Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
27 Сентября 2020, 12:29:17
Начало Помощь Поиск Войти Регистрация
Новости: Книгу С.Доронина "Квантовая магия" читать здесь
Материалы старого сайта "Физика Магии" доступны для просмотра здесь
О замеченных глюках просьба писать на почту quantmag@mail.ru

+  Квантовый Портал
|-+  Разное
| |-+  Общий раздел
| | |-+  Амрита. Хим. формула (состав) и процесс образования (в сахасраре?)
0 Пользователей и 9 Гостей смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 ... 164 165 [166] Печать
Автор Тема: Амрита. Хим. формула (состав) и процесс образования (в сахасраре?)  (Прочитано 1551898 раз)
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 4692


Ёжик в нирване


Просмотр профиля
« Ответ #2475 : Вчера в 00:08:57 »

мультивидуум

Цитата:
http://flibustahezeous3.onion/b/397635/read#t2 - Искатель. 2013. Выпуск №1 - Песах Амнуэль

Павел АМНУЭЛЬ.
ЦАПЛИ
..
— Простите, — произнес за его спиной женский голос, и Игорь обернулся. С Мирьям, главным врачом отделения, он разговаривал, когда отцу назначили лечение — то, что здесь называли лечением и что на деле было попыткой как можно на больший срок отодвинуть неизбежное.

— Вы сын Володимера? Я слышала, вас заинтересовали работы Тами.

— Да, они поразительны. Вязать нитками фракталы, причем точно подбирать цвета… Она слепая, мне сказали.
— От рождения.

— У нее живой взгляд! — вырвалось у Игоря.
— Фракталы, — повторила доктор Мирьям. — Вязаные фигуры имеют какое-то название?

— Я вам покажу, — заторопился Игорь. — У меня с собой…

Он захватил из дома единственный оказавшийся в его библиотеке журнал с цветными изображениями фракталов — «Scientific American» трехлетней давности со статьей о Мандельброте. Открыл на нужной странице, протянул журнал Мирьям и с удовлетворением увидел, как изменился ее взгляд — из холодно-отстраненного («Вам не следовало там находиться») превратился в изумленно-изучающий («Красиво, но у Тами получается не хуже»).

— У Тами получается не хуже, — медленно произнесла Мирьям. — Это… какая-то математика?

— Математика простая, но очень трудно было догадаться, что такие формулы существуют.

— Формулы?

— Эти кривые, фракталы… Кажется, что на каждом рисунке их много, но на самом деле это одна фигура, повторяющая себя, уходящая в себя, выходящая из себя. И каждый фрактал описывается одной формулой. Часто очень простой. Я никогда не видел… не подозревал, что…

Он не смог заставить себя выговорить слово.

— Аутист, — подсказала Мирьям. — Вы представляли аутизм по «Человеку дождя». Все представляют.
— Не только…

— Тами почти невозможно отвлечь от ее занятия, — задумчиво произнесла Мирьям, перелистав страницы журнала и вернувшись к картинке в начале статьи. — Если вовремя не подать ей мотки ниток, Тами приходит в возбуждение, начинает кричать.

— Что?
— Ничего определенного. Не слова, если вы подумали… Просто кричит и плачет, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку.

— Для нее это…
— Не игрушка, конечно. Гораздо серьезнее.
— Она… С ней можно поговорить?

Мирьям посмотрела ему в глаза, и Игорь не стал отводить взгляд.

— Зачем?
— Она… — Он заговорил быстро, как в детстве, когда очень стеснялся взрослых и выпаливал слова, будто из пулемета, чтобы быстрее высказаться и чтобы его оставили наконец в покое. — Она… светлая. Вы понимаете, что я хочу сказать… Будто солнечный свет, когда смотришь в ее глаза… И это вязанье… В мыслях ее происходит что-то невероятно сложное и в то же время простое. Если можно посидеть рядом, посмотреть, как она это делает, понять…

— Тами не рекомендованы контакты с незнакомыми ей людьми.
— Она часами сидит в холле с вязаньем, и кто угодно может…
— Нет. Одна — никогда. За ней постоянно присматривают. Так, чтобы не попадаться на глаза. Когда вы вчера к ней подошли, это, конечно, было зафиксировано, и вас попросили бы удалиться, если бы вы не ушли сами. Давайте так: попробуйте заговорить с ней, но психолог будет рядом, и вы немедленно уйдете, как только вам подадут знак. Договорились?

— У меня есть другой вариант?
— Нет, — улыбнулась Мирьям. — Я побуду с вами сама.


Когда Томер привел Тами, усадил в кресло у окна и удалился, солнце уже зашло и за окном быстро сгущалась тьма. Горела только одна лампа — бра на стене, противоположной окну, — и глаза женщины, не отражавшие солнечного света, показались Игорю уставшими и смотревшими в себя. Так смотрят слепые, так сейчас смотрела и Тами, отчего на ее лице возникло выражение отчужденности. Пальцы перебирали спицы, совершали точные движения, в нужный момент Тами меняла клубки ниток, Игорь подумал, что она и в полной темноте могла бы продолжать работу, с такой же уверенностью отыскивая нитки нужного ей цвета. Вероятно, Тами различала не цвета, а неуловимые для обычного человека тактильные свойства ниток. Красные на ощупь отличались от зеленых. У слепых прекрасно развито осязание, этим все объясняется. Конечно, этим, убедил себя Игорь, но как, оказывается, легко даже ему, физику, предположить сверхъестественные способности там, где на самом деле…

У окна стоял пластиковый стул, Игорь, стараясь не шуметь, поставил его перед креслом Тами. Осторожно сел, не сводя взгляда с ее лица и стараясь уловить малейшие изменения. Почувствовала она присутствие постороннего?

— У вас очень красивые работы, — сказал он. Она не могла его не услышать, но пальцы ни на миг не остановились. Рождался очередной фрактал, веретенообразная красота. Игорь уже понимал, в каком направлении будут двигаться пальцы Тами, чтобы довершить начатое. Куда пойдет красная линия, куда — желтая, куда — синяя, которую на пересечении с красной прервет зеленая, чтобы изогнуться через полсантиметра и завершить фигуру классического мандельбротовского фрактала, изображенного в его книге тысяча девятьсот восемьдесят второго года.

Игорю показалось, что взгляд Тами скользнул по его лицу, задержался на подбородке, а потом она стала внимательно разглядывать его рубашку — таким, во всяком случае, было впечатление. Он понимал, что впечатление обманчиво, но не мог отделаться от мысли, что Тами, чьи руки, похоже, работали независимо от сознания, изучала его слепыми глазами и видела то, что он, возможно, скрывал от себя.
— Очень красиво. Такая уверенная линия, насыщенный цвет.
Показалось ему или во взгляде Тами мелькнуло понимание?

Даже если показалось, нужно было закрепить впечатление, и Игорь продолжал размеренным тоном, рефлекторно повторяя интонации механического голоса, будто это могло упростить понимание сказанного:

— Вы знаете, что ваше вязанье не просто красиво? Эти фигуры называются фракталами и описываются математическими формулами.

Никакого изменения в ритме работы пальцев. Красная линия уперлась в желтую, и, если бы Тами видела, она должна была сейчас положить на место красный моток и взять голубой, чтобы продолжить завиток.

По-прежнему изучая взглядом пуговицу на рубашке Игоря, Тами вернула в коробку красный моток и уверенно взяла голубой.

— Потрясающе, — прошептал Игорь и оглянулся в поисках доктора. Они были здесь вдвоем — он и Тами. Мирьям сочла возможным оставить их наедине.

— Тами… — Игорь положил ладонь на ее руку. Почувствовала она его мягкое пожатие? Рука не отдернулась, но и реакции никакой не последовало. Женщина продолжала играть спицами, и голубая линия превращалась в завиток, который должен был замкнуться вокруг красной окружности.

Тогда он начал говорить. Он не рассказывал о своей работе ни одной женщине. Знал, что никому это не интересно. Был опыт, да. Не хотел повторения. Но сейчас внимательный, пусть и невидящий взгляд Тами настраивал его на разговор, который он только с ней — здесь и сейчас — мог вести.

— Я знаю, — говорил Игорь, — что вы видите, не видя, и это то самое, чем я занимаюсь в нашей лаборатории в Технионе.

Научиться видеть, не видя. Мы называем это «бесконтактными наблюдениями». Когда ничего об объекте не известно, никакая информация ни по каким каналам от него не поступает, но, тем не менее, есть способ узнать о нем если не все, то многое. С помощью квантовых эффектов.

Тами, мне повезло, я делал докторат у Вайдмана, это он вместе с Элицуром в девяносто четвертом году предложил идею квантового бесконтактного измерения.

Тогда, правда, думали, что увидеть предмет, не получая от него никакой информации, можно только с вероятностью двадцать пять процентов, и никак не больше.

Из четырех попыток увидеть только одна будет удачной, и вы не сможете даже узнать — какая именно.

Но уже год спустя Пол Квят в Австрии довел вероятность до пятидесяти процентов, а еще через десять лет японцы наблюдали ненаблюдаемое с вероятностью восемьдесят три процента.

Полгода назад нам удалось увеличить вероятность бесконтактного наблюдения до девяноста двух процентов, а сейчас заканчивается монтаж аппаратуры, и мы получим вероятность девяносто девять процентов, представляете?

Он подумал, что берет на себя слишком много, говоря «мы», он всегда так и думал: «мы», никогда не отделял себя от остальных сотрудников, но сейчас, когда его слушала Тами, не мог даже перед собой кривить душой и добавил:

— Конечно, моя роль в этом маленькая, я теоретик, просчитываю модели, у меня даже собственных идей маловато. Но теоретик я хороший…

Он запнулся. Как он это сказал… Никому другому не стал бы так говорить о себе. Не из скромности, хотя, возможно, и из скромности тоже. «Я хороший», — это по-мальчишески, взрослый человек, тем более научный работник так не скажет, это… неэтично, что ли? И чтобы сгладить возможное впечатление, Игорь торопливо добавил:

— Хотя что я… Если бы не квантовый компьютер[2], который мы задействовали в эксперименте, ничего не получилось бы.

Компьютер, конечно, еще тот… Всего двести пятьдесят шесть кубитов, но это лучшее, что сейчас существует.

Пальцы Тами нащупали место нового перехода: то ли одного цвета в другой, то ли линии в другую линию. Она протянула руку, положила в корзинку моток синих ниток — точно на место, где он лежал прежде, рука ее на мгновение застыла в воздухе, и неожиданно Тами коснулась пальцами макушки Игоря, склонившегося перед ней, и он вздрогнул, будто его коснулась рука Бога.
...

Однажды Игорь прочитал Тами лекцию о квантовом процессе бесконтактного наблюдения. Он пришел в «Бейт веред» после трудного семинара, отец спал, он все больше спал в последнее время, и врачи говорили, что это хорошо: не в том смысле, что сон лечит, но во сне для отца время проходит спокойнее. Скорее не для отца, а для обслуживающего персонала, но эту мысль Игорь держал при себе: зачем обижать людей недоверием. В тот день он заглянул в палату к спавшему отцу и поспешил к Тами, которую нашел на обычном месте. Неподалеку прогуливался Томер — увидев Игоря, медбрат коротко кивнул и ушел, доверяя ему на какое-то время заботу о Тами. Ему сейчас многое доверяли — не только сидеть рядом, разговаривать, слушать, но иногда даже отводить в столовую ужинать: обычно позже всех, когда в комнате никого не было. Тами отказывалась есть при людях, а когда была одна (Игорь стоял так, чтобы она его не видела, хотя и понимал, что она, скорее всего, ощущала его присутствие), ела, будто герцогиня, — величественно, медленно, пользуясь вилкой и ложкой так, будто всю жизнь посещала королевские рауты в Букингемском дворце. Игорь восхищался изяществом ее движений и поражался их точности.

Игорь принялся рассказывать о том, как Эхуд, его соавтор, пытался объяснить коллегам из Амстердама идею использования живого квантового компьютера, каким является человеческий мозг. Не был понят — чего и следовало ожидать, — заявил, что, видимо, действительно, идея еще не созрела, а уравнения… Ну что уравнения? Математика не всегда дает решения, которые можно использовать в реальной жизни. Возьмите теорию струн. Сколько там прекрасной математики и как мало физического смысла!

Существующие квантовые компьютеры еще слишком примитивны, и еще два-три десятилетия такими и останутся. Тот, что у нас в лаборатории, — скорее уникальная игрушка, чем реальная система, на которую можно положиться в эксперименте. Но есть природный квантовый компьютер — человеческий мозг! Пенроуз еще в девяностых годах прошлого века предположил, что мозг (всегда или при особых обстоятельствах) работает в режиме квантового компьютера, используя для вычислений не только нашу вселенную, но и все другие миры, в которых существуют наши аналоги, двойники, — этим, кстати, можно объяснить неожиданные прозрения, идеи, пришедшие вроде бы ниоткуда или во сне, а возможно, даже случаи ясновидения, если относиться к существованию этого явления без обычных предубеждений. Для нашего примитивного квантового компьютера в лаборатории нужны сверхнизкие температуры, сверхпроводящий режим, но мозг работает иначе. Когда-нибудь и созданные человеком квантовые компьютеры будут работать при комнатной температуре, — тогда, возможно, и появится искусственный интеллект…

Знаете, Тами, что такое бесконтактные наблюдения? Или, как их иначе называют: квантовое видение в темноте? А еще — квантовая магия, но это название используют чрезвычайно редко, хотя «магия» в данном случае не является чем-то сверхъестественным — это лишь явление, которое раньше не было известно.

Бесконтактные измерения — исследование объекта, от которого экспериментатор не получает никакой информации: ни одного кванта света, ни одной частицы, никаких волн. Ничего. Вы не освещаете объект, не облучаете его, вы вообще до начала эксперимента даже не знаете, существует ли объект, и если существует, то что собой представляет.

В классической физике такое попросту невозможно, а квантовая физика это позволяет, что и доказали еще в 1993 году израильские физики Элицур и Вайдман. Да, Тами, я работаю у Вайдмана — правда, шефа вижу не часто, он ведь еще заведует кафедрой в МИТе, там проводит большую часть времени, хотя, конечно, держит руку на пульсе, и если бы он сегодня был на семинаре, то, уверен, принял бы мою сторону.

Знаете, что я хочу сказать? Мне кажется… Вообще-то для физика слова «мне кажется»… Но почему нет? Я сужу по тому, что вижу. Почему ваши вязанья так похожи на фракталы? Как вам удается подбирать и комбинировать цвета? Почему ваш взгляд…

Тами, я не должен этого говорить, но и не сказать не могу. Наверно, доктор Мирьям меня больше не пустит к вам, если узнает, но она не узнает, мы ведь ей не скажем, верно? Это будет нашей тайной. Моей. Тами, вы самая красивая женщина… Я не то хотел сказать. Нет, и это тоже. Конечно, вы самая красивая, но не в этом главное. Вы необыкновенная. Вы… простите, что я скажу… Я уверен: вы меня слышите и понимаете. Вы видите своими незрячими глазами такие миры, о которых мы не имеем никакого представления. Доступные, в принципе, только некоторым людям в особом состоянии сознания, когда мозг работает в режиме квантового компьютера и человек становится существом многомирия — мультивидуумом, если пользоваться принятой в физике терминологией. Терминология существует, но доказательств нет. Тами, я не знаю, о чем вы сейчас думаете. Что сейчас представляется вашему сознанию. Ваши глаза… Вы видите во мне то, чего я не вижу в себе сам. Когда вы смотрите на меня… что, простите?
Записан
terra
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1482


Просмотр профиля
« Ответ #2476 : Сегодня в 07:07:17 »

Мультивидуумы - это Игроки. Даже среди игроков много спящих, забывших,помрачненных -вот самое верное определение.(Да?) мрак. Впавших во мрак(плотность) и увязших. Возможно,сейчас произойдет(происходит) стимулирование,встряска. Слишком много лишнего. Баласта. Картинку "реальности" потряхивает. Для массы, это-смена стиля жизни. Но изменения более глубокие. Я думаю "астрономы" даже не осмеливаются их озвучивать. И физики. Ибо-уволят) и появится больше людей со "сверхспособностями". "Просматриваю": человечество(масса) очень ревниво и завистливо( так задумано?).забавно насколько их тревожит(злит,выводит из себя(о! для этого задумано?) превосходство кого-то над "человеком массовым".Хотя,они судят по себе: "если кто-то более силен,он обязательно нас@ет нам на башку.Как это мы делам.")))
« Последнее редактирование: Сегодня в 07:37:27 от terra » Записан
Страниц: 1 ... 164 165 [166] Печать 
« предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  


Войти

Powered by SMF 1.1.10 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC