенное до абсурда, неизменно становится фарсом. Сталин, Хрущев и Брежнев не жалели ни денег, ни времени на создание чудовищного по масштабности и нелепости культа Ленина. Он стал советским богом, его «труды», любая глупость или банальность сомнению не подлежали.

В любом зачуханном кабинете даже малюсенького советского чиновника — партийного, государственного, мундирного — в застекленном шкафу сзади или сбоку столоначальничьего кресла неизменно стояли 55 томов Полного собрания ленинских статей и брошюр. В подавляющей массе своей чиновники никогда не пользовались этими книгами, но они, как галстук, были обязательной составляющей кабинетного интерьера номенклатуры всех мастей.

Цитата:
Ленин. Письмо Молотову для членов Политбюро. написано 19 марта 1922 года, опубликовано в - "Известия ЦК КПСС",1990 N4 -

"Чем большее число представителей реакционного духовенства ... удасться... нам растрелять, тем лучше"
« Последнее редактирование: 19 Сентября 2021, 02:30:26 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 6252


Ёжик в нирване youtube.com/watch?v=YHk


Просмотр профиля
« Ответ #1 : 19 Сентября 2021, 02:30:45 »

--->
волков гоняем

<a href="https://www.youtube.com/v/OpdJ68dVylg" target="_blank">https://www.youtube.com/v/OpdJ68dVylg</a>

Цитата:
fbsearch.ru - Ленин (10 Вождей) 3512K - Дмитрий Антонович Волкогонов

Н.А. Бердяев хорошо сказал: «Есть глубокое различие между вечным и тленным, преходящим во времени. Пример: марксистско-коммунистическую литературу в будущем никто никогда не будет читать, разве только для исторических исследований, так в ней все бездарно и незначительно. Но пока будет существовать человечество, будут читать пророков, греческую трагедию, Платона, Данте, великих философов, нашего Толстого и Достоевского. Ненависть к человеческой гениальности, к высоте и вечности есть пафос коммунизма»{134}.

Слова Бердяева суровы, но во многом справедливы: коммунистическая идеология, воспевая насилие во имя эфемерного земного счастья людей, столь же безапелляционно вынесла «приговор» и религии. Ленин прав: «Религия должна быть объявлена частным делом» – таково отношение к ней социалистов. Но тут же, несколькими строками ниже, теоретик большевизма заявляет: «Мы никак не можем считать религию частным делом по отношению к нашей собственной партии». Это уже настораживает: провозглашая свободу совести, Ленин хочет эту свободу рассматривать через партийную призму. Он по-прежнему повторяет старые атеистические выводы: «Гнет религии над человечеством есть лишь продукт и отражение экономического гнета внутри общества»{135}. Совершенно очевидно, что подобная формула ничего не объясняет, ибо не все духовные процессы можно механически вывести из экономического детерминизма.
..

Был момент, когда патриарх хотел встретиться с Лениным по вопросу Троице-Сергиевой лавры, которую декретом, подписанным вождем, превратили в атеистический музей. Тихон настаивал, просил, писал письма. Но тщетно. Большевики полагали, что даже рабочий контакт с высшим духовенством может их скомпрометировать. А главное, Ленин хотел показать, как надо относиться к церкви… Лидер большевиков отказался принять не только патриарха, но и архиепископа Владимира, других святых отцов, пытавшихся найти какое-то взаимоприемлемое согласие с новыми властями. Разве Ленин мог пойти на беседы-приемы «служителей культа»? Он искал момент и повод, чтобы физически их ликвидировать.

Правда, в своей жизни Ленин имел достаточно близкие связи с одним священником, имя которого хорошо известно в российской истории, – Георгием Гапоном.

Впервые с ним Ленин встретился в феврале 1905 года. Лидер большевиков вел в Женеве долгие беседы с человеком, который был готов помочь делу подготовки вооруженного восстания в России. Священник оказался энергичным человеком: организовал закупку оружия в Европе и отправку его в Россию, созвал по своей инициативе конференцию российских партий социалистической направленности, выдвинул идею созыва Учредительного собрания… Гапон положительно нравился Ленину своим радикализмом и даже экстремизмом. Ульянов снабдил воинственного священника фальшивым паспортом, чтобы тот мог бывать в России.

Однако в марте 1906 года эсеры убили Гапона под Петербургом, выдвинув против него весьма сомнительное обвинение в провокаторстве.

Других священнослужителей, которые бы могли нравиться Ленину, он в своей жизни не встречал. Его традиционно устойчивое отношение к духовенству было глубоко враждебным. Для Ленина атеизм был составным элементом диктатуры пролетариата.

Ленин просто ждал удобного момента, искал хорошего повода, чтобы нанести разящий удар по церкви. В России насчитывалось около 80 тысяч храмов, в основном православных. Уншлихт несколько раз в беседах с Лениным говорил о «фантастических ценностях», хранящихся в храмах, накопленных в «результате религиозного гнета». И повод представился. Убедительнейший повод: массовый голод в России в 1921–1922 годах. Если «сталинский» голод, который придет в Советскую Россию через десятилетие, был искусственно вызван кремлевской верхушкой и тщательно скрывался не только от мирового общественного мнения, но и от собственных сограждан, то голод «ленинский» был как на ладони. Включился Коминтерн, обратились к Западу, рабочие Европы работали один день в неделю «на голод» в России. Но первым забил в набат, в буквальном смысле, Василий Иванович Белавин. Таковым было мирское имя патриарха Тихона.
..
церковь превратили в служанку партии, внедрив в состав церковнослужителей огромное количество своих агентов. Если после революции в России насчитывалось около 80 тысяч церквей, то в 1950 году (когда в ходе Отечественной войны произошло некоторое оживление религиозной деятельности и количество церквей несколько возросло и сам Сталин обратился к церкви за помощью) осталось лишь 11 525 храмов{144}.

Ленинский удар по церкви сопоставим со сталинским наступлением на крестьянство. Мне жалко видеть стариков и старушек, дефилирующих порой и сегодня на Красной площади с портретами вождя. Многие из них хотят одновременно сохранить любовь к Богу и «воинствующему атеисту» – Антихристу с прищуренными глазами.

Думаю, что никто и никогда не наносил церкви такого колоссального духовного ущерба и физического урона, как Ленин. По ряду данных, после команды вождя в России было расстреляно 14 тысяч священнослужителей и активистов церкви (входивших в церковные советы и общины). По ленинским меркам этого было явно мало. А ведь он требовал в своем письме: провести совместное совещание с руководителями ГПУ, Народного комиссариата юстиции и Ревтрибунала, где поставить конкретную задачу: «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удается нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».
..
КГБ подготовил проведение следующих мероприятий:

1) Через агентуру НКГБ СССР вынести решение Московской патриархии о подчинении ей православных церквей Латвии, Эстонии, Литвы, для чего использовать заявления от местного рядового духовенства и верующих.

2) Для управления епархиями Прибалтийских республик решением Московской патриархии назначить в качестве экзарха (уполномоченного) архиепископа Воскресенского Дмитрия Николаевича (агент НКГБ СССР), воспользовавшись для этого имеющимися в Московской патриархии соответствующими просьбами со стороны местного духовенства…»{168}

Этот документ, по-моему, откровеннейшим образом подтверждает еще раз, что уверенность Ленина в том, что «победа над духовенством обеспечена нам полностью», не была беспочвенной. Она была столь полной, что Сталину и его соучастникам порой нелегко было разобраться: священнослужитель это или «агент НКГБ СССР» в рясе…
Большевистская Система, так много говорившая о свободе совести, обильно цитировавшая ленинские фарисейские обрывки мыслей о том, как гуманно социализм относится к религии, в очень короткий срок путем универсального насилия обитель духа и веры превратила в гнездовье интеллектуальных надсмотрщиков. Ну а еще едва живую церковь, не потерявшую способность к сохранению высокого и непреходящего в сфере духа, старались задушить и денежными налогами. Специальным решением Политбюро в июле 1937 года правительству СССР предписывалось «установить взимание всех налогов со служителей культа как лиц, имеющих нетрудовые доходы». Даже натуральным налогом обложили церкви и монастыри: зерно, картофель (по нормам налогов с единоличного хозяйства){169}.

Это фактически означало почти полное удушение остатков приходов. Ведь незадолго до смерти Сталина в стране осталось лишь 12 499 человек – служителей культа{170}. Шло настоящее вымирание церкви. Страшное начало этой атеистической чуме положил Ленин. Его послужной список в антицерковных делах чудовищно впечатляющ. Вскоре после октябрьского переворота закрытие монастырей, затем попытка раскола церкви, вскрытие святых мощей, наконец, конфискация, грабеж церковных святынь и массовое физическое уничтожение духовенства.
..
Интеллект и религия. Не верится, что Ленин даже в детстве был верующим человеком. Г.М. Кржижановский утверждал, что Ленин якобы рассказывал ему, «что уже в пятом классе гимназии резко покончил со всяческими вопросами религии: снял крест и бросил его в мусор…»{35}.

Думаю все же, что это произошло позже. Нельзя забывать, что отец и мать Ульянова были глубоко религиозными людьми, но не были фанатиками веры{36}. Тем более что гимназия требовала посещения церкви, исполнения многих ее обрядов. Но в послегимназические годы Ленин уже был убежденным атеистом. Как и почему мог произойти столь решительный перелом в условиях, когда религия в обществе была важнейшей духовной пищей многих людей?

Трудно ответить на этот вопрос однозначно. Это еще одна тайна ленинского интеллекта. Но, думаю, решающее значение вновь имели семейные события: смерть отца и брата, которых, несмотря на долгие молитвы матери, не удалось спасти, свое исключение из университета, а главное, раннее приобщение к материалистической литературе.

Многие биографы и люди, встречавшиеся с Лениным, отмечают огромную «физическую силу» его ума. Может быть, потому, что он обычно подавлял оппонента в споре своей абсолютной неуступчивостью; возможно, производила впечатление бескомпромиссность его суждений, одномерная, почти фанатичная убежденность. Так это или нет, но очень многие (и не без оснований) стали усиленно подчеркивать силу ленинского ума формой облика его головы.
..
Все же я бы выделил главное в уме этого человека: идея силы и воля к власти. Революция была главным средством достижения власти, которая могла быть только диктатурой. Поразительная по уникальности комбинация рациональных, эмоциональных и волевых компонентов сознания сформировала ум человека, не только одержимого идеей революционного переустройства мира, но и способного политически и организационно осуществить, сделать все для ее претворения в жизнь. Да, можно говорить, что ленинская власть – выкидыш Первой мировой войны. Но Ленин смог его оживить. Коммунизм – идея западная, не прижившаяся нигде. Ленин силой привил ее в России, не остановившись перед столь страшными потрясениями, которые делают саму цель ничтожной.

«Роковой человек»

Так назвал Ленина Бердяев, давая ему оценку с моральной стороны. «Добро было для него все, что служит революции, зло – все, что ей мешает. Революционность Ленина, – писал великий мыслитель, – имела моральный источник, он не мог вынести несправедливости, угнетения, эксплуатации. Но, став одержимым максималистической революционной идеей, он в конце концов потерял непосредственное различие между добром и злом, потерял отношение к живым людям, допуская обман, ложь, насилие, жестокость. Ленин не был дурным человеком, в нем было и много хорошего. Он был бескорыстный человек, абсолютно преданный Идее, он даже не был особенно честолюбивым и властолюбивым человеком, он мало думал о себе. Но исключительная одержимость одной идеей привела к страшному сужению сознания и нравственному перерождению, к допущению совершенно безнравственных средств в борьбе. Ленин был человеком судьбы, роковой человек…»{38}

Я думаю, этот фрагмент из размышлений Бердяева схватывает главное, характеризующее моральную сторону ленинского интеллекта.

Многое в нравственных поступках Ленина труднообъяснимо; это действительно перст судьбы, ее рок. Почему Ленин, проявлявший столько трогательной заботы о своих соратниках и окружении, был способен распорядиться о фактическом лишении представителей «непролетарского класса» продовольственных пайков в 1918 году, что обрекало тысячи людей на голодную смерть? Неужели Ленин, никогда не имевший личных ценных вещей, не видел или считал нормальным, что под маркой Коминтерна расхищаются, разворовываются в огромных размерах награбленные у русского народа ценности? Почему было потеряно это различие между добром и злом?

Объяснять эти аномалии только конкретной ситуацией, «мятежным временем», «эпохой крушения» – слишком однолинейное решение. Ленин был неизмеримо сложнее и противоречивее элементарных схем, объясняющих мотивы его поступков и поведения.

В октябре 1920 года в Москве собрался III съезд Российского Коммунистического Союза Молодежи. В первый же день его работы, 2 октября, к вечеру, перед делегатами выступил Ленин. В этом программном выступлении, которое на протяжении трех дней печатала «Правда», Ленин коснулся множества вопросов, но остановился особо на вопросах морали. В нашей стране сотни миллионов людей читали, конспектировали, изучали эту речь. В ней есть важные общечеловеческие, но тривиальные моменты, например, о необходимости овладения знаниями, опытом прошлых поколений.

Но мы на веру брали (автор книги тоже) абсолютно ложное умозаключение, что есть лишь одна истинная мораль, та, «которая подчинена интересам классовой борьбы пролетариата». Ленин решительно отмел мораль общечеловеческую, мораль религиозную. Он, по существу, проповедовал мораль социального расизма . Согласиться, что единственно высокая мораль – мораль пролетарская, то есть коммунистическая, ничем не лучше фашистских рассуждений об «арийской морали».

По сути, Ленин утверждал, что зло и грех изначально гнездились в лоне имущих, богатых, властных. Поучая крестьянскую молодежь (их было больше на съезде), которой надо было во всем учиться у пролетариев, Ленин иллюстрирует свои тезисы: «Если крестьянин сидит на отдельном участке земли и присваивает себе лишний хлеб, то есть хлеб, который не нужен ни ему, ни его скотине, а все остальные остаются без хлеба, то крестьянин превращается уже в эксплуататора». Любой прибавочный продукт, полученный и не сданный государству, делает крестьянина врагом советской власти.

Ленин в своей речи сформулировал критерий нравственности, заключающийся в ее соответствии задачам построения коммунистического общества{39}. По сути, и террор, и политические убийства, и церковные конфискации, и концлагеря для инакомыслящих вписываются в нравственные дела, ибо на такой основе и строился коммунизм.

Вероятно, это одна из самых глубоких греховностей вождя. Он превратил мораль в политизированное, классовое духовное образование. Как пишет Д. Штурман, «социальная этика Ленина… в этой речи, обращенной к невежественным подросткам, составляющим основную массу комсомольцев начала 20-х годов, целиком укладывается в роковую формулу Гитлера: «Я освобождаю вас от химеры совести»{40}.
..
Партократизм ленинского общества постепенно выродился во всесилие узкого клана партийных бонз в центре и на местах. Это всесилие было абсолютным. Царское самодержавие не могло и мечтать о столь неограниченной полноте власти. Государственные органы, начиная с правительства, служили лишь для исполнения воли таинственного и загадочного «Политбюро». Со временем слово «политбюро» приобрело мистический смысл и означало всевластие, всесилие, вседозволенность, всезнание.

В этот узкий клан впускали редко и только после всесторонней проверки. Но для того, чтобы можно было быстро освободиться от любого члена, у Генерального секретаря и главы службы безопасности было тайное досье с компрометирующими материалами на каждого члена Политбюро. Эти досье были запечатаны в конвертах «Особых папок», которые могло вскрыть только первое лицо партийной олигархии – Генеральный секретарь. Даже на такого ортодокса в составе Политбюро, которого побаивались все, М.А. Суслова, имелось в тайном досье несколько неприятных для него документов. Например, в одном из них на конкретных фактах доказывалось, как секретарь Ставропольского крайкома партии М.А. Суслов, бросив во время войны на произвол судьбы раненых бойцов, бежал из города, мобилизовав для своих нужд несколько автомобилей. Другой документ – о злоупотреблениях Суслова в Москве на ниве закрытой торговли, где он и его семья приобретали большие количества дефицитных товаров по символическим ценам.

Подобные компроматы – на всех членов Политбюро: один имел сомнительное «поповское» происхождение, другой – замечен в неосторожных высказываниях среди своей челяди, третий – презрев «коммунистическую мораль», баловался с женщинами из своего технического окружения. По сути, каждый член Политбюро был «заминирован» и мог быть в любой момент удален, если он чем-либо не угодил «первому». Так, Шелепина удалили из ареопага после того, как тот стал проявлять, по словам первого лица, «ложный демократизм»: поехал отдыхать не на спецдачу, а в обычный санаторий и – о ужас! – стал ходить питаться в общую столовую! Причины были глубже, но эти факты пригодились для вынесения партийного приговора.

Чем только не занималось «ленинское Политбюро»! Здесь оно полностью унаследовало ленинские традиции. Проиллюстрирую эту мысль несколькими примерами.

Первый ленинский наследник любил обсуждать на Политбюро вопросы острые и конфиденциальные. В начале сентября 1950 года был рассмотрен вопрос о создании двух бюро по линии МГБ. Бюро № 1 по диверсионной работе за границей и бюро № 2 по выполнению специальных заданий внутри Советского Союза{129}. Назначены по представлению В. Абакумова конкретные лица.

В Положении о бюро № 1, состоящем из одиннадцати пунктов, есть, например, такой: агентура должна быть готова к проведению в нужный момент диверсионных мероприятий. «В необходимых случаях – наблюдение и подвод агентуры к лицам, ведущим за границей вражескую работу против СССР, пресечение которой может быть произведено особыми способами по специальному разрешению».

Спецслужба после кровавых тридцатых годов научилась излагать свои мысли об убийствах почти изящно: «пресечение». Терроризмом ленинское государство занималось всегда, теперь же эту «работу» подняли на новый уровень.

Протоколы Политбюро – летопись ленинских наследников. В них история великого государства, захваченного большевиками. Когда-нибудь, возможно, опубликуют тома стенограмм этого органа, который считал себя ленинским. Чего там только нет!

Политбюро после испытания атомной бомбы (изделие РДС-1) рассматривает вопрос «О практических мероприятиях по подготовке к защите от действия специальных видов оружия (атомного и биологического)»; обсуждает пути ускорения строительства Байкало-Амурской железной магистрали, задачи по усилению атеистического воспитания, укреплению органов безопасности, вопросы продажи нефти и газа, многое, многое другое, но особенно часто – мероприятия по празднованию ленинских дат и юбилеев. Партийный ареопаг ежегодно по многу часов был способен обсуждать ленинскую тему. Как заявил Л.И. Брежнев на заседании Политбюро 20 июня 1968 года, «главное состоит в том, что нам надо всегда, на всех этапах защищать ленинизм от любых наскоков, от любых нападок… Ленинизм надо защищать, и мы будем защищать его последовательно и непримиримо… Известно, что всю жизнь, всю свою работу мы строим по Ленину. Это не пустая фраза, это действительно наша жизнь, это действительно наша работа»{130}.

Видимо, следует согласиться с этим утверждением: все, что создано, построено, возникло в Советской России после смерти Ленина, формировалось по его чертежам, «заветам», принципам. Тоталитарное государство, бюрократическое общество, партократическая власть, господство моноидеологии, воинствующий атеизм, тотальная слежка, директивная экономика, фантастическая эксплуатация человека труда, бесконечная милитаризация страны, неутомимый поиск неистребимых врагов – столь обширно ленинское наследие. Простой человек приспосабливался к жизни, где государство обеспечивало прожиточный минимум, давало убогую квартиру, распределяло некоторые социальные блага в виде образования, медицины, гарантированных отпусков. Это был полунищенский, но гарантированный минимум в сказочно богатой стране. Люди привыкли к нему и не были готовы к другой жизни. Да и сейчас еще многие не готовы, тем более что другая жизнь пока не очень ладится. Не их вина. За них думали, за них решали. Ленинское общество создало новый социальный тип человека.

<a href="https://www.youtube.com/v/QyAdUrfpM8Q" target="_blank">https://www.youtube.com/v/QyAdUrfpM8Q</a>

Цитата:
<a href="https://www.youtube.com/v/i2X220e6H1Y" target="_blank">https://www.youtube.com/v/i2X220e6H1Y</a>

https://youtube.com/v/i2X220e6H1Y?t=1687 - 28:08 - "но Ленин был столь велик !" (1990г.)

https://ru.wikipedia.org/wiki/Волкогонов,_Дмитрий_Антонович
Записан
Страниц: [1] Печать 
« предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  


Войти

Powered by SMF 1.1.10 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC