Главная arrow Форум arrow Тематические разделы arrow Человек будущего arrow C Новым Годом,Империя!
Главная
Поиск
Статьи
Форум
Файловый архив
Ссылки
FAQs
Контакты
Личные блоги
C Новым Годом,Империя!
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
20 Июля 2019, 12:50:51
Начало Помощь Поиск Войти Регистрация
Новости: Книгу С.Доронина "Квантовая магия" читать здесь
Материалы старого сайта "Физика Магии" доступны для просмотра здесь
О замеченных глюках просьба писать на почту quantmag@mail.ru

+  Квантовый Портал
|-+  Тематические разделы
| |-+  Человек будущего (Модератор: Quangel)
| | |-+  C Новым Годом,Империя!
0 Пользователей и 8 Гостей смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 ... 187 188 [189] 190 191 ... 209 Печать
Автор Тема: C Новым Годом,Империя!  (Прочитано 719931 раз)
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2820 : 29 Марта 2019, 14:45:00 »

свято верит в какую-то свою детскую мечту

во-во

и деццкая мечта ленинистов "захватить-всё-продовольствие-всё-оружие-все-банки-мосты.." и телеграфъ-инет в первую голову

ну и потом у них появляется "главный по стукачам и гулагги для тех кто не хочет стучать или не верует в атеизьм-матерьялизьм и в девиз ПэЖэ "нет чоловiка-неть-проблемы

и до них не доходит что это занятие на уровне мира насекомых а нормальному недефективному человеку быстро надоедает постоянно захватывать друг у дружки жрачку и стволы

насекомые - и то объединяются в муравейники чтоб значить как нонче модно грить - иметь "общественную безопастность" типа новой игрульки кобафилов - КОБ мёртвая голова ... тьфу вода

https://www.youtube.com/ КОБ Мёртвая вода

даже задорновец Драгункин повёлся
36:36
<a href="https://youtube.com/v/qFCNM6sbFAM?t=2194" target="_blank">https://youtube.com/v/qFCNM6sbFAM?t=2194</a>

http://flib.flibusta.is/b/160964 - "Новый" старый мир djvu (поиск не работает)

Цитата:
https://ru.wikipedia.org/wiki/Концептуальная_партия_«Единение»

ага таки старое кобафильство опять выдаёт людоеда-уголовника за "святого менеджера"

Теоретической платформой концептуальной партии «Единение» является совокупность документов под названием «Концепция общественной безопасности „Мёртвая вода“»[17] (сокращённо «КОБ», «КОБа» — совпадает с партийным прозвищем И. В. Сталина[18], чья деятельность, как и деятельность Генри Форда, приводится в качестве примера эффективного управления

В документах КПЕ аббревиатура «СССР» расшифровывается как «Святая Соборная Справедливая Россия»

<a href="https://www.youtube.com/v/SkrC2IcdNic" target="_blank">https://www.youtube.com/v/SkrC2IcdNic</a>

<a href="https://www.youtube.com/v/cvrrDw_j-Z0" target="_blank">https://www.youtube.com/v/cvrrDw_j-Z0</a>

<a href="https://www.youtube.com/v/IpBdb7oK050" target="_blank">https://www.youtube.com/v/IpBdb7oK050</a>

Цитата:
https://elibrary.ru/item.asp?id=13071228

СТАЛИН КАК НЕЭФФЕКТИВНЫЙ МЕНЕДЖЕР
БАЖАНОВ ЕВГЕНИЙ ПЕТРОВИЧ1
1 Дипломатическая академия МИД России, Тел.: (495)608-94-61
Тип: статья в журнале - научная статья Язык: русский
Номер: 3 (242) Год: 2010 Страницы: 36-42
ЖУРНАЛ:
    
НАУЧНО-АНАЛИТИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ ОБОЗРЕВАТЕЛЬ - OBSERVER
Издательство: Институт диаспоры и интеграции (Институт стран СНГ) (Москва)
ISSN: 2074-2975

Цитата:
http://lectmania.ru/1x11211.html

Бажанов Е. Сталин как неэффективный менеджер

Согласно последним опросам общественного мнения, 35% россиян положи­тельно относятся к Сталину. Поклонники «вождя всех народов» любят вспоми­нать слова Черчилля о том, что Сталин «принял Россию с сохой, а оставил с атом­ной бомбой». И добавляют от себя: вождь индустриализовал страну, победил во Второй мировой войне и сделал Россию великой державой.

Все это звучит впечатляюще, но весьма далеко от реальности. Достижения у России в XX в. были, но во многом не благодаря, а вопреки Сталину и сталиниз­му. И эти достижения именно из-за Сталина и сталинизма сопровождались колос­сальными человеческими жертвами и трагедиями, бессмысленным растранжирива­нием времени и ресурсов, чудовищными деформациями. И, в конце концов, ста­линская модель привела нашу страну к полному краху, когда все надо начинать заново, причем преодолевая огромные завалы сталинского наследия - в экономи­ке, политике, духовной сфере, международных отношениях.

Народу говорили: с рабством покончено, вы вступаете в совершенно новую эпоху, кто был ни­чем, тот станет всем. И люди поверили в светлое будущее, в то, что им будет гораздо лучше при большевиках, чем при царях-кровопийцах и двуличных керенских.

Получили ли они это светлое буду­щее?

Начнем с деревни, где в 1917 г. про­живало большинство россиян. Вместо того чтобы дать землю крестьянам, большевики ее у крестьян отняли. Наи­более трудоспособных, успешных зем­лепашцев окрестили классовыми врага­ми-кулаками и физически уничтожили. Остальных товарищ Сталин велел за­гнать в трудовые лагеря, названные колхозами, и заставил вкалывать из- под палки и почти задарма. Эта «заме­чательная» сталинская политика дове­ла Россию до массового голода. Надо было умудриться так разорить страну, которая на протяжении нескольких ве­ков кормила зерном и другими продук­тами половину Европы! Даже Батыю с Мамаем такое не удавалось.

Покойные родители рассказывали, что до коллективизации в Приазовье за рубль можно было приобрести воз картошки. Но как только рулить сельским хозяйством стал товарищ Сталин, и золота было недо­статочно, чтобы раздобыть одну картофе­лину!

Перейдем к индустриализации. Кто- то метко заметил: создавать промыш­ленность сталинскими методами это все равно, что решать продовольственную проблему с помощью людоедства. И здесь нет преувеличения. Прежде всего вспомним, что индустриализация в Рос­сии стартовала еще в царскую эпоху. В начале XX столетия в Европе заговори­ли о «русском экономическом чуде». Как констатировала в 1908 г. одна из ведущих французских газет, «еще 10 лет, и Россию будет не догнать».

Но большевики, узурпировав власть, предали анафеме много обещавшие ре­формы царского премьер-министра П.Столыпина. Прогнали иностранный капитал, придушили отечественный, разрушили рыночные механизмы и, как и в деревне, силой принуждали ра­ботяг строить предприятия, возводить электростанции и рыть каналы. В итоге немало построили, возвели, нарыли. Но в Европе, от Швейцарии до Шве­ции, начав с уровня ниже российского, за те же годы создали гораздо больше и лучше, причем без каких-либо стра­даний и жертв со стороны народа. По­тому что у нас трудились рабы, а у них - свободные граждане.

Кстати, и китайцы, называя себя коммунистами, последние 30 лет осу­ществляют индустриализацию на ры­ночных основах и в результате доби­лись действительно выдающихся ре­зультатов.

Они завалили весь мир промышленны­ми товарами, а в нашем экспорте, что в КНР, что в Европу на долю машин и обо­рудования приходится 2-3%!

Сталинской индустрии нечего пред­ложить внешнему миру. Да и внутри России она не очень востребована - мы вынуждены импортировать все подряд: от автомашин и обоев до медикамен­тов и люстр.

Даже в Сочи, любимом городе-курор­те Иосифа Виссарионовича, подавляющее большинство трудящихся ютилось в убо­гих сараях, лишенных элементарных удобств.

По весне р. Сочинка, напоенная талыми водами с гор, выходила из берегов и залива­ла эти первобытные жилища до крыш. Под дощатыми потолками сараев плавали матра­цы и табуретки, а люди в ожидании милости природы ночевали под открытым небом.

А в столичных Москве и Ленинграде большинство населения обитало в забитых крысами и тараканами общих квартирах и заодно с остальными гражданами великой державы дралось в очередях за туалетной бумагой, рейтузами, детскими люльками и тысячами других вещей.

И еще долгие годы после смерти Ста­лина наши командированные жадно скупа­ли весь этот дефицит «за бугром, в том числе в Верхней Вольте, Афганистане и других самых глухих уголках планеты.

При царях русские люди до такого не опускались. Напротив. Россиянин-путеше­ственник в конце XIX столетия отмечал: «В Корее, в городе Сеуле совсем не увидишь местных промышленных товаров, в основ­ном они из России. У корейцев не хватает трудолюбия и талантов, чтобы производить ткани и другие изделиях.

Как мы с вами теперь знаем, после индустриализации товарища Сталина трудолюбия и талантов не стало хва­тать нам (как и северокорейским уче­никам Сталина). А вот южнокорейцы, обошедшиеся без мудрого сталинского плана индустриализации, научились делать все - от автомашин до тканей. Нам же приходится начинать индуст­риализацию по новой.


Следующая категория псевдозаслуг Сталина - предоставление советскому народу невиданных в царской России политических свобод.

Вспомним. Смертная казнь была от­менена в России в 1754 г. при императ­рице Елизавете. В дальнейшем казнили в очень редких случаях и только самых опасных государственных преступников. При этом многие убийцы царских мини­стров были лишь сосланы в Сибирь.

Александр II заменил смертную казнь каторжными работами тем, кто поку­шался на его собственную жизнь. Ссылка не отличалась сверхжесто­костью. Ленин и Крупская, готовившие сверже­ние царя, отбывали срок на частной квар­тире, имели охотничьи винтовки, получали письма, книги и газеты. Им выдавали не­плохое денежное пособие.

Кому же в ссылке совсем уж не нра­вилось, мог легко оттуда бежать. Что многие и делали, в том числе Сталин
. И при этом называли Российскую империю «тюрьмой народов»!

Ну, а в СССР миллионы людей рас­стреляли за анекдоты про товарища Сталина, чтение философских тракта­тов Гегеля, веру в Бога, пожатие руки иностранцу, неблагозвучную фамилию, а то и просто так - ради выполнения гигантского сталинского плана унич­тожения «врагов народа».
О таком ли царстве свободы и справедливости мечтали те, кто на протяжении всего XIX столетия боролись с «ужасным» самодержавием?

Жертвы жертвами, возразит мой оппонент, но зато Сталин сделал стра­ну грамотной, на небывалую высоту поднял отечественную науку.

Но ведь не только наша страна до­билась прогресса в этих областях.

В начале XX столетия в большинстве государств Европы неграмотные преоб­ладали, а уже к середине века неграмот­ность была повсеместно искоренена. И в советских образовании и науке вопию­щие изъяны бросались в глаза - наши граждане были полностью отрезаны от передовых идей в философии, политоло­гии, экономике, социологии, культуро­логии, психологии и в десятках других областей знаний. Вместо знаний в наши головы вдалбливали дремучие догмы. Да и в целом ряде естественных наук, от генетики до кибернетики, сталинизм блокировал или тормозил прогресс.

Теперь что касается победы генера­лиссимуса во Второй мировой войне.

Начнем с того, что Наполеон был разбит при Александре I, но никто не объясняет победу военным и полити­ческим гением императора. Все соглас­ны, что Первую Отечественную войну выиграли русский народ и М.И.Куту­зов, другие реальные полководцы. А вот Сталину, который, в отличие от Александра I, на фронте даже ни разу не появлялся, приписывают все побе­ды. Если бы ни он, то, мол, наша стра­на не выдюжила бы.

Конечно, без сталинского руковод­ства созданная им система победить не могла. Без него она не могла ни вое­вать, ни вести мирную жизнь. Чтобы дом в Москве построить и посадить около него пару деревьев, и то требо­валось согласие вождя.

Другое дело, что не будь сталинско­го режима в России, события в Европе не развивались бы по столь трагичес­кому сценарию. Прежде всего, фашис­ты не пришли бы к власти в Германии. Именно угроза со стороны кровавого большевизма толкнула германскую элиту на подавление социал-демокра­тов, попустительство и даже поддерж­ку фашистов. К тому же Сталин непос­редственно помог Гитлеру победить на выборах 1932 г., приказав немецким коммунистам голосовать за нацистов.

Развязать войну против Советского Союза Гитлер рискнул еще и потому, что видел, как Сталин растерзал соб­ственную нацию, развернул массовый террор против основных классов и со­циальных групп, многих этносов, обез­главил вооруженные силы. В Берлине пришли к выводу, что ослабленный, с запуганным и обозленным народом Советский Союз станет для вермахта легкой добычей.

Но, предположим, германский фю­рер все-таки пустился бы на восточную авантюру. Без сталинского режима война наверняка сложилась бы по-ино­му.

Армия была бы лучше вооружена, лучше организована, обладала бы бо­лее высоким духом и управлялась бы более профессионально, рационально, гибко. Ведь удивительный факт: в Первую мировую войну царская ар­мия якобы «лапотной России», воз­главляемая якобы «бездарными» гене­ралами, в течение трех лет не пускала германские войска на собственные русские земли. А победоносная Крас­ная Армия, опиравшаяся на «достиже­ния» сталинской индустриализации и коллективизации, отступила до самой Москвы под напором Германии, кото­рая за 10 лет до этого лежала в руи­нах, была ослаблена мировым капита­листическим кризисом, репарациями, контрибуциями.

В отсутствие Сталина гитлеровцам пришлось бы туго еще и потому, что западные союзники России воевали бы по-другому. Не выжидали бы, пока два диктаторских режима, фашистский и коммунистический, доведут друг друга до изнеможения, а взялись бы за дело более искренне, без проволочек развер­нули бы второй фронт для борьбы с Германией.

Кстати, наши союзники, Черчилль и Рузвельт, воевали, не прибегая к уничтожению собственных генералов и офицеров, к заградительным отрядам, «Смершу», концлагерям для своих сол­дат, вырвавшимся из плена, и прочим методам. И Кутузов, Суворов, Ушаков, Нахимов добивались блестящих побед без этого.

Сталину приписывается и заслуга превращения России в великую державу, имперское государство. Но Россия была великой империей при ца­рях. Большевики же поставили перед собой цель уничтожить эту империю, осуществить мировую революцию и ус­тановить всеобщее братство народов так, чтобы «без Россий и Латвий жить единым человечьим общежитием».

При этом большевистские власти принесли столько бед другим странам, особенно соседям, что мы до сих пор не можем отмыться в глазах внешнего мира от преступного наследия и развя­зать затянутые им узлы противоречий в межгосударственных и межэтничес­ких отношениях.

Восточноевропейцы простили Гит­лера немцам, которые решительно и бесповоротно отмежевались от гитле­ризма. И нам простили бы прошлое, если бы мы перестали хвалить Сталина и обелять его преступления.

Ну, а поклонникам имперской идеи можно заметить: если уж создавать им­перию, то как Римскую или Британс­кую, где титульные народы жили бога­че и свободнее других, а не прозябали в нужде и рабстве как русский народ.

Невеликими оказались успехи ста­линизма и в плане повышения ду­ховности нации. Сталинская система породила такие уродливые явления как массовое доносительство граждан друг на друга, повсеместное предательство товарищей по работе, друзей, род­ственников, пытки, презрение к челове­ческой жизни. Именно тогда расцвели пышным цветом коррупция, стяжа­тельство, присвоение чужой собствен­ности, политические заказные убий­ства, двуличие, продажность, бесприн­ципность, подлоги, клановость, груп­повщина, которые достались в наслед­ство постсоветской России в качестве родимых пятен сталинизма.

Огромный ущерб нанесла сталинс­кая эпоха отечественной культуре. Ду­шилось все то, что не соответствовало «генеральной линии партии» или про­сто не нравилось вождю. Выдающиеся писатели, поэты, композиторы, режис­серы, художники, артисты, певцы то­мились в темницах или уничтожались по указанию Кремля. Среди личных достоинств Сталина называют его скромность. Он, мол, хо­дил в залатанных валенках и солдатс­кой шинели, спал на кушетке. При этом почему-то упускается из виду, что вождь, не снимая этих валенок, перепи­сывал историю и беззастенчиво при­сваивал себе заслуги других.

Забывается и то, что, лежа на жест­кой кушетке, «отец всех народов» с удовольствием предавался решению вопросов государственной важности: где бы еще воздвигнуть себе трехмет­ровый памятник или отгрохать дачу стоимостью в несколько миллионов рублей?

Накинутая на плечи солдатская ши­нель не мешала генералиссимусу со­ставлять списки военачальников, под­лежащих расстрелу по причине их из­лишней талантливости и смелости.


Сталинская империя просущество­вала по историческим меркам очень недолго и рухнула. Слава Богу, что обошлось без гражданской войны. Но после трагичных семидесяти лет при­шлось начать заново строить нормаль­ное, свободное общество, модернизи­ровать страну, налаживать эффектив­ную экономику. То есть все эти рево­люции, гражданские войны, коллекти­визации, индустриализации, чистки, все эти неисчислимые жертвы оказа­лись абсолютно напрасными. Разве что, может быть, предостерегли многие другие народы от безумных соци­альных экспериментов.

Но почему же все-таки одна треть ГЖ россиян по-прежнему любит глав­ного виновного в трагедии наших на­рода и государства в XX столетии? Как представляется, причин тому не­сколько.

Во-первых, многие люди испытыва­ют непреодолимую потребность во что-то верить. В Бога верить их разу­чила советская власть, в демократии, не успев разобраться, они тут же разо­чаровались. В условиях духовного ва­куума граждане ищут опору в славном прошлом, в национальном герое.

Такое происходит не только у нас - в Монголии возносят на пьедестал Чингисха­на, во Франции часть общества боготворит Наполеона. В Испании остается немало по­читателей генерала Франко, в Италии нет- нет да и взгрустнут по Муссолини.

В России к тому же традиционно существует культ самодержца, строго­го к своим, беспощадного к врагам. Все уважаемые политические персона­жи прошлого именно такие - Иван Грозный, Петр Первый, Николай I. Ре­форматоры, гуманисты - не в почете, ни Александр II, ни Н.С.Хрущев, ни М.С.Горбачев.

По опросам общественного мнения, лишь 13% россиян считают важным свое право выбирать руководителей государства. Остальные согласны, что­бы начальники сами решали, кто и как будет управлять.

Тоталитарные настроения подхле­стываются неудовлетворенностью ны­нешней жизнью. Наблюдая за разгулом дикого капитализма, продажностью чи­новников, бесчинством олигархов, рос­сияне повторяют слова радикального деятеля Французской революции Робес­пьера: «Зачем мне такая Республика, где всевластию трона и церкви придет на смену власть богатства, где вместо одно­го тирана будет их несколько тысяч?»

Людям кажется, что Сталин навел бы порядок
и восстановил бы соци­альную справедливость. Ну, и, наконец, в рядах поклонни­ков Сталина многие из тех, кто уча­ствовал в управлении страной сталин­скими методами, да и просто жил в ту эпоху. Они не только пропитаны тота­литарной идеологией, но и рассматри­вают осуждение вождя как очернение их собственной жизни. Особенности про­фессии способствуют популярности то­талитаризма среди силовиков. Даже в самых демократических странах их кол­леги уважают догмы, порядок, дисцип­лину, жесткость, единообразие и т.п.

Вывод из всего сказанного таков: привлекательность образа Сталина не уйдет из общественного сознания, осо­бенно если жизнь нашего общества бу­дет оставаться неустроенной, а госу­дарство будет терпеть пропаганду ста­линизма, а еще хуже подспудно поощ­рять ее.

Цитата:
https://vk.com/topic-12824009_22105473

Это тоже самое, что назвать Чикатило - добродушным дедом! По-моему, Сталин и мудрость вообще несопоставимые вещи, поскольку многие поступки были совершены в состоянии парноидального страха... В такие моменты наверное мудрость так и прёт...
А неэффективный менеджер звучит как какой-то эффемизм. По-моему, нужно называть вещи своими именами! Сталин был тираном и извращенным маньяком!!!

https://yandex.ru/салин неэффективный менеджер
« Последнее редактирование: 30 Марта 2019, 02:15:34 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2821 : 29 Марта 2019, 22:38:42 »

<a href="https://www.youtube.com/v/hDUVrJOaSXo" target="_blank">https://www.youtube.com/v/hDUVrJOaSXo</a>

<a href="https://www.youtube.com/v/dM6vXfxuJrU" target="_blank">https://www.youtube.com/v/dM6vXfxuJrU</a>
...
https://www.youtube.com/ обыск у чиновника

п.2

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/539796/read#t23
- На пути из третьего мира в первый. Взгляды и убеждения Ли Куан Ю (пер. Елена В. Погосян) 658K - Ли Куан Ю

О коммунизме

Если бы люди оказались перед выбором: остаться в колониальной, хотя и обновленной системе или перейти в коммунистическую Малайзию, эффективную и открытую, но жестокую и нелиберальную я боюсь, что очень многие граждане, которым нет дела до абстрактных принципов личной свободы (свободы слова и собраний, защиты от ареста без суда и следствия и т. д.), выбрали бы коммунизм просто из необходимости выжить.
1955 год
* * *
Я не могу сказать положа руку на сердце, что считаю коммунизм безусловным порождением зла, ибо знаю некоторые страны, которым коммунизм принес великое облегчение, придя на смену предыдущему режиму. И это очередная серьезная проблема, с которой мы столкнулись. Почти 600 миллионов китайцев придерживаются такой философии и видят в ней достойный ответ гнилому, коррумпированному и жестокому обществу, ставшему таким оттого, что люди окончательно лишились самоуважения и системы ценностей.
1955 год
* * *
Я уверен, что направление нашего развития в будущем — к коммунизму или к некоммунизму — зависит от способности создать чистое, здоровое политическое движение с честными вождями, которые верят в демократию и общество справедливости и идут в политику, чтобы служить, а не стяжать власть и богатство. Собрав достаточное число таких людей — честных, распорядительных, готовых трудиться, — вы победите коммунистов без единого выстрела. Если же вам это не удастся, останется только один путь — в СЕАТО[21] с его атомными и водородными бомбами.
1955 год
* * *
Коммунисты проиграли, потому что они зовут на баррикады, а людей можно затащить на баррикады, только если они доведены до отчаяния и реально умирают с голода. Тогда они готовы выламывать булыжники из мостовой, бить стекла, переворачивать и поджигать машины. Если же они прилично накормлены, прилично одеты и я не скажу, что довольны жизнью, но хотя бы не испытывают ярости и отчаяния, то их поступками будут руководить причинно-следственная связь и способность рассуждать.
1962 год
* * *
Я буду препятствовать поездкам коммунистов — доморощенных коммунистов — за границу по самой простой и очевидной причине. Я не настолько глуп, чтобы позволять им, катаясь по другим странам, получать уроки подрывной деятельности и интриг и укрепляться духом в своей предательской морали. Я не считаю, что в мои обязанности входит помощь им в подготовке коммунистической революции. На самом деле моя прямая обязанность — сделать так, чтобы те глупости и просчеты, в которых они были уличены, пали на их же головы.
1962 год
* * *
Когда человек достиг чего-то в жизни — например, у него имеется велосипед, он достаточно зарабатывает, чтобы кормить семью и снимать для нее приличное жилье, — и завтра он способен купить скутер, дабы пересесть на него с велосипеда, то это безусловный прогресс. И он просто не станет слушать чьи-то дикие и глупые разглагольствования о революции и жестокости. А если после скутера он продолжает хорошо зарабатывать — так, что покупает себе машину и даже может позволить себе катать в ней девушку, — это хорошо и приятно. В конце концов, не за это ли борются сами коммунисты — хотя бы в той же Москве?
1962 год
* * *
С коммунизмом, как и со многими вещами в этом мире, проще всего бороться тем, кто знает его и уже имеет к нему иммунитет. Я уверен, что политика полной изолированности от коммунистического образа мыслей очень недальновидна. Однажды окна распахнутся и, подобно островитянам Южных морей в их первом столкновении с туберкулезом, мы окажемся в смертельной опасности. Лучше пропускать такие вещи мелкими дозами — их несложно пережить, и это позволит выработать иммунитет в организме нашего общества.
1964 год
* * *
Мы в Сингапуре были потрясены жестоким столкновением двух коммунистических стран к северу от нас, на Индокитайском полуострове. Мы были в шоке, нам не верилось, что одно коммунистическое правительство предприняло целенаправленные действия, чтобы свергнуть другое коммунистическое правительство. Когда коммунисты поступают так с некоммунистами, они называют это «освобождением». А когда они свергают таких же коммунистов, то говорят о «спасении».
1978 год
* * *
Я воспринимаю коммунистов всерьез. Если они внушают своему народу, объявляют в своих официальных органах, в прессе, по радио и в книгах, что мир станет коммунистическим, потому что это необратимый исторический процесс, я не могу недооценивать эти угрозы. Ведь коммунисты действительно готовы перекроить историю. Я никогда не забываю об этом.
1978 год
* * *
Советский Союз прожил в эгалитарном обществе уже 70 лет, но избавился ли он от бедности, проституции, несправедливости, голода? Помогла ли ему установка на подавление природных инстинктов — заложенного в человеке стремления выделиться, превзойти в чем-то других, больше зарабатывать, чтобы увеличить шансы своей семьи на достойную жизнь и дать ей хорошую базу для развития? Все это безнадежно застыло, омертвело в атмосфере уравниловки.
1989 год
* * *
Не так давно, в 1950-х, многие сингапурцы, особенно те, что учились в Китае, верили, что Китай демонстрирует выдающийся прогресс в непрерывной революции и индустриализации. Они судили об этом по репортажам в глянцевых журналах и восторженным телепередачам, по детским дворцам, образцово-показательным фабрикам и деревням, куда приглашали редких гостей. Я уверен, что большинство молодых сингапурцев или молодых китайцев в Сингапуре проголосовали бы за такую систему.
В этом и состоит опасность формулы «один человек — один голос». Однако это был мираж, грубый обман. Мы узнали об этом только в 1970-х, ну а к 1980-м это стало понятно каждому.

1989 год
* * *
Сорок пять лет соревнования с Западом истощили Советский Союз и всю свору марксистских государств. Они не смогли даже сравняться по производительности, по уровню жизни и технологическому развитию с экономикой капиталистических стран Запада. Внезапно они решили объявить об отсталости своей промышленности. Еще никогда в истории не возникало столь благоприятного момента. Это открыло широчайшие возможности для рывка вперед. Страны Восточной Европы сбросили разложившиеся режимы и вернулись на путь, идя по которому Западная Европа достигла богатства и свободы.
1990 год
* * *
Коммунистическая идеология больше не туманит разум народу Китая. Ни один житель Китая теперь не воспринимает коммунизм как веяние будущего. Они знают, как живут китайцы Тайваня и Гонконга, и хотят быть такими же богатыми, как они.
1992 год
« Последнее редактирование: 30 Марта 2019, 16:38:28 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2822 : 30 Марта 2019, 15:58:06 »

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/477194/read

несмотря на постоянные сообщения о выступлениях и поездках Чойо Чагаса и еще трех человек, его ближайших помощников, составлявших Совет Четырех — верховный орган планеты Ян-Ях, — никому из звездолетчиков еще не удалось их увидеть. Чаще всего упоминаемые, эти люди как бы присутствовали везде и нигде.
Лишь один раз в передаче из города Средоточия Мудрости толпа, запрудившая улицы и площади, приветствовала восторженным ревом пятерку машин, тяжело, как броневики древних времен Земли, проползавших в скопище людей. В темных стеклах ничего не проглядывалось, но тормансиане, объятые массовым психозом, кричали и жестикулировали, как на своих спортивных состязаниях.
Земляне поняли, что эти четверо во главе с Чойо Чагасом и есть истинные владыки всех и всего. Как обычно у древних народов, у жителей Торманса преобладали однообразные имена, и поэтому им приходилось носить по три имени. Иногда встречались люди с двумя именами. Видимо, двуименные составляли высшие классы общества планеты. Тормансианские имена звучали отчасти похоже на земные, но в трудном для землян диссонансе слогов. Чойо Чагас, Гентло Ши, Кандо Лелуф и Зетрино Умрог — так звали четверку верховных правителей. Имена разрешалось сокращать всем, кроме Чойо Чагаса; Ген Ши, Ка Луф, Зет Уг повторялись с назойливым однообразием в неизменном порядке после имени Чойо Чагаса



Слабые физически и духовно тормансиане, как маленькие дети, обожали своих выдающихся спортсменов. Это выглядело смешно и даже противно. Похожее положение занимали артисты. Из миллионов людей отбирались единицы. Им предоставлялись лучшие условия жизни, право участия в любых постановках, фильмах и концертах. Их имена служили приманкой для множества зрителей, соревновавшихся за места в театрах, а сами эти артисты, называвшиеся «звездами», подвергались столь же наивному обожествлению, как и спортсмены. Положение, достигнутое «звездой», лишало ее или его всякой другой деятельности. Выступать в качестве артиста любому другому человеку, сумевшему самостоятельно достичь высот искусства, как на Земле, здесь, по-видимому, не удавалось. Вообще отпечаток узкого профессионализма лежал на всей жизни Торманса, обедняя чувства людей и сужая их кругозор.

<a href="https://www.youtube.com/v/onJJzUl545s" target="_blank">https://www.youtube.com/v/onJJzUl545s</a> <a href="https://www.youtube.com/v/ckFRyaoPErA" target="_blank">https://www.youtube.com/v/ckFRyaoPErA</a> <a href="https://www.youtube.com/v/NOESp9CEmy8" target="_blank">https://www.youtube.com/v/NOESp9CEmy8</a>

п.2
Совет Четырех

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/119197/read
- Сингапурская история: из «третьего мира» — в «первый» 3422K - Ли Куан Ю
http://flib.flibusta.is/b/509906/read
- Из третьего мира – в первый [История Сингапура 1965–2000] (пер. Александр Бонь) 3421K - Ли Куан Ю

Затем мы полетели в Шанхай (Shanghai), где нас снова приветствовали танцующие школьницы в цветастых одеждах, с бумажными флажками и цветами. За ужином молодой председатель муниципального ревкома Шанхая выступил со страстным осуждением «коммунистического попутчика». Мы узнали, что среди всех городов и провинций Китая Шанхай был наиболее левацки настроенным. Город являлся базой радикалов, группировавшихся вокруг жены Мао Цзян Цин (Jiang Qing) и «банды четырех», члены которой вскоре после смерти Мао были арестованы и посажены в тюрьму.
К моменту завершения турне по провинциям между китайскими официальными лицами и членами моей делегации, говорившими по-китайски, возникли своего рода дружеские отношения. Они подшучивали друг над другом, помогая один другому за столом, с иронией произнося один из лозунгов Мао: «Полагаться на себя, помогать самим себе», – (zi li geng sheng), что означало – «помогать мне не нужно, я возьму блюдо самостоятельно». Лед между ними таял. За вымуштрованной, дисциплинированной внешностью коммунистических кадровых работников скрывались живые люди, которым нравились хорошее вино и пища, которыми они могли наслаждаться только во время визитов официальных делегаций.
...
Когда я находился с визитом в Пекине в 1976 году, Дэн Сяопин не мог встретиться со мной, – в тот период он был в опале. Он был побежден «бандой четырех», но, в конце концов, они сами потерпели поражение. Следующие два с половиной часа он говорил о советской угрозе. Все страны и народы, которые не хотели войны, должны были выступить единым фронтом против ее поджигателей. Дэн Сяопин процитировал Мао: «Мы все должны объединиться, чтобы справиться с „черепашьими яйцами“ (wang ba dan)». (Последнее выражение наш переводчик перевел как «сукины дети») Он дал всесторонний анализ советских маневров в Европе, на Ближнем Востоке, в Африке, Южной Азии и, наконец, в Индокитае. Во Вьетнаме Советы добились огромного успеха. Дэн Сяопин сказал, что некоторые не понимали, почему отношения между Китаем и Вьетнамом были настолько плохими, и почему Китай прекратил оказание помощи Вьетнаму, что не только не способствовало возвращению Вьетнама в сферу влияния Китая, но еще сильнее подтолкнуло Вьетнам в объятия Советского Союза. На самом же деле, вопрос был в том, почему Вьетнам считал для себя приемлемым полностью попасть в объятия Советского Союза, хотя это было не в его интересах. Ответ заключался в том, что во Вьетнаме «на протяжении многих лет упоенно мечтали об Индокитайской федерации».
...
Он сказал, что повторявшиеся заявления Китая, касавшиеся его политики по отношению к китайцам, проживавшим за рубежом, преследовали двоякую цель. Во-первых, они были вызваны антикитайскими действиями Вьетнама; во-вторых – соображениями внутренней политики, которые являлись результатом действий «банды четырех» в период «культурной революции». Родственники китайцев, проживавших за рубежом, серьезно пострадали в этот период, многие были подвергнуты репрессиям и брошены в тюрьмы. Он хотел вновь заявить о позиции Китая по отношению к этническим китайцам, проживавшим заграницей. Эта позиция состояла в том, что Китай поощрял их принимать гражданство страны проживания; желавшие сохранить китайское гражданство должны были соблюдать законы страны проживания; а двойного гражданства Китай не признавал.
...
После приветственного ужина в Ухане наши хозяева и все сопровождавшие их официальные лица куда-то исчезли. Мы заинтересовались тем, что произошло, и послали наших помощников найти их. Они сообщили, что все они собрались вокруг телевизора в гостиной, наблюдая за судебным процессом по делу «банды четырех». Это был момент возмездия людям, которые терроризировали их на протяжении многих лет, и которые теперь должны были получить по заслугам. Мы тоже вышли в гостиную понаблюдать за происходящим. Это была китайская версия сталинских процессов, насколько они были мне знакомы по книгам, за исключение того, что отсутствовали длинные разоблачающие признания, и никто не ожидал вынесения смертных приговоров. Напротив, Цзян Цин, жена Мао, выглядела свирепой и не собиралась сдаваться. Она говорила громко и почти что кричала высоким, пронзительным голосом, когда обращалась к судьям и ругала их. Она говорила, что, когда Мао был у власти, судьи были его собаками, которые лаяли тогда, когда Мао говорил им. Как же смели они теперь судить ее? Она выглядела такой же смелой, воинственной и сварливой женщиной, как и при жизни Мао.
Оставшуюся часть путешествия «банда четырех» и злодеяния ее членов служили предметом бесконечных разговоров между членами нашей делегации и китайскими официальными лицами. Было ужасно, что такая древняя цивилизация могла быть доведена до такого безумия, носившего гордое имя «культурной революции».
Многое другое также пошло по неверному пути. Дружески настроенный по отношению к нам официальный представитель из провинции Фуцзянь, на юге Китая, сопровождая меня во время автомобильной поездки по Ухани, показал на почти законченное задание и сказал: «Это многоэтажный дом для принцев». Я не понял, что он имел ввиду. Он объяснил, что «принцами» он называл сыновей высокопоставленных официальный лиц провинции и города. Он покачал головой и сказал, что это плохо отражалось на морали людей, но он ничего не мог с этим поделать. Не сказав ни слова, он дал понять, что они катились обратно в тот старый Китай, где обладание властью всегда означало пользование официальными привилегиями, а привилегии означали льготы для членов семьи, родственников и друзей.
...
Из Сямыня мы полетели в Гуанчжоу (Кантон), откуда вернулись в Гонконг поездом. Монотонные и скучные речи о «коммунистическом попутчике» и другие пропагандистские клише «банды четырех» больше не звучали из громкоговорителей. Стиль одежды тоже стал менее строгим, – как только мы уехали из Пекина, сопровождавшие нас женщины – переводчицы переоделись в цветные блузы, брюки и юбки, чего в 1976 году не было. Маоистский Китай становился достоянием истории, а старые привычки китайцев возвращались. Некоторые из них были хорошими, а большинство, как мы обнаружили во время нашего следующего путешествия в 1985 году, – плохими: коррупция, непотизм, кумовство, – язвы, которые всегда мучили Китай. Тем не менее, на сей раз, мы уезжали с куда более благоприятными впечатлениями. Наши хозяева были более раскованны, получали удовольствие от пищи и разговоров и могли свободно обсуждать бедствия десятилетия «Великой культурной революции». Руководители и официальные лица, с которыми мы встречались, были готовы к открытому и свободному обсуждению своих прошлых ошибок и будущих проблем. Стало меньше лозунгов, которыми был покрыт весь Пекин и другие города, и гигантских квадратных плакатов на пшеничных и рисовых полях. Теперь многочисленные скромные лозунги призывали людей упорно трудиться для осуществления программы «четырех модернизаций». Общество становилось более естественным, похожим на другие страны.

<a href="https://www.youtube.com/v/2K75XnOMDZ0" target="_blank">https://www.youtube.com/v/2K75XnOMDZ0</a> <a href="https://www.youtube.com/v/_RqEHFrkcjA" target="_blank">https://www.youtube.com/v/_RqEHFrkcjA</a>

Цитата:
https://habr.com/ru/post/445906/

Сейчас тоже есть такие книги. Например, «Из третьего мира – в первый. История Сингапура 1965 — 2000» Ли Куан Ю. Человек, как говорится, поднял страну со дна на самые вершины, и написал об этом книгу. Лично у меня не возникает сомнений в том, что эту книгу стоит прочитать.
« Последнее редактирование: 30 Марта 2019, 16:25:39 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2823 : 30 Марта 2019, 17:05:48 »

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/539796/read
- На пути из третьего мира в первый. Взгляды и убеждения Ли Куан Ю (пер. Елена В. Погосян) 658K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Ли Куан Ю

О социальном государстве
Нет ничего плохого в бесплатных образовании и медицине — если государство может себе это позволить. Но когда развивающаяся страна действительно хочет развиваться, быстрый прирост населения для нее — слишком большая роскошь. Для профилактики болезней, связанных с чрезмерной скоростью роста популяции, требуются немалые деньги. Родителей следует предупреждать о цене таких услуг. И фискальная политика должна строиться так, чтобы после третьего ребенка семья начинала чувствовать свою ответственность. Нельзя сажать детей из многодетных семей на шею высокооплачиваемым квалифицированным рабочим: они и так платят больше налогов, а услуг обычно получают меньше — по числу членов семьи.
1970 год
* * *
Нам следует помнить об угрозе, связанной с высоким уровнем жизни и пособием по безработице, и очень строго следить за тем, чтобы официально зарегистрированные безработные добросовестно искали себе работу. Всякий раз, попадая в большие города индустриально развитых стран, я сталкиваюсь с любопытным парадоксом: высоким уровнем безработицы и нехваткой официантов, таксистов, сиделок и уборщиц. Некоторые виды работ оплачиваются так, что никого не привлекают, и кроме того, есть хорошее пособие по безработице. Какими бы принципами ни руководствовались в этом вопросе развитые индустриальные страны, в бедном ресурсами Сингапуре интенсивный труд за высокое вознаграждение остается лучшим способом привлечь капитал и технологии как основу будущего богатства.
1978 год
* * *
Когда сотрудники получают равное вознаграждение независимо от того, работают ли они в полную силу или спустя рукава, со временем все начинают трудиться хуже и хуже, и страна опускается все ниже. Только в случае, когда работники мотивированы на высокие показатели и знают, что получат большую долю от большего дохода, созданного их дополнительными усилиями, будет богатеть все общество в целом и каждый его гражданин в отдельности.
1984 год
* * *
Мы использовали те преимущества, которые достались нам от англичан: английский язык, законодательство, парламентскую систему и разделение законодательной и исполнительной власти. Однако мы сделали все, чтобы избежать застойной практики богатых стран. Мы видели, как теряют свое величие выдающиеся нации, сползая в болото равнодушия. Утрата предприимчивости и трудолюбия — это результат не только снижения доходов от предприятий, но и потери трудового энтузиазма. Мы знаем, как трудно бороться с системой субсидий, чтобы отменить их в государстве, где люди уже привыкли жить на подачки правительства.
1985 год
* * *
Неужели нам нужно снова и снова повторять урок, преподанный англичанами и австралийцами? Они запустили программы социальной помощи. Они платили своим безработным почти столько же, сколько те получали перед тем, как потеряли работу. Они дали им право три или четыре раза отказаться от работы, предложенной центром занятости, чтобы в итоге выбрать место себе по вкусу. В результате они воспитали тунеядцев.
1989 год
* * *
У меня есть теория по поводу того, чем отличаются Австралия и Канада. Обе страны занимают огромные территории с относительно малочисленным населением, которое даже в ближайшие тысячелетия не сумеет истощить свои природные ресурсы. Изобилие породило своеобразный синдром богатства ресурсов. Главное проявление этого синдрома — расслабленное, а не сосредоточенное настроение в обществе. Такому обществу не хватает мотивации, чтобы напрягаться, поскольку правительство и так обеспечивает хороший уровень жизни. Через субсидии, политику удержания цен и высокие зарплаты оно равномерно распределяет средства, причем от людей не требуется практически никаких усилий. Так и получилось, что австралийцы, канадцы и некоторая часть новозеландцев много тратят, почти не имеют сбережений, неконкурентоспособны и легко влезают в долги.
1994 год
* * *
Я очень расстроюсь, если, пройдясь по нашему богатому Сингапуру, увижу хотя бы сотню людей, живущих на улице, просящих милостыню, играющих на скрипке или притворяющихся, что играют, дабы выклянчить деньги. Это будет значить, что в нашем обществе что-то пошло неправильно. Что этим людям не предоставили реального шанса.
1995 год
* * *
Во-первых, мы обеспечили каждого базовым медицинским обслуживанием. Во-вторых, мы создали разные уровни медицинского обслуживания для тех, кого не устраивает базовый. Мы добились того, чтобы каждый мог получить необходимую медицинскую помощь — не равную, но оправданную. Мы не равны, мы по-разному питаемся, так как же мы можем требовать равного лечения? Демагоги часто заявляют, что это эксплуатация бедняков, что нужно отдать беднякам лучших врачей и лучшие средства. Эти говоруны могут получить чьи-то голоса, но в большинстве своем люди не считают такие действия обоснованными и не верят им.
1995 год
* * *
Я прочел в Straits Times, что, по данным опросов, девять из десяти граждан считают правительство обязанным обеспечивать бедных, а почти половина опрошенных уверены, будто правительство делает недостаточно. Это самый простой способ лишиться самостоятельности — движущей силы на пути к высоким результатам. А ведь многие сингапурцы полагают, что правительство может себе это позволить. Это ловушка, в которую угодили развитые страны в период наивысшего уровня развития экономики: уверенность, что им по карману самая широкая благотворительность.
1996 год
* * *
Многое необходимо сделать для стариков, детей и нуждающихся — и все люди, мужчины и женщины, должны найти для этого время. Со своей стороны правительство может предоставить помещения и средства. А вот чего оно не предоставит — так это личного участия и контакта с волонтерами из социальных служб.
Их бескорыстное сочувствие способно лучше мотивировать людей попытаться помочь себе самим. На Западе все больше благотворительных программ тонет в бюрократии и безразличии, потому что состоящие на жалованье чиновники не имеют понятия о том альтруизме и идеалах, которые движут добровольцами. Поэтому чиновники, живущие на жалованье, никогда не получат в ответ признательности и благодарности от тех, кому поставлены помогать. Это решающий фактор высокой морали — как для дающего, так и для принимающего. На нем основана разница между общественной благотворительностью, наиболее эффективной, и государственной или бюрократической поддержкой, как правило, демотивирующей тех, кому оказывается помощь.
1997 год
* * *
Льготы и субсидии убивают мотивацию, сводят на нет желание прилагать усилия для достижения успеха. Если человеку требуется помощь, дайте ему взаймы и посмотрите, как он сумеет употребить полученные средства. Когда люди попадают в зависимость от субсидий, а правительству в какой-то момент приходится их сокращать, начинаются бунты.
2006 год

О равенстве
К строительству социалистической Малайзии мы пойдем мирным законным путем. На нем не будет места эксплуатации человека человеком и независимо от расы, пола или вероисповедания все смогут на равных вносить свой вклад в общее дело.
1955 год
* * *
Этот год должен принести Малайе независимость. Давайте же удвоим наши усилия для того, чтобы объединить всех женщин всех рас и всех классов в их общей борьбе за общество, равноправными членами которого они станут.
1957 год
* * *
Они (социальные службы) должны быть готовы обеспечивать равные условия. Система, при которой англоязычный белый босс отдавал предпочтение такому же англоязычному белому и не оказывал никакой поддержки местному жителю, пусть и англоязычному, ушла в прошлое. Отныне наш босс — не министр по делам колоний. Коллективным боссом стали те самые простые трудяги: учителя, клерки, торговцы — народ Сингапура.
1957 год
* * *
Я верю в социализм, потому что считаю его самым эффективным способом мобилизации человеческих ресурсов. Дайте равные права всем, независимо от происхождения, пола или религии, и вы увидите, на что способен каждый член нации. Дайте человеку отличное образование, чтобы он мог сполна проявить свои таланты, и чем шире вы раскинете сеть, тем больше таких талантов откроете.
1966 год
* * *
Если мы верим в достоинство человека и в его право быть свободным, если мы ценим человеческую жизнь независимо от цвета кожи и религии, значит, нам следует бороться с фатальным равнодушием, основанном на утверждении, будто и древний дикарь, и современный человек в конце концов остаются не более чем животными, способными лишь отстаивать свои собственные интересы, не считаясь с правами и — хуже всего — жизнью других представителей своей расы. Как социал-демократы мы отказались от утверждения, будто богатые должны богатеть, а бедные — нищенствовать. Мы боремся с экономической и социальной несправедливостью и предоставляем всем равные права.
1966 год
* * *
Мы должны проявлять терпение, понимание и уважение друг к другу. Но самое главное — нам надлежит постоянно заботиться о том, чтобы окружающим было за что нас уважать. Вымаливать уважение приходится только слабакам. Когда же вы демонстрируете силу и экономическую независимость и имеете крепко спаянное общество, полное энергии и отваги и вдобавок располагающее самыми современными технологиями, вас по праву признают равным и уважение приходит само собой.
1966 год
* * *
В любом обществе на тысячу новорожденных приходится сколько-то почти что гениев, сколько-то детей средних способностей и сколько-то слабых. Простите меня, если я слишком увлекаюсь заботами об этих почти что гениях, но я убежден, что именно от них зависит наше будущее. В любом обществе задает тон тот, кто выше среднего. Да, мы стремимся к равноправию. И хотим дать равные возможности каждому. И все же в глубине души мы понимаем, что в мире нет двух человек, совершенно равных по силе, таланту и способностям, упорству и скрытым достоинствам. И я всегда заинтересован в том, чтобы дать лучшее образование тому, кто способен внести реальный вклад в развитие нашей страны.
1966 год
* * *
Это было политикой правительства: принимать девушек на такую работу, которая не требует физической силы, чтобы они могли выполнять ее не хуже, чем юноши. Большая часть офисной работы, обслуживание в магазинах, ресторанах и отелях, а также мелкий ручной труд должны поручаться девушкам.
1975 год
* * *
Избыток «инь», то есть равенства, приводит к снижению производительности труда и добросовестности рабочих. Дэн Сяопин[12] называл это «синдромом полного котелка»: когда каждый рабочий гарантированно получает свой котелок с рисом. Уравниловка не позволяет никого уволить за плохую работу, и всем выплачивается одинаковая зарплата. А значит, в котелке с каждым разом остается все меньше риса — никому не хочется трудиться за других. [...] В то же время избыток «ян», то есть мужского соперничества, побуждает каждого заботиться прежде всего о себе — и подрывает национальную солидарность.
1991 год
Опыт Сингапура показывает, что женщины, получив равное с мужчинами образование и право на труд, уже не видят смысла обзаводиться многочисленной семьей, поскольку это понизило бы их уровень жизни и положение в обществе и обрекло бы на монотонное непроизводительное существование.
1993 год
* * *
С самого начала мы стремились построить более справедливое и равноправное общество. Мы понимали, что абсолютное равенство в принципе недостижимо. Люди рождаются с разными способностями. И еще они всегда готовы соперничать. Коммунистические системы в Советском Союзе и Китае потерпели крах из-за попыток уравнять всем зарплату. В результате никто не трудился в полную силу, хотя все желали получать если не больше, то хотя бы не меньше остальных. Социалистическая уравниловка успела нанести вред даже экономике Великобритании и Евросоюза, где работники тоже захотели работать меньше, а получать больше.
2006 год

капиталистическое соперничество назвал соцьялизьмом

ловко придумал
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2824 : 30 Марта 2019, 17:49:18 »

думается с 7 присяжными это будет совсем другой суд чем с 12 или 3
на 12 уже не так то легко надавить

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/509906/read
- Из третьего мира – в первый [История Сингапура 1965–2000] (пер. Александр Бонь) 3421K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Ли Куан Ю

Обеспечение верховенства закона

Закон и порядок в обществе создают основу для стабильности и развития. Получив образование в области права, я впитал важность принципа равенства всех граждан перед законом для правильного функционирования общества. Тем не менее жизненный опыт, полученный во время японской оккупации Сингапура, за которой последовал период анархии, когда британская военная администрация пыталась восстановить законность, сделал меня более прагматичным и менее догматичным в моем подходе к проблемам преступления и наказания.

Вскоре после того как в 1951 году я стал членом Коллегии адвокатов Сингапура, мне было поручено мое первое дело. Я защищал в суде четырех участников расовых волнений, которых обвиняли в убийстве сержанта королевских британских вооруженных сил. Оно было совершено во время расовых волнений мусульман, направленных против белых и имевших место в декабре 1950 года из-за «девочки джунглей». Я добился оправдания всех четверых, но у меня остались серьезные сомнения относительно практической ценности суда присяжных в условиях Сингапура. Наличие жюри в составе семи присяжных заседателей, выносивших приговор большинством голосов, позволяло легко добиваться оправдательных приговоров.

Индия также пыталась ввести суд присяжных, но попытка потерпела неудачу, и эта система была отвергнута. Вскоре после того как в 1959 году я стал премьер-министром, я отменил использование суда присяжных, за исключением рассмотрения дел об убийствах. Это исключение было сделано, потому что такое правило существовало тогда в Малайе. В 1969 году, после отделения Сингапура от Малайзии, я поручил Эдди Баркеру, тогдашнему министру юстиции, направить в парламент законопроект о прекращении практики использования суда присяжных при рассмотрении дел об убийствах. Во время слушаний парламентского комитета один из лучших адвокатов Сингапура Дэвид Маршал, занимавшийся защитой уголовных преступников, заявил, что он добивался оправдательных приговоров в 99 случаях из 100, когда ему приходилось защищать убийц. Когда я спросил его, считал ли он, что 99 оправданным были предъявлены ложные обвинения, Маршал ответил, что его обязанности состояли в том, чтобы защищать, а не судить обвиняемых.

Судебный репортер газеты The Straits Times, который наблюдал за многими судебными процессами, проводившимися судами присяжных, на заседании того же парламентского комитета подтвердил, что суеверие и общее нежелание брать на себя ответственность за серьезные наказания, особенно смертную казнь, вели к тому, что присяжные заседатели-азиаты весьма неохотно выносили обвинительные приговоры. Они предпочитали оправдывать подсудимых или выносить более мягкие приговоры. Репортер сказал, что если в состав жюри присяжных входила беременная женщина, то было легко предсказать, что обвинительный приговор по делу об убийстве вынесен не будет, иначе ее ребенок будет якобы проклят с рождения. Когда этот закон был принят и суд присяжных отменен, количество судебных ошибок, возникавших в результате капризов присяжных заседателей, уменьшилось.

После того, что я увидел в годы лишений и трудностей в период японской оккупации Сингапура, я больше не воспринимал теорий о том, что преступник якобы является жертвой общества. Наказания были тогда настолько суровы, что даже в 1944–1945 годах, когда многие люди голодали, в городе не было краж и жители могли спокойно оставлять двери домов открытыми днем и ночью. Устрашение действовало эффективно. Англичане использовали в Сингапуре телесные наказания: порку пятижильной плеткой или пальмовой тростью. После войны они отменили порку плеткой, но сохранили телесное наказание палками. Мы считали, что телесные наказания являются более эффективными, чем длительные сроки тюремного заключения, и ввели эти наказания за преступления, связанные с наркотиками, за торговлю оружием, изнасилования, нелегальный въезд в Сингапур и порчу общественной собственности.

В 1993 году 15-летний американский школьник Майкл Фэй и его друзья решили повеселиться. Они ломали дорожные знаки и светофоры и раскрасили из пульверизаторов более 20 автомобилей. Ему было предъявлено обвинение в суде, он признал себя виновным, но его адвокат подал просьбу о помиловании. Судья приговорил Майкла к шести ударам палками и четырем месяцам тюрьмы. Американские средства массовой информации пришли в ярость от перспективы того, что жестокие азиаты в Сингапуре будут избивать американского мальчика палками по ягодицам. Они подняли такой шум, что президент США Клинтон обратился к президенту Он Тен Чиону с просьбой о помиловании подростка. Положение Сингапура стало невозможным: если мы не могли подвергнуть этого мальчика телесному наказанию только потому, что он был американцем, как мы могли подвергать телесным наказаниям своих собственных нарушителей?

После дискуссии в правительстве премьер-министр посоветовал президенту уменьшить наказание до четырех ударов. Американские средства массовой информации не были удовлетворены. Тем не менее не все американцы осуждали такое наказание за вандализм. Вскоре после того как история с Майклом Фэем попала на первые полосы газет, моя дочь Линь была арестована в американском штате Нью-Гэмпшир за то, что она не остановилась, как того требовал полицейский патруль, пытавшийся остановить ее за превышение скорости. Когда полицейский офицер отвез ее в участок, в ответ на его вопросы она ответила, что она из Сингапура и что он, вероятно, относится с предубеждением к ее стране из-за случая с Майклом Фэем. Полицейский ответил, что мальчишка заслужил телесное наказание, отвез ее обратно к машине и пожелал удачи.

Фэй пережил четыре удара палками и вернулся в Америку. Через несколько месяцев американская пресса сообщила, что однажды ночью он пришел домой поздно, в состоянии опьянения, и напал на своего отца, избив его. А месяц спустя, вдыхая бутан, он получил сильные ожоги, когда его друг чиркнул спичкой. Он признал, что являлся токсикоманом еще в Сингапуре.
Подобные меры обеспечили соблюдение в Сингапуре законности и правопорядка. В 1997 году в отчете Всемирного экономического форума, посвященном анализу конкурентоспособности стран мира, Сингапур получил наивысшую отметку в качестве страны, в которой «организованная преступность не является фактором, увеличивающим издержки на ведение бизнеса». В 1997 году Международный институт управления в своем ежегодном обзоре конкурентоспособности стран мира также поставил Сингапур на первое место в сфере безопасности, указав, что в городе «существует полная уверенность людей в том, что их личность и собственность защищены».
...

Выбор верховного судьи и президента

Подбор подходящих людей на ключевые конституционные должности верховного судьи и президента республики является жизненно важным. Неправильный выбор может обернуться годами затруднений и бесконечными проблемами. Намного легче определить, кто из людей является наиболее способным, чем решить, кто обладает характером, необходимым для данной работы. До назначения верховного судьи и президента я близко знал обоих на протяжении многих лет. Тем не менее назначение одного явилось беспрецедентным успехом, а другого – несчастным случаем, которого можно было бы избежать.

Верховный судья задает тон всей юридической системе. В августе 1963 года, накануне нашего объединения с Малайзией, последний британский верховный судья сэр Алан Роуз ушел в отставку, чтобы дать мне возможность назначить первого сингапурского верховного судью. Для назначения на эту должность я искал человека, который разделял бы мою философию развития общества. Четкое понимание верховным судьей своей роли, целей и задач правительства является жизненно важным.

У меня состоялся один запомнившийся мне разговор с сэром Аланом. В начале 60-х годов несколько коммунистических заговорщиков должны были предстать перед судом, и я опасался того, что их дело будет слушаться британским судьей-экспатриантом, который мог оказаться не слишком чувствительным к политическим настроениям того времени. Я попросил о встрече с верховным судьей и объяснил ему, что если это случится, то правительство обвинят в том, что оно является марионеткой правительства Великобритании. Сэр Алан насмешливо посмотрел на меня и сказал: «Господин премьер-министр, когда я был верховным судьей на Цейлоне, мне приходилось руководить работой правительства вместо генерал-губернатора. Во время волнений он всегда отсутствовал. Вам не следует бояться, что вы окажетесь в затруднительном положении». Он понимал необходимость соблюдения политического такта.

После некоторых колебаний я назначил на должность верховного судьи Ви Чон Чжина, члена Верховного суда, назначенного на эту должность британским губернатором. Он был выходцем из среднего класса и, как и я, получил образование в Кембридже. Ви Чон Чжин был строг в вопросах соблюдения законности и правопорядка. Сэр Алан порекомендовал мне его как человека, обладавшего твердостью, необходимой для поддержания дисциплины в судах и способного заставить суды следовать установленным им нормам.

Ви Чон Чжин оставался верховным судей до 1990 года, когда ему исполнилось 72 года. Когда он достиг пенсионного возраста (65 лет), я продлил срок его пребывания на должности верховного судьи, потому что не мог найти ему подходящего преемника. Ви Чон Чжин знал закон и весьма авторитетно председательствовал в Верховном суде и как в суде первой инстанции, и при рассмотрении апелляций. Воспитанный на традициях британской эпохи, он в основном концентрировался на собственных суждениях и прецедентах, уже созданных Верховным судом, но не уделял слишком серьезного внимания решениям нижестоящих судов и прецедентам, созданным юридической системой в целом. Из-за значительного увеличения числа тяжб старая судебная система как в судах первой инстанции, так и в судах высшей инстанции оказалась перегруженной. Колеса юридической машины крутились медленно, работа накапливалась, и от подачи иска до начала процесса проходило от четырех до шести лет. Почти столь же низкой была скорость рассмотрения дел и в судах низшей инстанции, которые рассматривали большинство дел.

В 1988 году я решил, что уйду в отставку с поста премьер-министра в конце 1990 года. Зная, что моему преемнику Го Чок Тонгу, не имевшему ничего общего с юриспруденцией, было бы сложно подобрать верховного судью, я начал искать подходящего человека для назначения на эту должность до своего ухода в отставку. Я встретился со всеми судьями порознь и попросил каждого из них перечислить мне, основываясь на достоинствах этих людей, трех человек, которых они считали наиболее подходящими кандидатами на эту должность, исключая самих себя. Затем с каждым судьей мы просматривали список членов Юридической коллегии, а также списки лучших юристов, входивших в состав Юридической коллегии Малайзии. Четверо судей: А. П. Раджа, П. Кумарасвами, Л. П. Тин и С. К. Чан – поставили во главе списка Ен Пун Хау, назвав его лучшим из лучших.
...
С целью ускорения работы судебной системы он поощрял использование в судах достижений информационных технологий. Юристы могли теперь хранить свои судебные документы и вести поиск информации, используя компьютеры. К 1999 году репутация наших судов повысилась настолько, что судьи и верховные судьи из развивающихся и развитых стран приезжали к нам, чтобы изучать опыт реорганизации судебной системы. Мировой банк рекомендовал юридическую систему Сингапура как на уровне Верховного суда, так и на уровне судов низшей инстанции для изучения другими странами.

Мировые рейтинговые агентства высоко оценили юридическую систему Сингапура. В течение 90-х годов в ежегодных обзорах конкурентоспособности стран мира, издаваемых расположенным в Швейцарии Международным институтом управления, Сингапур регулярно назывался лучшим государством в Азии в плане обеспечения «честного правосудия в обществе». В 1997–1998 годах Сингапур вошел в десятку лучших стран мира, опередив США, Великобританию, Японию и
большинство стран, входящих в ОЭСР. Начиная с 1995 года, когда расположенная в Гонконге организация, занимающаяся оценкой политического и экономического риска, начала проводить оценку юридических систем стран Азии, она неизменно присваивала юридической системе Сингапура высший рейтинг в Азии.
...
После того как я заметил разницу в отношении людей к уходу за собственными домами и за жильем, которое они снимали, я убедился, что чувство собственности имеет глубокие корни в человеческой натуре. Во время беспорядков в 50–60-х годах люди присоединялись к толпе, били ветровые стекла автомобилей, переворачивали машины и сжигали их. А когда беспорядки вспыхнули в середине 60-х годов, после того как многие из них стали владельцами жилья и собственности, они вели себя иначе. Я наблюдал, как молодые люди уносили свои мопеды и мотороллеры, припаркованные на обочинах дорог, чтобы закрыть их в безопасных местах – на лестницах домов УЖГР, в которых жили. Моя убежденность в том, что каждая семья должна владеть собственностью, которую, я уверен, она станет охранять и оберегать, только окрепла. Особенно это касалось домов. И я не ошибся.

Мы решили перераспределять общественное богатство не через субсидирование потребления, а через накопление собственности.
Даже те, кто не смог завоевать высших наград в рыночной конкуренции, все-таки получали достаточно ценные подарки за участие в жизненном марафоне. Тот, кто хотел потратить накопленные средства, мог продать активы, которыми владел. Замечательно, что таких было немного. Вместо этого люди предпочитали инвестировать и увеличивать стоимость своих активов, используя на потребление только полученный с них доход. Они хотели сохранить свой капитал на черный день, а впоследствии оставить его своим детям и внукам.

Членство в ЦФСО выросло с 420 тысяч человек в 1965 году до более чем 2,8 миллиона человек в 1998-м. Стоимость активов ЦФСО в 1998 году равнялась 85 миллиардам сингапурских долларов, не считая 80 миллиардов сингапурских долларов, использованных на покупку жилья УЖГР, частной собственности и инвестиций в ценные бумаги. Практически каждый работник имеет свой личный пенсионный фонд. В случае его смерти сбережения, накопленные работником на счету в ЦФСО, будут выплачены наследникам в соответствии с его завещанием безо всяких задержек и судебных формальностей.

Наблюдая за постоянно растущей стоимостью социального обеспечения в Великобритании и Швеции, мы решили отказаться от подобной практики. Уже к 70-м годам мы заметили, что там, где правительство брало на себя ответственность за выполнение функций главы семьи, люди начинали расслабляться. Система социального обеспечения подрывала в людях сознание того, что в жизни следует полагаться на себя. Им не надо было больше работать на благо своей семьи, подачки становились образом жизни. Эта нисходящая спираль становится бесконечной, по мере того как мотивация людей к труду ослабевает, а производительность труда снижается. Люди утрачивают стремление добиваться успеха, потому что платят слишком много налогов. С другой стороны, они начинают зависеть от государства в удовлетворении своих основных потребностей.
...

Одним из наших императивов была решительная борьба с теми, кто обвинял меня в коррупции или злоупотреблении властью. Я всегда встречал подобные обвинения с открытым забралом. Во время избирательных кампаний во многих развивающихся странах обвинения во взяточничестве и коррупции являются обычным делом и никогда не опровергаются из страха причинить еще больший ущерб в случае, если министр, предъявляющий иск за клевету, не сможет выдержать перекрестного допроса в суде. Я обращался в суд только после тщательных консультаций с советниками в Сингапуре и в Лондоне, поскольку, если бы я проиграл процессы, был бы вынужден лично покрывать значительные судебные издержки – плату собственным адвокатам и адвокатам моих противников. С другой стороны, меня никогда не преследовали за клевету, потому что я никогда не делал никаких клеветнических заявлений.

Если я выступал с каким-либо заявлением в адрес своих оппонентов, то у меня всегда имелись достаточные доказательства правдивости своих слов, и мои оппоненты знали это.
Впервые я обратился в суд с иском о защите чести и достоинства в 1965 году. Ответчиком был Саид Джафар Албар, тогдашний генеральный секретарь ОМНО. В тот момент Сингапур еще находился в составе Малайзии. В статье, опубликованной в органе ОМНО Utusan Malaysia, он заявил: «Премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю является агентом коммунистов и режима в Джакарте, вынашивающих зловещие планы разрушения Малайзии. Ли Куан Ю намерен разрушить Малайзию и натравить малайцев и китайцев друг на друга». Utusan Malaysia и Албар в суде не защищались, принесли свои извинения и оплатили судебные издержки.
...

Некоторые критики обвиняли нас в том, что наши судьи послушны. На самом деле судьи, слушавшие эти дела, являлись высокопоставленными членами судейской коллегии и имели соответствующую репутацию. Вынесенные ими решения публиковались в юридических отчетах и создавали судебные прецеденты, которые подвергались тщательному разбору более чем двумя тысячами юристов судебной коллегии, а также студентов и преподавателей юридического факультета Национального Университета Сингапура.

7 октября 1994 года International Gerald Tribune опубликовала статью американского преподавателя Национального Университета Сингапура Кристофера Лингла, в которой он выступал с нападками в мой адрес. Лингл обвинял меня в использовании судебной системы для того, чтобы добиться банкротства политических оппонентов в ходе процессов по защите чести и достоинства: «Нетолерантные режимы региона демонстрируют значительную изобретательность в методах подавления инакомыслия… Некоторые действуют более тонко: они полагаются на послушную судебную систему, добиваясь банкротства оппозиционных политиков». Я подал в суд на редактора, на владельца издания и на автора статьи. В присутствии значительного числа представителей иностранных средств массовой информации, которые были призваны обеспечить широкую огласку процессу, редактор и издатель через своих адвокатов признали, что заявления лживы, и принесли свои извинения. Суд постановил, что International Gerald Tribune должна выплатить судебные издержки и компенсацию за нанесенный моральный ущерб. Чтобы избежать перекрестного допроса в суде, Лингл покинул Сингапур, когда постановление суд обнародовал.

находим 10 различий

<a href="https://www.youtube.com/v/-SvGLYVrm8U" target="_blank">https://www.youtube.com/v/-SvGLYVrm8U</a> <a href="https://www.youtube.com/v/4lANFzc_tNs" target="_blank">https://www.youtube.com/v/4lANFzc_tNs</a> <a href="https://www.youtube.com/v/fsrF629rLH0" target="_blank">https://www.youtube.com/v/fsrF629rLH0</a>
« Последнее редактирование: 30 Марта 2019, 18:44:03 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2825 : 30 Марта 2019, 18:26:40 »

как рухнул совок

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/509906/read#t29
- Из третьего мира – в первый [История Сингапура 1965–2000] (пер. Александр Бонь) 3421K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Ли Куан Ю

Глава 27. Советский Союз: крах империи

В октябре 1957 года я был в Джесселтоне (ныне Кота Кинабалу), в джунглях Британского Северного Борнео, для слушания дела в суде, когда до меня дошло сенсационное известие: русские запустили спутник в космос. Это было впечатляющей демонстрацией превосходства советской технологии. Я принимал вызов коммунистической системы всерьез: Советы были агрессивны повсюду в Азии и вместе с коммунистическим Китаем поддерживали партизанское движение. Русские выросли в моих глазах еще сильнее, когда в апреле 1961 года они послали первого человека в космос. Это давало им основания заявлять, что будущее принадлежит им.

Мне было интересно узнать, что это за народ, и я решил воспользоваться возможностью посетить Москву в апреле 1962 года после конференции стран Содружества наций в Лондоне. После стандартного официального тура по Москве я посетил Большой театр, где смотрел выступление Стравинского во время его первого после эмиграции приезда в Россию. Он дирижировал оркестром в балете «Петрушка». Советские должностные лица изолировали меня от людей на улицах, в магазинах, и, кроме официальных лиц, я ни с кем не встречался.

Мое впечатление от Москвы и ее должностных лиц сводилось к серости и строгости. Я запомнил бабушку, точно соответствовавшую описанию в книгах, которые я читал: большую толстую женщину, сидевшую возле лифта на моем этаже в гостинице «Националь» (их лучший отель, где также остановился и Стравинский) и больше ничего не делавшую. Мне подали в номер огромный завтрак: икра, копченый лосось, ветчина и мясо, хлеб, масло, кофе, чай, водка, коньяк. Завтрак был сервирован на столе, покрытом темной бархатной скатертью. Когда я вернулся в тот вечер из театра, стол еще не был убран. Как меня и предупреждали до поездки в Москву, умывальник не имел пробки[58]. Я привез с собой твердый резиновый шар для этой цели, но он не подходил для умывальника, хотя, к счастью, подошел для ванной. Автомобиль представительского класса «Чайка» был ужасен. Сопровождавший меня чиновник работал в Министерстве культуры и отвечал за связи со странами Юго-Восточной Азии, а самым высоким должностным лицом, с которым мне довелось встретиться, был заместитель министра иностранных дел Кузнецов. В Москве я ощущал витавшую в воздухе угрозу, но это было, наверное, плодом моего воображения. То, что Советский Союз – великая держава, было фактом.

Поэтому я поощрял моего старшего сына Лунга изучать русский язык, полагая, что, поскольку он увлекался математикой, это позволило бы ему читать публикации многих превосходных российских математиков. Я полагал, что Россия будет оказывать большое влияние на жизнь моих детей. Лунг потратил шесть лет, изучая русский язык с чешским профессором-эмигрантом, преподававшим в нашем Университете Наньян, затем – с корреспондентом ТАСС, а потом – с русскими студентами, изучавшими китайский язык. Наконец, британский дипломат прошел с ним курс подготовки к экзамену за общеобразовательную школу (O-level), который Лунг сдал с отличием.

Сингапур установил полные дипломатические отношения с Советским Союзом в 1968 году, но контакты между странами были минимальными. У русских не было ничего из того, что мы хотели бы купить, за исключением улова их рыболовного флота, который вел промысел в Индийском и Тихом океанах. Они создали совместное предприятие с одной из наших компаний, которое занималось консервированием рыбы, а также ремонтом судов в наших доках и пополнением припасов. Советы тем не менее были заинтересованы в Сингапуре из-за его стратегического положения. Это стало ясно во время моей вынужденной остановки в Москве в январе 1969 года.

Чу и я летели в Лондон самолетом Scandinavian Airlines System через Гонконг, Ташкент и Копенгаген. Летчик объявил, что самолет не сможет приземлиться в Ташкенте из-за погодных условий и будет вынужден совершить посадку в Москве. Когда мы пролетали над Ташкентом, небо было совершенно ясным. На взлетной полосе московского аэропорта меня ожидали представители МИДа во главе с Ильей Ивановичем Сафроновым, назначенным на должность советского посла в Сингапуре. Была холодная ночь, Чу поскользнулась на замерзшей взлетно-посадочной полосе, совершенно не подготовленной для встречи, и чуть не упала. Мой секретарь дрожал от холода, но согрелся в зале для официальных лиц коньяком. В результате этой сложной комбинации они хотели добиться встречи со мной человека, отбывавшего в Сингапур в качестве их первого посла. Это был также весьма простой способ поразить меня размерами, мощью и возможностями страны.

Сафронов, который говорил по-китайски, служил до этого в Китае, и в его обязанности входило внимательно изучать то влияние, которое КНР могла оказывать на Сингапур. Вскоре после того как он прибыл в Сингапур, он передал мне приглашение премьер-министра Алексея Николаевича Косыгина посетить Советский Союз.

В сентябре 1970 года я прибыл в Москву после полуночи рейсом «Аэрофлота» из Каира. Меня встречал почетный караул высоких русских гвардейцев, освещенных прожекторами. Они передвигались подобно роботам и, когда меня попросили поприветствовать их по-русски, отвечали в унисон. Осмотр почетного караула завершился маршем, который был впечатляющей демонстрацией агрессивности и силы. Все это было задумано, чтобы произвести впечатление, и я действительно был впечатлен.

В Кремле я посетил тучного председателя Верховного Совета Николая Подгорного. Мы провели переговоры за завтраком. Подгорный говорил об улучшении культурных и экономических отношений между странами и не произвел на меня никакого впечатления. На следующий день мы полетели в Сочи, а потом по гористой дороге, пролегавшей вдоль побережья Черного моря, нас отвезли с нашей дачи для гостей в большой дом отдыха в Пицунде, где нас приветствовал серьезный, недружелюбный премьер-министр. Косыгин с гордостью показывал нам свою дачу, в особенности крытый бассейн с подогретой водой и большими раздвигавшимися дверями, которые работали от нажатия кнопки. Я провел приблизительно два часа, разговаривая с ним перед обедом.

Косыгин проявил большой интерес к тем обстоятельствам, в которых происходило наше отделение от Малайзии. Он спросил: «Действительно ли Сингапур предпринял серьезные усилия, чтобы остаться в составе федерации?» Я уверил его, что мы старались изо всех сил, но между нами имелись фундаментальные различия в политических взглядах на проблемы межобщинных отношений. Он спросил, правильно ли было предположить, что идея федерации с Малайзией не отброшена окончательно. Я упомянул о географических и семейных связях между двумя странами, но сказал, что после расовых беспорядков, имевших место в мае 1969 года в Куала-Лумпуре, вряд ли реально строить планы нашего возвращения в федерацию. Лидеры Малайзии относились к Сингапуру с подозрением. Тогда он спросил о той поддержке, которую имели коммунисты (то есть маоисты) в Сингапуре. Я сказал, что в 1961–1962 годах их поддерживало максимум 33 % избирателей, а теперь, вероятно, около 15 %.

Из его жестов и вопросов о влиянии Пекина на этнических китайцев Сингапура я понял, что он не считал, что существование независимого Сингапура было в советских интересах. Он многозначительно упомянул об использовании наших предприятий для ремонта американских самолетов и судов, а также о посещении города для отдыха американскими военнослужащими, воевавшими во Вьетнаме. Я возразил на это, что наши ремонтные предприятия были доступны для всех на чисто коммерческой основе. Он был заинтересован в использовании наших верфей и, намекая на оставшиеся от Великобритании военно-морские базы, высказал надежду на расширение экономических и политических отношений с Сингапуром. Он был готов посылать в Сингапур для ремонта все типы судов, включая советские военные корабли. Косыгин добавил, что его заместитель по вопросам внешней торговли посетит Сингапур, чтобы оценить перспективы развития торговли.

Косыгин поразил меня как человек тонкий и многозначительный. Он не упомянул о советском предложении по созданию азиатской системы коллективной безопасности, которое обсуждал со мной в Москве Подгорный. Так как я не проявил какого-либо энтузиазма по этому поводу, то Косыгин просто сказал, что СССР является и европейской, и азиатской державой. Поэтому русские, естественно, интересовались тем, что происходит в Юго-Восточной Азии, хотя некоторые и пытались отрицать их право быть азиатами.

Сопровождавший меня сотрудник МИДа специалист по Китаю Михаил Капица на протяжении всего визита вел большую часть бесед, зондирования по разным вопросам. Советское гостеприимство не знало пределов. В самолете по пути из Москвы в Сочи вскоре после завтрака нам подали икру, копченого осетра, водку и коньяк. Когда я сказал, что мои английские привычки позволяют мне пить по утрам только чай, еда и алкоголь были убраны. Сопровождавший нас министр сказал, что он тоже пьет чай по утрам, и расточал комплименты по этому поводу.

Меня потряс их огромный военный мемориал в Волгограде (во время Второй мировой войны – Сталинград), сооруженный в честь героической защиты города. Работая редактором на телеграфе в оккупированном японцами Сингапуре, я читал сообщения военных корреспондентов об этом долгом сражении в 1943–1944 годах[59]. Великолепные настенные барельефы прославляли героизм советских войск и жителей города, проявленный во время обороны. Почти столь же незабываемым был их военный мемориал и кладбище в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург). Русские были храбрыми, жесткими и выносливыми людьми, которые вынесли страшные потери, причиненные германским вермахтом, сумели изменить ход войны в свою пользу и в конце концов закончили ее в Берлине.

Несмотря на все их гостеприимство и дружеское отношение, Чу и я подозревали, что наше помещение прослушивалось. После обеда, состоявшегося в первый день нашего пребывания в Москве, она сказала мне в нашей спальне на даче для приема гостей: «Странно, что они уделяют мне так много внимания. Они, наверное, считают, что я имею на тебя очень большое влияние. Они уделяли очень мало внимания Радже».

На следующий день хозяева уделяли намного больше внимания Раджаратнаму, нашему министру иностранных дел, чем Чу. Это было настолько очевидно, что я даже задавался вопросом, не хотели ли они, чтобы мы знали, что они нас прослушивают. Все оставшееся время визита, даже находясь в ванной, я чувствовал, что они контролируют мои мысли.

После 1970 года между нами не было контактов на высшем уровне, не считая четырех визитов, совершенных заместителем министра иностранных дел Н. П. Фирюбиным в период с 1974 по 1980 год. Я упрекнул его в том, что СССР не поддерживал АСЕАН, в то время как даже Китай высказал свою поддержку этой организации. Они подозревали, что АСЕАН являлась антисоветской и проамериканской организацией. Фирюбин был умным и приятным собеседником, но он не имел никаких полномочий для принятия решений. Когда мы в последний раз встретились в апреле 1980 года, он пытался сгладить то плохое впечатление, которое произвели советская поддержка оккупации Камбоджи Вьетнамом и их собственное вторжение в Афганистан. Он сказал, что Советский Союз борется за разрядку международной напряженности, и упомянул недавнее посещение руководителями Вьетнама столиц стран Юго-Восточной Азии в качестве проявления их миролюбивой политики. Вьетнам хотел обсудить с нами создание зоны мира, свободы и процветания. Он сказал, что Советский Союз поддерживает это предложение и будет делать все, чтобы поддерживать мир, безопасность и взаимное доверие. Я прямо возразил ему, что если они действительно хотят мира, то должны заставить Вьетнам прекратить агрессию в Камбодже, которая так встревожила все страны Юго-Восточной Азии. Я также подчеркнул, что вторжение Советского Союза в Афганистан в декабре 1979 года напугало все страны Юго-Восточной Азии.

Примерно в этот же период мы узнали, что шифровальщик нашего посольства в Москве был скомпрометирован, вступив в связь с русской женщиной, и передавал ей секретные сообщения из посольства. Видимо, это было их обычной практикой в отношении посольств всех государств, как дружественных, так и враждебных. Не знаю, какую информацию они рассчитывали почерпнуть из чтения нашей корреспонденции с посольством, ибо все, к чему мы стремились, было избегать каких-либо неприятностей с Советами.

После вторжения Вьетнама в Кампучию советская пропаганда стала враждебной по отношению к Сингапуру, говоря о 25 миллионах китайцев, живших за пределами Китайской Народной Республики, как представителях Китая, опасной «пятой колонне» в странах их проживания. Я напомнил Фирюбину, что Советский Союз имел посольство в Сингапуре, а Китай – нет и что ему было известно, что я не одобрял попыток китайского правительства поддерживать контакты с китайцами, проживавшими в регионе, через голову правительств стран Юго-Восточной Азии. Напротив, вьетнамская агрессия против Кампучии вызвала серьезные опасения в Таиланде и других странах по отношению к Китаю. Советский Союз должен был принять фундаментальное решение об изменении своей политики. Чем меньше проблем они создавали в Юго-Восточной Азии, тем меньше были бы возможности Китая оказывать влияние на эти страны.

После советского вторжения в Афганистан мы присоединились к бойкоту Олимпийских игр в Москве в 1980 году, заморозили программу культурного обмена и отсрочили все визиты советских экономических делегаций. Мы также отказались предоставлять средства обслуживания, ремонта и даже заправки их военно-морских и вспомогательных судов на наших гражданских верфях, а также отказались проводить техническое обслуживание советских самолетов, летавших в Индонезию.

Отношения между нами оставались замороженными на протяжении почти целого десятилетия, до начала проведения Горбачевым политики перестройки и гласности. Когда премьер-министр Николай Рыжков посетил Сингапур в феврале 1990 года, он представлял уже другое правительство и другую страну. У него не было ни уверенности в себе, ни даже походки лидера великой державы. Он попросил заместителя премьер-министра Он Тен Чиона предоставить заем в размере 50 миллионов долларов для закупки потребительских товаров в Сингапуре. Я не согласился с этим и приказал Он Тен Чиону не отвечать на эту просьбу. Если премьер-министр Советского Союза был вынужден обратиться к крошечному Сингапуру за займом в 50 миллионов долларов, то СССР, видимо, исчерпал свой кредит у всех больших государств. Государственные долговые обязательства Советского Союза ничего не стоили.

Рыжков посетил универмаг НКПС «Фэйрпрайс». Когда в тот же вечер я дал в его честь обед в Вилле Истана, он выразил свое удивление, что нашим рабочим был доступен такой широкий ассортимент мяса, фруктов и овощей, импортированных со всех континентов. Нехватка продовольствия в Советском Союзе в то время была в центре его внимания. Рыжков был дружелюбным и приятным собеседником, он признавал, что созданная Сталиным командная экономика и изоляция Советского Союза нанесли стране ущерб. Он сказал, что правительству удалось изменить ситуацию к лучшему, они поняли, что мир стал взаимозависимым, решили интегрироваться в систему международных экономических отношений независимо от идеологических разногласий.

Рыжков пригласил меня посетить Советский Союз, что я и сделал в сентябре того же года. На этот раз церемония встречи в московском аэропорту была иной. Почетный караул больше не состоял из одинаковых гвардейцев ростом в шесть футов и три дюйма[60]: военнослужащие были разного роста, оркестр также был разношерстным. Слаженность движений, подобная работе часового механизма, уже отсутствовала – русские больше не старались внушать страх посещавшим их людям.

Рыжков опоздал на встречу со мной и искренне извинялся. Он задержался в Верховном Совете, пытаясь найти компромисс между двумя различными предложениями о переходе советской экономики к рыночной системе. Он продемонстрировал полную потерю доверия к существовавшей системе и растерянность в вопросах перехода к рыночной экономике. Он сказал, что его правительство наблюдает за Сингапуром с большим интересом, потому что СССР пытается перейти к рыночной экономике и их привлекают замечательные успехи Сингапура. Они также изучают опыт других стран, чтобы извлечь положительные уроки из их опыта управления экономикой. Я подумал о том, какими катастрофическими последствиями для такой огромной страны, как Советский Союз, могут обернуться разговоры об изучении опыта рыночной экономики в других странах в тот момент, когда государство находится на последней стадии дезинтеграции.

Моя встреча с президентом Михаилом Горбачевым откладывалась несколько раз, потому что он был занят интенсивными дискуссиями, касавшимися следующих шагов по переходу к рыночной экономике. Советские официальные лица пытались оправдаться, но я приказал своему послу не волноваться. Мы были свидетелями конца империи. У меня было то преимущество, что я видел крах Британской империи в феврале 1942 года, когда японцы захватили Сингапур. Меня приняли в кабинете Горбачева в Кремле, когда он закончил одно из своих бесконечных заседаний, чтобы встретиться со мной в течение 30 минут. Все формальности были отложены, мы встретились в составе маленькой группы. С Горбачевым были только шеф протокола и переводчик, а со мной – лишь мой заместитель Го Чок Тонг и министр иностранных дел Вон Кан Сен.

У Горбачева не было уверенности в том, какие шаги следовало предпринять, чтобы решить почти неразрешимые проблемы. Я подумал, что он совершил фатальную ошибку, начав кампанию гласности до перестройки экономики и что Дэн Сяопин проявил куда большую мудрость, поступив в Китае наоборот. Горбачев выглядел сосредоточенным, спокойным и искренним человеком, когда сказал, что каждая нация является уникальной и ни одна страна не должна доминировать над другими государствами в военном отношении. Он сказал, что Советский Союз был занят перестройкой, которая сводилась к вопросу о выборе политико-экономических реформ и путей перехода к новой системе. Он добавил, что Советский Союз начал перестройку в 1917 году, но она пошла не по тому пути, так что теперь он пробовал опять. Он понял, что перестройка в Сингапуре началась много лет назад. Он высоко ценил развитие наших двухсторонних отношений.

Я сказал, что было удивительно то, насколько мирно проходили преобразования в Советском Союзе. Если бы ему удалось продолжить преобразования без насилия в течение еще трех-пяти лет, это было бы настоящим триумфом. Я также положительно отозвался о политике неприменения военной силы для решения проблем, что было бы бедственно для остального мира. Он ответил, что независимо от того, на какой стадии экономического или культурного развития находится страна, никто не может относить ее к разряду первоклассной или второразрядной, потому что каждая нация является уникальной.

Покинув Кремль, я удивлялся тому, что такой достойный человек смог достичь самого высокого положения в такой зловещей системе. Лидер меньшего масштаба стремился бы решить проблемы Советского Союза, используя его огромные военные возможности, что причинило бы огромный ущерб остальному миру. В этом отношении США и всему миру действительно повезло.

Из моих дискуссий с китайскими лидерами я понял, что они имели совершенно иное представление о Горбачеве – как о лидере сверхдержавы, слушавшем советы ее врагов. Ему следовало насторожиться, когда средства массовой информации враждебных государств стали хвалить его, вместо этого он следовал их увещеваниям и вызвал распад страны в результате проведения политики гласности, чего и добивались его противники. Поэтому, когда американские средства информации назвали премьер-министра Китая Чжу Жунцзи «китайским Горбачевым», тот немедленно отошел от всего, что хоть как-то могло напоминать Горбачева. Чжу Чжунцзи и другие китайские лидеры предпочитали напоминать Дэн Сяопина с его социалистическим реализмом, выразившимся в его знаменитом изречении, что «нет разницы, какого цвета кошка – черного или белого, лишь бы она ловила мышей». Лишь немногие китайцы, будь то лидеры или простые люди, сочувствовали Горбачеву, когда его собственный народ выразил свое отношение к нему на президентских выборах 1996 года, на которых он набрал менее 1 % голосов. Они видели в нем человека, который разрушил советскую империю так, как ЦРУ могло только мечтать.

Распад Советского Союза не затронул Сингапур, так как между нашими странами практически не было экономических связей. Первым признаком разрушения системы было то, что визиты советских рыболовных судов стали нерегулярными. Капитаны кораблей продавали рыбу в других местах, иногда в экстерриториальных водах, чтобы платить зарплату экипажу и оплачивать услуги верфей в тех странах, где ремонт их судов обходился дешевле. Контроль из Москвы больше не осуществлялся. Советская авиакомпания «Аэрофлот» также испытывала подобные трудности. Из-за отсутствия твердой валюты для оплаты авиатоплива ее представители вынуждены были выпрашивать наличные в отделении Московского народного банка в Сингапуре, чтобы заплатить за горючее для обратного полета в Москву.

Несмотря на растущий хаос, с рейсами «Аэрофлота» в Сингапур стало прибывать множество туристов, которые покупали электронные товары для перепродажи в Москве в несколько раз дороже. Это были выгодные экскурсии для этих вольных торговцев. Вскоре стало прибывать больше женщин, чем мужчин. Поговаривали, что все, в чем они нуждались, были авиабилет и плата за проезд в такси в гостиницу, где клиенты-мужчины обеспечивали их средствами для оплаты электронных товаров, которые они покупали в конце своего короткого визита. Наш посол в Москве был человеком высокой морали, он не одобрял этого и просил советское Министерство внутренних дел не выдавать паспорта таким женщинам. Но наплыв этих предприимчивых молодых женщин не иссякал.

Когда я посетил Советский Союз в сентябре 1970 года и встретился с премьер-министром Косыгиным на его черноморской даче, советские лидеры были уверены, что будущее принадлежало им. Наблюдать за тем, как огромная контролируемая империя стала неуправляемой, а затем разрушилась, было устрашающим зрелищем. Что-то подобное этому, наверное, происходило в Китае в последние десятилетия правления династии Цин. Разница заключается в том, что Россия все еще располагает ядерным оружием, которое дает ей возможность удержать любого агрессора, стремящегося к ее расчленению. И любой, кто считает, что с русскими покончено как с великой нацией, должен вспомнить об их ученых, работавших в космической и атомной области, шахматных гроссмейстерах, олимпийских чемпионах, которых они воспитали, несмотря на весь ущерб, причиненный стране системой централизованного планирования. В отличие от коммунистической системы русские – не те люди, которых можно выбросить на свалку истории.

что изменилось ?

<a href="https://www.youtube.com/v/T_1ZbG2Vx1o" target="_blank">https://www.youtube.com/v/T_1ZbG2Vx1o</a>
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2826 : 30 Марта 2019, 18:27:48 »

каэндээр

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/509906/read
- Из третьего мира – в первый [История Сингапура 1965–2000] (пер. Александр Бонь) 3421K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Ли Куан Ю

Глава 33. Корея на распутье

Я еще дважды посетил Южную Корею в 80-х годах, чтобы встретиться с президентами Чон Ду Хваном и Ро Дэ У. В 1996 году я встретился в Сингапуре с президентом Ким Ен Самом. Все четыре корейских руководителя, от Пака до Кима, были глубоко обеспокоены геополитической уязвимостью своей страны, зажатой между тремя огромными и могущественными соседями: Китаем, Россией и Японией.
Когда я встретился с Чон Ду Хваном в Сеуле в 1986 году, я был поражен его озабоченностью и опасениями по отношению к Северной Корее. Мне это показалось странным. Население Южной Кореи вдвое превышало население Северной Кореи, она была неизмеримо богаче, имела доступ к современной военной технике, поставляемой из США. Должно быть, опыт коммунистического вторжения оставил в душах жителей Южной Кореи глубокие шрамы и непреходящий страх, вызванный свирепостью их северных братьев. Все министры иностранных дел Кореи, с которыми я встречался, со страхом говорили о военной мощи и военном искусстве Северной Кореи, невзирая на бедственное состояние ее экономики.
...
В 1996 году я встретился с президентом Ким Ен Самом во время его визита в Сингапур. Он был щеголеватым, хорошо одетым человеком и с гордостью сказал мне, что каждое утро пробегал трусцой несколько километров. Он также подчеркнул, что наши народы обладают общими взглядами на важность семьи как ячейки общества и поддержку семьи со стороны общественных структур. Я добавил, что наши наиболее важные общие интересы заключались в стратегическом присутствии США в Азии. Ситуация в Северной Корее изменилась самым драматическим образом. Ким описывал лидеров Северной Кореи как сумасшедших людей, способных на любые нерациональные действия. Их армия насчитывала 1,1 миллиона солдат, но их вооружения устарели, линии коммуникаций были слабыми, а система снабжения – уязвимой.
Когда Ким вступал в свою должность, он сказал, что не будет ворошить старое. Несмотря на это, в конце 1995 года, по мере того как стало нарастать давление внутри страны, он изменил свою позицию и заставил Национальное собрание принять специальный закон. Этот закон снял ограничения на преследования за преступления, совершенные в ходе переворота 1979 года, убийства, мятежи, коррупцию и другие преступления, связанные с резней в Кванджу в 1980 году, во время которой военные убили несколько сот гражданских демонстрантов. Двух его предшественников арестовали, им предъявили обвинения. Я был поражен, увидев их по телевизору в зале суда, под стражей, в тюремной одежде, наручниках, подвергаемых оскорблениям. Чон Ду Хван был приговорен к смертной казни, а Ро Дэ У – к 22,5 года тюремного заключения за их роль в перевороте 1979 года и убийства, совершенные в Кванджу в 1980 году. Оба были также оштрафованы за получение взяток во время их пребывания на посту президента. Позднее, после обжалования, эти приговоры были смягчены: Чон Ду Хван был приговорен к пожизненному тюремному заключению, а Ро Дэ У – к 17 годам тюрьмы.
...
После встречи МСС я посетил президента Ким Дэ Чжуна в Голубом доме. Ему было за 70, он был коренаст, выше среднего роста для корейца его поколения. Он ходил медленно, прихрамывая, что было результатом ранения, полученного во время покушения на его жизнь в 1971 году, совершенного, как сообщалось, агентами КЦРУ. Выражение его лица было серьезным, даже торжественным, он изредка улыбался. Ким Дэ Чжун изложил ряд проблем, начав со взаимоотношений между Севером и Югом. Он методично перечислил все волновавшие его вопросы и попросил, чтобы я дал критическую оценку провозглашенной им «солнечной политики» по отношению к Северной Корее. Целью этой внешней политики являлось, во-первых, предотвращение войны путем проведения решительной политики сдерживания; во-вторых, объединение двух корейских государств таким образом, чтобы не создавать угрозы и не наносить ущерба северокорейскому режиму; в-третьих, создание таких условий, в которых два государства могли бы взаимодействовать в экономической сфере и поддерживать связи между жителями двух стран.
Я сказал, что идея изменения Северной Кореи изнутри путем передачи техники, технологии, управленческих знаний и содействия развитию страны имела смысл. Северная Корея могла бы поднять уровень жизни своих жителей и стать менее тяжелым бременем для Юга. Тем не менее эти меры должны были сопровождаться развитием контактов между жителями двух стран, в особенности расширением обменов между научно-исследовательскими организациями, университетами, людьми, ответственными за формирование общественного мнения, чтобы изменить образ мышления жителей Северной Кореи.
Затем он попросил меня дать оценку отношениям между Китаем и Северной Кореей. Я высказал сомнения по поводу того, что хорошие личные отношения, существовавшие между старыми лидерами – Дэн Сяопином и Ким Ир Сеном, – будут сохраняться и между Цзян Цзэминем и Ким Чен Иром.
...
13 июня 2000 года, после нескольких фальстартов, президенты Северной и Южной Кореи наконец встретились в Пхеньяне. Жители Южной Кореи были удивлены прямой телевизионной трансляцией встречи двух президентов – лидер Северной Кореи Ким Чен Ир, неоднократно подвергавшийся нападкам в средствах массовой информации, демонстрировал обаяние, дружелюбие и чувство юмора. Волна эйфории захлестнула Южную Корею, даже скептики были под впечатлением. Но сомнения остались. Не был ли Ким Чен Ир тем самым человеком, который приказал убить министров Южной Кореи на церемонии возложения венков в Рангуне в 1983 году и взорвать южнокорейский авиалайнер в 1987 году?
В течение нескольких дней после этого визита госсекретарь США Мадлен Олбрайт посетила Пекин и Сеул. В Сеуле она заявила, что американские войска будут продолжать оставаться в Южной Корее. Тем не менее если оттепель в отношениях между странами будет продолжаться, то ей следует ожидать, что Северная Корея станет оказывать давление, добиваясь от США их вывода, а от Южной Кореи – поддержки своих требований. А если Северная Корея прекратит работы над ракетной программой, то это устранит необходимость для развертывания американской системы противоракетной обороны, ибо ее целью является защита от ракетного нападения со стороны таких «государств-обманщиков», как Северная Корея, а не Китай.

сравниваем с "гением зла"

<a href="https://www.youtube.com/v/LaIqrs_FlTc" target="_blank">https://www.youtube.com/v/LaIqrs_FlTc</a> <a href="https://www.youtube.com/v/JDRrk9Oqa1U" target="_blank">https://www.youtube.com/v/JDRrk9Oqa1U</a>
« Последнее редактирование: 30 Марта 2019, 19:46:32 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2827 : 30 Марта 2019, 19:58:48 »

Цитата:
<a href="https://www.youtube.com/v/2Z9Dpo4lTQI" target="_blank">https://www.youtube.com/v/2Z9Dpo4lTQI</a>

vale821Год назад
Всем любителям сталина:
1. Самой распространенной фразой в те годы была фраза:"меня то за что!??" Так что не надейтесь, что вас "не за что", в случае чего...
2. Любого человека,  при помощи электро-шокера, например, можно заставить пробежать сто метров за рекордное, для его возраста, время. Потомки будут гордиться, вспоминать великие достижения предка и его мудрого тренера.
Все забудут, что загнанный предок прожил после рекорда всего несколько недель. Вот так Россия существует 1000 лет, а Советский Союз, после "мудрого" тренера, только 40...

Стас ТарасГод назад
Он принял Россию с деревянной сохой,  оставил с ядерным оружием... и сохой.

Василий Мороз7 месяцев назад
А Ельцин принял с телефонистками, а оставил с мобильниками. Зачем приписывать общечеловеческие достижения режиму?
Что же до достижений совка, поинтересуйтесь датой появления в СССР туалетной бумаги. И оборудованием, на котором она была сделана-таки. Вы будете удивлены.

sashakir8 месяцев назад
Забавно видеть комментарии фанатов Сталина, посмотрел бы я на ваши лица, когда вас  согнали бы на Беломор, просто так. И накуй некому не нужно ваше образование: бери лопату и копай дерьмо, а также вот тебе ломоть хлеба на день. Спать будешь со всеми в бараке, хоть сейчас и зима. Ночью главное втиснуться в центр деревянного дырявого барака, чтобы тебя грели сокамерники, но это места для блатных - убийц и бандитов.
И да, отдай пожалуйста дань вождю за ведение к коммунизму,а ещё закопай этих, они вчера сдохли, один замёрз, другой обессилен и ослаб, третий умер от голода.

Александр Лаврухин3 года назад
Дм. Быков: "Сталин - это очень посредственный менеджер...".

Это выдержка из книги Троцкого "Преступления Сталина" (написана в 1936 году в Норвегии; именно из неё Н.С.Хрущов взял основные тезисы в Доклад о культе личности Сталина)
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2828 : 31 Марта 2019, 14:26:30 »

add к http://quantmag.ppole.ru/forum/index.php?topic=5043.msg77357#msg77357

памяка для истовых кобафило-гомосоветикусов с промытыми мозгами не читавших антисоветчика Платонова (запрещённого в совке) - но таки пытающихся его прикрутить к своим лубочным коммуно-агиткам о имперском процветающем совке и срочной достройки коммунизьмы посредством очередного паханата ..

или читавших по-диагонали и понявших всё шиворот-навыворот

Цитата:
http://www.aplatonov.ru/about_plat

"Чевенгур" стал не только самым большим по объему произведением Платонова, но и важной вехой в его творчестве. Писатель довел до абсурда идеи коммунистического переустройства жизни, владевшие им в молодости, показав их трагическую неосуществимость.

Черты действительности приобрели в романе гротескный характер, в соответствии с этим сформировался и сюрреалистический стиль произведения. Его герои чувствуют свое сиротство в обезбоженном мире, свою разъединенность с «душой мира», которая воплощается для них в бесплотных образах (для революционера Копенкина — в образе неведомой ему Розы Люксембург).

Пытаясь постичь тайны жизни и смерти, герои романа строят социализм в уездном городе Чевенгуре, избрав его как место, в котором благо жизни, точность истины и скорбь существования «происходят сами собой по мере надобности».

В утопическом Чевенгуре чекисты убивают буржуев и полубуржуев, а пролетарии питаются «пищевыми остатками буржуазии», потому что главной профессией человека является его душа. По словам одного из персонажей, «большевик должен иметь пустое сердце, чтобы туда все могло поместиться».

В финале романа главный герой Александр Дванов погибает по собственной воле, дабы постичь тайну смерти, поскольку понимает: тайна жизни не поддается разгадке теми способами, что применяются для ее преобразования.

Переустройство жизни является центральной темой повести "Котлован" (1930, опубл. в 1969 в ФРГ, в 1987 в СССР), действие которой происходит во время первой пятилетки.

«Общепролетарский дом», котлован для которого роют герои повести, является символом коммунистической утопии, «земного рая». Котлован становится могилой для девочки Насти, символизирующей в повести будущее России.

Стройка социализма вызывает ассоциации с библейским рассказом о строительстве Вавилонской башни.


В "Котловане" воплощен также традиционный для Платонова мотив странствия, во время которого человек — в данном случае безработный Вощев — постигает истину, пропуская через себя пространство.

В послесловии к американскому изданию "Котлована" И.Бродский отметил сюрреализм Платонова, в полной мере выразившийся в образе участвующего в строительстве медведя-молотобойца. По мнению Бродского, Платонов «сам подчинил себя языку эпохи, увидев в нем такие бездны, заглянув в которые однажды, он уже более не мог скользить по литературной поверхности».

 

Цитата:
http://flib.flibusta.is/a/47505

За напечатанный в конце 1946 года рассказ Платонова — «Возвращение» (первоначальное название «Семья Иванова»), писатель в следующем году подвергся новым нападкам критики и был обвинён в клевете на советский строй. После этого возможность печатать свои произведения была для Платонова закрыта.

В конце 1940-х годов, лишенный возможности зарабатывать на жизнь сочинительством, Платонов занимается литературной обработкой русских и башкирских сказок, которые печатаются в детских журналах.

Платонов умер 5 января 1951 года в Москве от туберкулёза, которым заразился, ухаживая за сыном.

В 1954 году была издана его книга "Волшебное кольцо и другие сказки". С хрущёвской "оттепелью" начали издаваться другие его книги (основые произведения стали известны только в 1980-х). Однако, все публикации Платонова в советский период сопровождались значительными цензурными ограничениями.

Некоторые произведения Андрея Платонова были обнаружены только в 1990-е годы (например, написанный в 30-е годы роман "Счастливая Москва").

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/162997/read
- Чевенгур 2463K - Андрей Платонович Платонов

В городе Чевенгуре организовался полный коммунизм, но этот «коммунизм» совершенно особый - «коммунизм» народной утопии. Осуществить сокровенные чаяния души - так поняли коммунизм чевенгурцы.

Устраивается обитель душевного товарищества, монастырь абсолютного равенства. Никакого преобладания человека над человеком - ни материального, ни умственного, - никакого угнетения.

Для этого изничтожается все - собственность, личное имущество, даже труд как источник приобретения чего-то нового.

Все, кроме голого тела товарища. Разрешены только субботники, когда рвутся с корнем сады и дома, идет «добровольная порча мелкобуржуазного наследства».


Чтобы «обнять всех мучеников земли и положить конец движению несчастья в жизни», в Чевенгур собирают самых несчастных людей земли - «прочих», бездомных бродяг, без отца выросших, матерью брошенных в первый же час своей жизни.

Когда глава чевенгурцев Чепурный видит массу «прочих» на холме при въезде в Чевенгур - почти голых, в грязных лохмотьях, покрывающих уже не тело, а какие-то его остатки, «истертые трудом и протравленные едким горем», - ему кажется, что он не выживет от боли и жалости.

Раз есть такие, нельзя быть счастливым. Сердце готово отринуть все, чтобы их спасти. Ибо уровень благополучия мира должен измеряться по ним, а не тешиться средней цифрой, обманной и безнравственной.

«Прочие» - идеальный материал для чевенгурского товарищества. Вот и сгрудились малые, душу другого сделали своим главным занятием.

Запрет трудиться переступается, но только для того, чтобы все делать не для себя, а для товарища.

Дванов, как когда-то молодой Платонов, занимается работами по искусственному орошению, чтобы сохранить от превратностей природы единственный капитал - своих товарищей, коллективное святое тело чевенгурского коммунизма. Доходят до того, что начинают делать друг другу памятники из глины.

Чепурный - еще один выплеск русской души на поверхность из глубин своей сокровенной жизни. Эта душа как будто протискивается через тело платоновских героев, чтобы выйти к своему воплощению и осознанию. Другого, лучшего пути ей нет. Беременность эта тяжела и тосклива: не то еще это тело, чтобы родить светлого младенца, совершенно соответствующего своей великой завязи. Лоно душевного чувства тепло и питательно, но впереди корежащий проход сквозь теснины слабого ума под команды «идейной» повитухи.

Тут - это Прокофий Дванов, хитрый мужик, что «своей узкой мыслью» «ослабляет» «великие чувства» Чепурного и быстренько соображает, как пристроить несуразного новорожденного к своей личной выгоде. А сам Чепурный заранее смертельно тоскует, предчувствуя уродца.

И чем больше его тоска, тем решительнее и яростнее осуществляется «идея»: Чепурный решается на грандиозное избиение всех тех, кто не рвется обнять товарища и затихнуть в счастье полного душевного коммунизма.
Вышибается жизнь и душа из всех мелких буржуев Чевенгура


...
Пролетарии и прочие, прибыв в Чевенгур, быстро доели пищевые остатки буржуазии и при Копенкине уже питались одной растительной добычей в степи.
...
Прокофий же, совместно с Клавдюшей, обошел все дома имущих граждан и попутно реквизировал у них негромоздкие ручные предметы: браслеты, шелковые платки, золотые царские медали, девичью пудру и прочее.

Клавдюша складывала вещи в свой сундучок, а Прокофий устно обещал буржуям дальнейшую просрочку жизни, лишь бы увеличился доход республики; буржуи стояли посреди пола и покорно благодарили. Вплоть до ночи на четверг Прокофий не мог освободиться и жалел, что не назначил второго пришествия в ночь на субботу.

Чепурный не боялся, что у Прокофия очутилось много добра: к пролетарию оно не пристанет, потому что платки и пудра изведутся на голове бесследно для сознания.

В ночь на четверг соборную площадь заняла чевенгурская буржуазия, пришедшая еще с вечера. Пиюся оцепил район площади красноармейцами, а внутрь буржуазной публики ввел чекистов.

По списку не явилось только трое буржуев – двое из них были задавлены собственными домами, а третий умер от старости лет. Пиюся сейчас же послал двух чекистов проверить – отчего обвалились дома, а сам занялся установкой буржуев в строгий ряд. Буржуи принесли с собой узелки и сундучки – с мылом, полотенцами, бельем, белыми пышками и семейной поминальной книжкой. Пиюся все это просмотрел у каждого, обратив пристальное внимание на поминальную книжку.

– Прочти, – попросил он одного чекиста.

Тот прочитал:

– «О упокоении рабов Божьих: Евдокии, Марфы, Фирса, Поликарпа, Василия, Константина, Макария и всех сродственников.

О здравии – Агриппины, Марии, Косьмы, Игнатия, Петра, Иоанна, Анастасии со чадами и всех сродственников и болящего Андрея».

– Со чадами? – переспросил Пиюся.

– С ними! – подтвердил чекист.

За чертой красноармейцев стояли жены буржуев и рыдали в ночном воздухе.

– Устрани этих приспешниц! – приказал Пиюся. – Тут сочады не нужны!

– Их бы тоже надо кончить, товарищ Пиюся! – посоветовал чекист.

– Зачем, голова? Главный член у них отрублен!

Пришли два чекиста с проверки обвалившихся домов и объяснили: дома рухнули с потолков, потому что чердаки были загружены солью и мукой сверх всякого веса; мука же и соль буржуям требовались в запас – для питания во время прохождения второго пришествия, дабы благополучно переждать его, а затем остаться жить.

– Ах, вы так! – сказал Пиюся и выстроил чекистов, не ожидая часа полуночи. – Кόцай их, ребята! – И сам выпустил пулю из нагана в череп ближнего буржуя – Завын-Дувайло. Из головы буржуя вышел тихий пар, а затем проступило наружу волос материнское сырое вещество, похожее на свечной воск, но Дувайло не упал, а сел на свой домашний узел.


– Баба, обмотай мне горло свивальником! – с терпением произнес Завын-Дувайло. – У меня там вся душа течет! – И свалился с узла на землю, обняв ее раскинутыми руками и ногами, как хозяин хозяйку.

Чекисты ударили из нагана по безгласным, причастившимся вчера буржуям – и буржуи неловко и косо упали, вывертывая шеи до повреждения позвонков. Каждый из них утратил силу ног еще раньше чувства раны, чтобы пуля попала в случайное место и там заросла живым мясом.

Раненый купец Щапов лежал на земле с оскудевшим телом и просил наклонившегося чекиста:

– Милый человек, дай мне подышать – не мучай меня. Позови мне женщину проститься! Либо дай поскорее руку – не уходи далеко, мне жутко одному.

Чекист хотел дать ему свою руку:

– Подержись – ты теперь свое отзвонил!

Щапов не дождался руки и ухватил себе на помощь лопух, чтобы поручить ему свою недожитую жизнь; он не освободил растения до самой потери своей тоски по женщине, с которой хотел проститься, а потом руки его сами упали, больше не нуждаясь в дружбе. Чекист понял и заволновался: с пулей внутри буржуи, как и пролетариат, хотели товарищества, а без пули – любили одно имущество. Пиюся тронул Завын-Дувайло:

– Где у тебя душа течет – в горле? Я ее сейчас вышибу оттуда!

Пиюся взял шею Завына левой рукой, поудобней зажал ее и упер ниже затылка дуло нагана. Но шея у Завына все время чесалась, и он тер ее о суконный воротник пиджака.

– Да не чешись ты, дурнόй: обожди, я сейчас тебя царапну! Дувайло еще жил и не боялся:

– А ты возьми-ка голову мою между ног да зажми, чтоб я криком закричал, а то там моя баба стоит и меня не слышит!

Пиюся дал ему кулаком в щеку, чтоб ощутить тело этого буржуя в последний раз, и Дувайло прокричал жалующимся голосом:

– Машенька, бьют!

Пиюся подождал, пока Дувайло растянет и полностью произнесет слова, а затем дважды прострелил его шею и разжал у себя во рту нагревшиеся сухие десны. Прокофий выследил издали такое одиночное убийство и упрекнул Пиюсю:

– Коммунисты сзади не убивают, товарищ Пиюся!

Пиюся от обиды сразу нашел свой ум:

– Коммунистам, товарищ Дванов, нужен коммунизм, а не офицерское геройство!.. Вот и помалкивай, а то я тебя тоже на небо пошлю! Всякая блядь хочет красным знаменем заткнуться – тогда у ней, дескать, пустое место сразу честью зарастет... Я тебя пулей сквозь знамя найду!


Явившийся Чепурный остановил этот разговор:

– В чем дело, скажите, пожалуйста? Буржуи на земле еще дышат, а вы коммунизм в словах ищете!

Чепурный и Пиюся пошли лично обследовать мертвых буржуев; погибшие лежали кустами – по трое, по пятеро и больше, – видимо стараясь сблизиться хоть частями тела в последние минуты взаимного расставания.

Чепурный пробовал тыльной частью руки горло буржуев, как пробуют механики температуру подшипников, и ему казалось, что все буржуи еще живы.


– Я в Дувайле добавочно из шеи душу вышиб! – сказал Пиюся.

– И правильно: душа же в горле! – вспомнил Чепурный. – Ты думаешь, почему кадеты нас за горло вешают? От того самого, чтоб душу веревкой сжечь: тогда умираешь, действительно, полностью! А то все будешь копаться: убить ведь человека трудно!

Пиюся и Чепурный прощупали всех буржуев и не убедились в их окончательной смерти: некоторые как будто вздыхали, а другие имели чуть прикрытыми глаза и притворялись, чтобы ночью уползти и продолжать жить за счет Пиюси и прочих пролетариев; тогда Чепурный и Пиюся решили дополнительно застраховать буржуев от продления жизни: они подзарядили наганы и каждому лежачему имущему человеку – в последовательном порядке – прострелили сбоку горло.

– Теперь наше дело покойнее! – отделавшись, высказался Чепурный. – Бедней мертвеца нет пролетария на свете.

– Теперь уж прочно, – удовлетворился Пиюся. – Надо пойти красноармейцев отпустить.

Красноармейцы были отпущены, а чекисты оставлены для подготовки общей могилы бывшему буржуазному населению Чевенгура. К утренней заре чекисты отделались и свалили в яму всех мертвецов с их узелками. Жены убитых не смели подойти близко и ожидали вдалеке конца земляных работ. Когда чекисты, во избежание холма, разбросали лишнюю землю на освещенной зарею пустой площади, а затем воткнули лопаты и закурили, жены мертвых начали наступать на них изо всех улиц Чевенгура.

– Плачьте! – сказали им чекисты и пошли спать от утомления.

...
С «Федора Достоевского» разворачивается в романе парад типов революционного времени. Вот попадают наши путешественники в «Революционный заповедник товарища Пашинцева имени всемирного коммунизма». Пашинцев - безумец идеи сохранения «революции в нетронутой геройской категории». Он в средневековых доспехах сидит на бомбах в погребе, устрашая ими всякое возможное нападение врагов и властей, наводящих будничный порядок.

Яростный наскок на будущее, безумная попытка волевым усилием и горением нетерпеливого сердца преобразить людей и мир захлебнулась. Пашинцев декретирует губернской босоте вечное воскресенье пролетарского счастья: пятый год идет даровое разбазаривание бывшего помещичьего имения. Объективная действительность с ее необходимыми законами вызывающе выносится за скобки - на то и заповедник.

Права этой неотменимой действительности хранит и выражает целый пласт персонажей, проходящих фоном в этом романе о неистовых преобразователях. Их голос звучит в протесте против дотла разоряющих народ крайностей продразверстки, против декретивных увлечений собственных и наезжающих активистов. Крестьянин из Ханских Двориков так убедительно развернул нелепость уравнительного дележа скота, все его плачевные последствия для благосостояния деревни, что «народ окаменел от такого здравого смысла».

А кузнец Сотых, своего рода трезвый народный аналитик, так припечатал главу чевенгурцев: «Ишь ты, человек какой... хочется ему коммунизма - и шабаш: весь народ за одного себя считает!»
...
– Ну никак ты мне спать не даешь, – упрекнул Сотых. – У нас в слободе такой актив есть: мужикам покою не дает; ты тоже актив, идол тебя вдарь!
– А чего ж мне делать, раз у меня сна нету, скажи пожалуйста!
Сотых пригладил волосы на голове и раскудрявил бороду, будто собираясь в опрятном виде преставиться во сне смерти.
– Сна у тебя нету от упущений, революция-то помаленьку распускается. Ты приляжь ко мне ближе и спи, а утром собери остатки красных и – грянь, а то опять народ пешком куда-то пошел...
– Соберу срочным порядком, – сам себе сформулировал Чепурный и уткнулся в спокойную спину прохожего, чтобы скорее набраться сил во сне. Зато у Сотых уже перебился сон, и он не мог забыться. «Уже рассвело, – видел утро Сотых. – Мне почти пора идти; лучше потом, когда будет жара, в логу полежу. Ишь ты, человек какой спит – хочется ему коммунизма, и шабаш: весь народ за одного себя считает!»
...

СМЕРТЬ БУРЖУЯМ!
– Ослобони меня на ночь! – попросил рыцарь.
Копенкин долго разнуздывал его от бессмертной одежды, вдумываясь в ее умные части. Наконец рыцарь распался, и из бронзовой кожуры явился обыкновенный товарищ Пашинцев – бурого цвета человек, лет тридцати семи и без одного непримиримого глаза, а другой остался еще более внимательным.
– Давайте выпьем по стаканчику, – сказал Пашинцев.
Но Копенкина и в старое время не брала водка; он ее не пил сознательно, как бесцельный для чувства напиток.
Дванов тоже не понимал вина, и Пашинцев выпил в одиночестве. Он взял бутылку – с надписью «Смерть буржуям!» – и перелил ее непосредственно в горло.
– Язва! – сказал он, опорожнив посуду, и сел с подобревшим лицом.
– Чтό, приятно? – спросил Копенкин.
– Свекольная настойка, – объяснил Пашинцев. – Одна незамужняя девка чистоплотными руками варит – беспорочный напиток – очень духовит, батюшка...
– Да кто ж ты такой? – с досадой интересовался Копенкин.
– Я – личный человек, – осведомлял Пашинцев Копенкина. – Я вынес себе резолюцию, что в девятнадцатом году у нас все кончилось – пошли армия, власти и порядки, а народу – опять становись в строй, начинай с понедельника... Да будь ты...
...

Пока Чепурный помогал мальчику пожить еще одну минуту, Копенкин догадался, что в Чевенгуре нет никакого коммунизма – женщина только что принесла ребенка, а он умер.

– Брось копаться, больше его не организуешь, – указывал Копенкин Чепурному. – Раз сердце не чуется, значит, человек скрылся.

Чепурный, однако, не оставлял своих фельдшерских занятий, он ласкал мальчику грудь, трогал горло под ушами, всасывал в себя воздух изо рта ребенка и ожидал жизни скончавшегося.

– При чем тут сердце, – говорил Чепурный в забвении своего усердия и медицинской веры, – при чем тут сердце, скажи ты мне, пожалуйста? Душа же в горле, я ж тебе то доказывал!

– Пускай она в горле, – согласился Копенкин, – она идея и жизнь не стережет, она ее тратит; а ты живешь в Чевенгуре, ничего не трудишься и от этого говоришь, что сердце ни при чем: сердце всему человеку батрак, оно – рабочий человек, а вы все эксплуататоры, и у вас нету коммунизма!..

Мать принесла горячей воды на помощь лечению Чепурного.
– Ты не мучайся, – сказал ей Чепурный. – За него теперь будет мучиться весь Чевенгур, ты только маленькой частью будешь горевать...
– Когда ж он вздохнет-то? – слушала мать.

Чепурный поднял ребенка на руки, прижал его к себе и поставил между своих коленей, чтобы он находился на ногах, как жил.
– Как вы это без ума все делаете? – огорченно упрекнула мать.

В сени вошли Прокофий, Жеев и Яков Титыч; они встали к сторонке и ничего не спросили, чтоб не мешать.
– Мой ум тут не действует, – объяснил Чепурный, – я действую по памяти. Он и без меня должен твою минуту пожить – здесь действует коммунизм и вся природа заодно. В другом месте он бы еще вчера у тебя умер. Это он лишние сутки от Чевенгура прожил – тебе говорю!
«Вполне возможно, вполне так», – подумал Копенкин и взглянул на двор – посмотреть, нет ли какого видимого сочувствия мертвому в воздухе, в Чевенгуре или в небесах над ним. Но там менялась погода и ветер шумел в бурьяне, а пролетарии вставали с остывающей земли и шли ночевать в дома.

«Там одно и то же, как и при империализме, – передумал Копенкин, – так же волнуется погода и не видно коммунизма, – может быть, мальчик нечаянно вздохнет – тогда так».
– Больше не мучайте его, – сказала мать Чепурному, когда тот влил в покорные уста ребенка четыре капли постного масла. – Пусть он отдохнет, я не хочу, чтоб его трогали, он говорил мне, что уморился.

Чепурный почесал мальчику спекшиеся волосы на голове, уже темнеющие, потому что раннее детство умершего кончилось. На крышу сенец закапал быстрый, успокаивающийся дождь, но внезапный ветер, размахнувшись над степью, оторвал дождь от земли и унес его с собой в дальнюю темноту, – и опять на дворе стало тихо, лишь запахло сыростью и глиной.
– Сейчас он вздохнет и глянет на нас, – сказал Чепурный.

Пятеро чевенгурцев склонились над отчужденным телом ребенка, чтобы сразу заметить его повторившуюся жизнь в Чевенгуре, так как она будет слишком коротка. Мальчик молча сидел на коленях у Чепурного, а мать сняла с него теплые чулочки и нюхала пот его ног. Прошла та минута, которую ребенок мог бы прожить, чтобы мать его запомнила и утешилась, а затем снова умереть; но мальчик не хотел дважды мучиться насмерть, он покоился прежним мертвым на руках Чепурного – и мать поняла.
– Я не хочу, чтобы он жил хоть одну минуту, – отказалась она, – ему опять надо будет умирать и мучиться, пусть он останется таким.

«Какой же это коммунизм? – окончательно усомнился Копенкин и вышел на двор, покрытый сырою ночью. – От него ребенок ни разу не мог вздохнуть, при нем человек явился и умер. Тут зараза, а не коммунизм. Пора тебе ехать, товарищ Копенкин, отсюда – вдаль».

Копенкин почувствовал бодрость, спутницу дали и надежды; почти с печалью он глядел на Чевенгур, потому что с ним скоро предстоит расстаться навсегда; всем встречным людям и покидаемым селам и городам Копенкин всегда прощал: его несбывшиеся надежды искупались расставанием.

Ночами Копенкин терял терпение – тьма и беззащитный сон людей увлекали его произвести глубокую разведку в главное буржуазное государство, потому что и над тем государством была тьма и капиталисты лежали голыми и бессознательными, – тут бы их и можно было кончить, а к рассвету объявить коммунизм.

Копенкин пошел к своей лошади, оглядел и ощупал ее, чтобы знать наверное – может он уехать на ней в любую нужную минуту или нет; оказалось – может: Пролетарская Сила была столь же прочна и готова ехать в даль и в будущее, как прошагала она свои дороги в минувшем времени.

« Последнее редактирование: 31 Марта 2019, 17:40:46 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2829 : 31 Марта 2019, 16:08:19 »

-->
хотя там всё почти по-Махарши и его бызмысленному состоянию атмана:

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/162997/read
- Чевенгур 2463K - Андрей Платонович Платонов

для Платонова происходящая революция предвещает другую, «космическую интеллектуальную революцию», когда «мысль легко и быстро уничтожит смерть своей систематической работой - наукой».
...
Стоит открыть любой рассказ или повесть этого писателя - и вас вскоре пронзит печальный звук, томящийся над землей Платонова. На этой земле все умирает: люди, животные, растения, дома, машины, краски, звуки. Все ветшает, стареет, тлеет, «сгорает» - вся живая и неживая природа. На всем в его мире лежит печать «замученности смертью». В повести «Происхождение мастера» (1927), являющейся первой частью романа «Чевенгур» (1928-1929), отец главного героя Саши Дванова, рыбак, «созерцая озеро годами... думал все об одном и том же - об интересе смерти». Сосредоточенность его «любопытного разума» на этой загадке приводит к тому, что он бросается в озеро: «Втайне он вообще не верил в смерть, главное же, он хотел посмотреть, что там есть».

В истории русской философии был мыслитель, который все свое учение сфокусировал на преодолении человечеством его «последнего врага» - смерти. Речь идет о Н. Ф. Федорове (1829-1903), авторе двухтомной «Философии общего дела», которая оказала влияние на формирование мировоззрения еще совсем молодого Платонова. Признавая вслед за рядом естествоиспытателей и философов внутреннюю направленность природной эволюции к порождению разума, Федоров сделал радикально новый вывод о необходимости сознательного управления эволюцией: объединенное, братское человечество призвано, по его мнению, овладеть стихийными разрушительными силами вне и внутри себя, выйти в космос и стать его активным преобразователем (проект «регуляции природы»). Но главной задачей будет окончательная победа над смертью - обретение человечеством бессмертного статуса, причем в полном составе прежде живших поколений («научное воскрешение»).
..
У Платонова как бы оживают эсхатологические народные чаяния, но с той существенной поправкой, что «будущий век» предполагается построить самим, а не получить сверхъестественным образом: «Александр... верил, что революция - это конец света. В будущем же мире мгновенно уничтожится тревога Захара Павловича, а отец-рыбак найдет то, ради чего он своевольно утонул (т. е. разгадку смерти. - С.С.). В своем ясном чувстве Александр уже имел тот новый свет, но его можно лишь сделать, а не рассказать». И действительно - Александр Дванов со своими товарищами участвует в немедленном осуществлении этого «будущего мира».
..
Смерть, много смертей: дух покидает тело, выцветают глаза, «превращаясь в круглый минерал», отражающий небо, - то ли человек возвращается в природу, то ли природа в человека. Непостижимость перехода от чуда живой жизни к бездыханному телу притягивает, почти завораживает автора. Куда исчезает вся рабочая фабрика тела, изощренность инстинкта, расчет ума, трепет души, кишение памяти, вместившей целый мир? Эта загадка заставляет Платонова бесконечно представлять в своих произведениях мгновение перехода от жизни к смерти. Тем она, конечно, не решается, но настойчиво ставится перед чувством и размышлением читателя.
...
Платонов неуклонно подводит читателя к мысли, что чевенгурцы являют собой какую-то карикатуру на прежних правоверных жителей города. О последних в свое время было сказано, что они «ничем не занимаются, а лежа лежат и спят... сплошь ждут конца света».

Лежат, спят, ждут преображения всего мира, который должен наступить в коммунизме, и ревнители новой веры.

«Теперь жди любого блага, - объяснял всем Чепурный. - Тут тебе и звезды полетят к нам, и товарищи оттуда спустятся, и птицы могут заговорить, как отживевшие дети, - коммунизм дело нешуточное, он же светопреставление».


Итак, обнялись чевенгурцы в проникновенной «классовой ласке», затихли в ожидании чуда полного преображения всего мира.

Но чуда не наступает. Накал одной веры не может приостановить действие природных законов, отменить болезнь, горе, смерть.

Когда Яков Титыч, старейшина из «прочих», чуть не умирает, все в полной растерянности. «Ты, Яков Титыч, живешь не организационно», - придумал причину болезни Чепурный. «Чего ты там брешешь? - обиделся Яков Титыч. - Организуй меня за туловище, раз так. Ты тут одни дома с мебелью тронул, а туловище как было, так и мучается».

Мудрый старик указывает на поверхностность того «ученого» анализа зла и путей борьбы с ним, который приняли на веру чевенгурцы: дело, оказывается, не только в имуществе, главное зло - в слепом, смертоносном законе природы, живущем в самих людях. И Чепурный начинает это осознавать, но ему труднее Якова Титыча, его понимание сопровождается мучением: ведь на нем ответственность за просчет.

Не получилось в Чевенгуре «отживевших детей». Умирает больной ребенок у женщины. Она безумно тоскует и хочет, чтобы он хоть на минуту ожил и взглянул на нее. И начинаются страшные манипуляции Чепурного с трупиком - яростные, тщетные попытки совершить чудо, как бы подтверждающее чевенгурский коммунизм.

Осуществление высшего блага - и вдруг смерть ребенка? «Какой же это коммунизм?
- окончательно усомнился Копенкин и вышел на двор, покрытый сырой ночью. - От него ребенок ни разу не мог вздохнуть, при нем человек явился и умер».

Со смертью ребенка и пришел конец чевенгурскому коммунизму, а нападение вражеского отряда - завершение этого конца. Город разрушен. Лишь Саша Дванов отправляется на родину, к озеру, где хранится «теплеющий след существования отца». И в этот след, в расстелившуюся волну уходит Саша. Другого пути воссоединения с отцом не открыло ему чевенгурское товарищество, что забрело не туда.

Раз из труда выходили до сих пор только вещи, разъединяющие людей, то долой труд! И не дошли чевенгурцы до мысли, что труд можно оборотить против самой смерти, на укрощение стихийных сил, на пересоздание себя и мира.


И да позволено будет предположить, что шквал, начисто сносящий город и всех его жителей, мог мыслиться Платоновым в русле федоровских воззрений как финальная катастрофа, которая неизбежно ждет человечество, если оно не придет в «разум истины», не поймет необходимость пересоздания природного порядка в иной, братский, бессмертный строй бытия.

Бессилие воскресить умершего «карается» в романе всеобщей погибелью.
...
Пока Чепурный помогал мальчику пожить еще одну минуту, Копенкин догадался, что в Чевенгуре нет никакого коммунизма – женщина только что принесла ребенка, а он умер.

...
Копенкин и его конь Пролетарская Сила - наиболее колоритные персонажи романа. А Пролетарская Сила к тому же как будто вышел из богатырской былины. В связи с образами Копенкина и его коня возникает цепь ассоциаций, уходящая корнями в богатую мифологическую традицию, начиная от средневековых рыцарей-паломников ко гробу господню, искателей святого Грааля, до Дон-Кихота с Росинантом.

Как Дон-Кихот сражается с ветряными мельницами, так и Копенкин сечет саблей «вредный воздух»: вносит неразбериху в сигналы, которые буржуи по радио пускают.


Нет рядом немедленного врага, на которого можно излить свое исходящее бессильной и потому яростной жалостью сердце, и он рубит придорожные кусты за то, что они недостаточно тоскуют по Розе. Могила Розы - центр земли для Копенкина, к ней ведут все дороги, потому и едет Копенкин, куда глаза глядят, куда верный конь вывезет.

Однако в его безумных на первый взгляд действиях и речах своя правда. Роза Люксембург не просто Прекрасная Дама рыцаря революции: «...он считал революцию последним остатком тела Розы Люксембург и хранил ее даже в малом».

Не Роза - от революции, а революция - от Розы. Роза - как бы Грааль, а революция - капля из этого святого сосуда. В Копенкине - высокий пафос, но наполнение его совершенно смехотворно.

Энтузиазм борьбы за обретение Абсолюта облекся в псевдорелигиозные формы. В жалкой эпопее Копенкина сохранены структуры рыцарской христианской мистики и героического крестового средневековья. Небо всеобщего блаженства берется штурмом, истреблением «неверных».
....
..
Утром было большое солнце, и лес пел всею гущей своего голоса, пропуская утренний ветер под исподнюю листву. Захар Павлович заметил не столько утро, сколько смену работников – дождь уснул в почве, его заместило солнце; от солнца же поднялась суета ветра, взъерошились деревья, забормотали травы и кустарники и даже сам дождь, не отдохнув, снова вставал на ноги, разбуженный щекочущей теплотой, и собирал свое тело в облака.

Захар Павлович положил в мешок свои деревянные изделия – сколько их в нем уместилось – и пошел вдаль, по грибной бабьей тропинке. На бобыля он не посмотрел: мертвые невзрачны; хотя Захар Павлович знал одного человека, рыбака с озера Мутево, который многих расспрашивал о смерти и тосковал от своего любопытства; этот рыбак больше всего любил рыбу, не как пищу, а как особое существо, наверное знающее тайну смерти.

Он показывал глаза мертвых рыб Захару Павловичу и говорил: «Гляди – премудрость». Рыба между жизнью и смертью стоит, оттого она и немая и глядит без выражения; телόк ведь и тот думает, а рыба нет – она все уже знает».


Созерцая озеро годами, рыбак думал все об одном и том же – об интересе смерти. Захар Павлович его отговаривал: «Нет там ничего особого: так, что-нибудь тесное». Через год рыбак не вытерпел и бросился с лодки в озеро, связав себе ноги веревкой, чтобы нечаянно не поплыть.

Втайне он вообще не верил в смерть, главное, же, он хотел посмотреть – что там есть: может быть, гораздо интересней, чем жить в селе или на берегу озера; он видел смерть как другую губернию, которая расположена под небом, будто на дне прохладной воды, – и она его влекла.

Некоторые мужики, которым рыбак говорил о своем намерении пожить в смерти и вернуться
, отговаривали его, а другие соглашались с ним: «Что ж, испыток не убыток, Митрий Иваныч. Пробуй, потом нам расскажешь». Дмитрий Иванович попробовал: его вытащили из озера через трое суток и похоронили у ограды на сельском погосте.
...

Тоска Захара Павловича была сильнее сознания бесполезности труда, и он продолжал тесать колья до полной ночной усталости. Без ремесла у Захара Павловича кровь от рук приливала к голове, и он начинал так глубоко думать о всем сразу, что у него выходил один бред, а в сердце поднимался тоскливый страх.

Бродя днем по солнечному двору, он не мог превозмочь свою думу, что человек произошел из червя, червь же – это простая страшная трубка, у которой внутри ничего нет – одна пустая вонючая тьма. Наблюдая городские дома, Захар Павлович открыл, что они в точности похожи на закрытые гробы, и пугался ночевать в доме столяра.
...

таки пособие начинающим ioгцам-медитаторам , атман есть - думать не надо

Цитата:
«Гляди – премудрость». Рыба между жизнью и смертью стоит, оттого она и немая и глядит без выражения; телόк ведь и тот думает, а рыба нет – она все уже знает».

« Последнее редактирование: 01 Апреля 2019, 01:33:03 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2830 : 01 Апреля 2019, 00:51:20 »

о «дудке пролетарской ненависти»
<a href="https://www.youtube.com/v/vOtBfZKCiFI" target="_blank">https://www.youtube.com/v/vOtBfZKCiFI</a>


и о Нашей Великой Науке
<a href="https://www.youtube.com/v/n4XeOKoDT1c" target="_blank">https://www.youtube.com/v/n4XeOKoDT1c</a>

Цитата:
Русская мозаика LENR
, http://www.second-physics.ru/reviews/LENR-ru.pdf

10. Деятельность комиссии по лженауке: назад в СССР

Давайте ненадолго прервёмся в описании экспериментов и на время вернёмся в прошлое.
Необходимо рассказать, в каких внешних условиях было получено большинство
описываемых работ. Современную практику науки на постсоветском пространстве
невозможно рассматривать вне контекста истории советской науки и всего советского
общества в целом. Кратко этот контекст можно описать одним словом: несвобода.

Учёный не имел права свободно выражать свои воззрения не только в области политики и
общественной жизни. Было время, когда советский учёный мог быть физически уничтожен за
те или иные научные убеждения. Мы все оплакиваем судьбу Джордано Бруно. Но мы уже
почти забыли, как в 30-40-е годы в СССР учёных расстреливали "за идеалистические и
позитивистские воззрения" (а к ним приравнивали и приверженность идеям теории
относительности)
, лишали права публикаций, не говоря уже о том, что, как само собой
разумеющееся, не выпускали за границу. Целые разделы науки были в своё время под
запретом (кибернетика, генетика). Направления же науки и техники, которые были
необходимы для победы в холодной войне, получали приоритетное направление, хотя учёных
и инженеров часто не спрашивали, согласны ли они повышать обороноспособность страны:
космическая техника, например, рождалась в "шарашках" (конструкторские бюро, в которых
работали инженеры-заключённые).


После смерти Сталина массово расстреливать перестали, но продолжали травить и сажать в
психушки. Партия определяла, какие направления науки передовые, а какие реакционные.
Закрытым распоряжением в 60-е годы запретили принимать к публикации статьи,
критикующие специальную теорию относительности. Академия наук исполняла любой
идеологический заказ.

В начале 90-х вследствие массового отъезда из страны наиболее дееспособных учёных
потенциал науки был заметно подорван, и многие оценивают эти потери как невосполнимые.
Однако престарелые учёные-администраторы, в основном оставшиеся на своих высоких
постах, продолжали руководить остатками советской науки, как умели.


После распада СССР наука почти перестала финансироваться по сравнению с прежними
временами. За остаток бюджетных финансовых потоков, однако, развернулась борьба. Так
что не стоит удивляться, что в один прекрасный день в России появился орган, который под
предлогом борьбы с лженаукой и фальсификациями
стал вести борьбу среди прочих со
следующими направлениями:

 - Торсионные взаимодействия;
 - Низкоэнергетические ядерные реакции.

Примечательно, что возглавил созданную в 1998 году комиссию по лженауке РАН бывший
парторг Эдуард Кругляков, а главным идеологом стал В.Л.Гинзбург, которому уже тогда
было больше 80. В публикациях этой комиссии те учёные, которые отваживались заниматься
этими опальными темами, открытым текстом объявлялись невеждами, мошенниками и
лжеучёными, а сами критические статьи, публикуемые в том числе в ведущих физических
журналах России, были уже не в жанре корректной научной статьи, а в жанре фельетона.

Часто эти статьи писали люди, не являющиеся специалистами
в критикуемых областях
исследований, и потому не имеющие никаких научных целей при написании таких статей (а
критиковали они целые области, и холодный термояд в целом в том числе). Как следствие,
такие критические статьи изобилуют общими утверждениями, но содержательная критика в
них очень поверхностна, неконкретна, иногда содержит грубые ошибки.

Вот цитата из отчёта академика Э.П.Круглякова [Кругляков 1999] (занимавшегося проектом
«горячего» термояда до своего назначения на пост главы комиссии по лженауке), из которой,
в принципе, вполне ясна и понятна мотивация такой борьбы:

“В истории с холодным синтезом Российская Академия наук оказалась
непоследовательной, «благословив» в январе 1996 г. Межведомственный
координационный совет по проблеме “холодный ядерный синтез”.

Непоследовательность вышла нам боком. Нам объясняли, что это небольшая
кучка людей, которые никому не мешают. Увы, это не так. Воинствующие
невежды уже обратились в правительство с требованием дать им средства на
сооружение опытно-промышленной установки холодного ядерного синтеза.”

А это цитаты из статьи в ведущем российском физическом журнале «Успехи физических
наук» [Аржанникова 1999]:

“Беспринципность никогда не доводила до добра. Десять лет складывалось
странное обособленное сообщество, "производившее" противоречивые,
ошибочные и просто безграмотные работы. Традиционная наука брезгливо
взирала на деятельность этой "секты" и никак не высказывала своего отношения.”
“Пора, наконец. Российской академии наук и Минатому высказаться! Молчание
лишь поощряет неучей и авантюристов на новые "подвиги"”.

По отношению к новым областям исследований такая критика в духе партийной передовицы
30-х годов
ничего, кроме вреда для науки, принести не может. Но хуже всего то, что такие
методы не встречают массового отпора среди учёных России. Недавно в США был подан иск
Рузи Талейярхана против авторов публичных утверждений о фальсификации результатов его
экспериментов «пузырькового» термояда. Это произошло после того, как независимое
закрытое расследование, проведённое университетом, где работает Талейярхан, сняло все
подозрения с учёного. Ни такое расследование, ни такой иск в современной России, к
сожалению, непредставимы. Бездоказательные обвинения в мошенничестве, т.е. клевета,
причём со стороны президиума академии наук - к этому в России уже привыкли.
Отсутствие
этических ограничений, катастрофа с уровнем финансирования науки, а также
продолжающийся отток из России молодых способных учёных дают основания
предположить, что настоящий обзор, если и будет иметь развитие в будущем в плане новых
результатов, едва ли будет содержать новые фамилии молодых исследователей.

И, конечно же, наиболее тяжёлым катком прокатилась комиссия по исследованиям спин-
торсионных взаимодействий, которым в данном обзоре тоже уготовано своё место.
Отношение самих учёных к этой деятельности комиссии вполне однозначное - её окрестили
инквизицией, и критика академиков, конечно, без ответа не остаётся. Настроение же
исследователей LENR в России и предположения о перспективах получения поддержки от
властных структур варьируются от полного пессимизма ("в России никого ничего не
интересует, кроме воровства") до надежды, что интерес всё-таки появится. Последние
события из Японии такой надежды, безусловно, добавили.

Есть и ложка мёда в текущем положении учёных в России и других странах бывшего СССР,
правда, очень своеобразная. Оставшись фактически без финансирования и планов
исследований, спускаемых сверху, те исследователи, которые не ушли из науки совсем,
получили возможность делать то, что хотят. Получилась ситуация голодной свободы,
непредставимая на Западе, где учёные связаны довольно жёсткими обязательствами перед
теми, кто финансирует их исследования. С одной стороны, качественные результаты на
коленке получить сложно, с другой стороны, на остатках старого оборудования и случайном
доступе к современному оборудованию, при наличии энтузиазма и должной квалификации в
некоторых областях можно сделать не меньше, чем делали ведущие исследователи в
прошлые времена расцвета советской науки.
Эта ситуация свободы учёных, брошенных на
произвол судьбы, по-видимому, и способствовала появлению результатов, описываемых в
этом обзоре. Никакие академики не могут помешать исследователю, которому уже нечего
терять, исследовать то, что он хочет.

этот же автор был тут

Цитата:
http://www.wame.su/base/science/torsion_fields/the-destruction-of-torsion-studies-in-russia.php

В.А.Жигалов. Уничтожение торсионных исследований в России. Независимое расследование

https://lenr.ru/ - не фурычит

Цитата:
https://lenr.su/

Технология дешевой и экологически чистой энергии для всех, назло мировому империализму. Холодный Синтез - в каждый дом!

https://lenr.su/who-we-are/

КОМАНДА ПРОЕКТА LENR ENERGY

https://lenr.su/forum/index.php?threads/demonstracija-e-cat-andrea-rossi-31-janv-2019.300/

Демонстрация E-CAT Andrea Rossi 31 янв 2019

Юзиков Виталий Алексеевич
https://uva62.livejournal.com/32942.html

Демонстрация Ecat SK, сделанная LIVE 31 января 2019 года, с участием Андреа Росси и Фрэнка Акланда.
Ниже приводится описание основных моментов того, что говорилось на видотрансляции промышленной демонстрации нового продукта — энергоисточника Ecat SK.

Самое главное, что мы скажем сегодня вам, это то что установка E-Cat SK доступна сегодня для промышленного применения. Если ваш бизнес требует надежного источника тепла, мы предлагаем его по конкурентоспособным ценам и расскажем, как связаться с нами.

Далее Росси показывает промышленный модуль 22 кВт с размерами 40х45х93 см, в которой находится вся начинка, а также элемент дистанционного управления, потому что когда мы устанавливаем установки, то они управляются дистанционно из нашей штаб-квартиры.

Элемент дистанционного управления управляет 10-ю модулями ECat мощностью 200 кВт (габариты 4,0 х 0,45 х 0,93м). Далее Росси показывает входящий и выходящий патрубки для нагреваемой воды и дозиметр.

Далее Росси говорит, что камера, установленная внутри, покажет, как реактор работает и в конце он проведет расчеты мощности. Конечно, это не научная презентация, это коммерческое представление, и мы гарантируем эффективность установки.

Далее едет демонстрация видеопотока от реально работающего модуля. Экран настроен на семь окон, дающее представление о рабочем состоянии
...
« Последнее редактирование: 01 Апреля 2019, 01:35:39 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2831 : 01 Апреля 2019, 14:41:12 »

к радости анархисток немного об анархии в коммунистическом строительстве хаоса и неразберихи

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/407684/read
- Черная книга коммунизма 7054K - Карел Бартошек - Анджей Пачковский - Николя Верт - Стефан Куртуа - Жан-Луи Панне
, https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=5684693 - Стефан Куртуа. Николя Верт. Жан-Луи Панне. Анджей Панковский. Карел Бартошек. Жан-Луи Марголен. - Черная книга коммунизма. Преступления. Террор. Репрессии [2001, FB2/DOCX/PDF, RUS]

Самое ужасное, что существует на белом свете, — это извращение прекрасного. Большевистский режим родился из революционной решительности, на словах вдохновляемой гуманистическими идеалами. Ленинцы были убеждены, что только насилие является универсальным и единственным средством осуществления этих идеалов.

Большевизм и фашизм — две стороны одной и той же медали. Медали вселенского зла. Целью большевистского террора было создание якобы идеального бесклассового общества, идеологически чистого, как дистиллированная вода. Гитлеровский террор был более предсказуемым: очистить для начала Европу, а затем и весь мир от неполноценных народов, прежде всего славян и евреев. Славяне и евреи, затем желтые и черные — это ясно и понятно: на планете Земля должны жить только «белокурые бестии».

В политическом завещании Ленина, которое затем стало 58-й статьей Уголовного кодекса СССР 1926 года, первый пункт определял любое действие или бездействие, служащее ослаблению власти, преступлением. Вместо презумпции невиновности — презумпция виновности. Ибо «кто не с нами, тот против нас». Люди с первого дня гражданской войны, развязанной Лениным, стали жить в условиях тиранической, уголовной анархии.

Кажется, несовместимы эти понятия — чудовищная деспотия и анархия. Увы, это было так. Любой негодяй-чекист мог единолично приговорить к смерти любого классово неполноценного, по его определению, человека. Сталин «демократизировал» этот процесс, упорядочил уголовную анархию, доведя число негодяев до «троек». Именно благодаря анархии преступная власть стала как бы невидимой и всегда праведной: власть хорошая, люди плохие.


В итоге высшим средством созидания стала борьба всех со всеми и за все. Вспомним эту абсурдистику. В СССР боролись с буржуазной идеологией и традицией, боролись за повышение производительности труда и партийности искусства, за «нового человека» и с пережитками прошлого… Вели нескончаемые «битвы за урожай», за сверхплановый выруб леса и распашку целины, за 100 %-ную коллективизацию и за «мир во всем мире».

Гитлеризм кристально ясен, как бандит-насильник. Фашисты демонстративно сжигали книги на площадях, коммунисты сожгли их в сотни раз больше, но тайно, по списочкам, с обязательной точностью. Кстати, сжигание книг, прежде всего Библии, Корана, произведений Достоевского, сотен других авторов, началось по инициативе Крупской, жены Ленина.

Как известно, все режимы, в том числе и демократические, во время войны прибегают к «информационной автаркии», ограничивают распространение информации, свободу передвижения людей и идей. Большевизм это сделал политической константой мирного времени. Радио глушили, свирепость цензуры доходила до абсурда, выезд за границу был закрыт, жены неверных мужей бегали в парткомы, где их, неверных мужей, «воспитывали». Не случайно же Ленин запретил все «буржуазные» газеты, издавались только коммунистические. Партия решала, какие книги читать, какие песни петь, о чем говорить, как говорить и зачем говорить.

Контроль над информацией и закрытие границ, ГУЛАГ и беззаконие, прочие издевательства над живой жизнью служили тому, чтобы псевдореальность воспринималась людьми как подлинная реальность.

Перевоспитание масс было доведено до такой степени, что люди перестали «быть», а начали «казаться», играть верноподданническую роль везде и во всем. В миру нельзя было показать, что ты не веришь своим глазам и ушам, что белое — это черное, с языка рефлекторно срывалась одна ложь. Житие во лжи стало обязательно-принудительным, и потому набатно-солженицынское «Жить не по лжи» стало национальной идеей по демонтажу тоталитаризма: хирение и вырождение последнего стало явью во времена гласности, столь памятной многим и столь дорогой лично мне.

Советский Союз после гитлеровского разбоя — все эти ужасы, даже вмесе взятые, не идут ни в какое сравнение с тем, что представляла из себя наша Родина после семи неполных лет ленинской тирании. Россия и ее народ были ограблены до нитки. Золото, бриллианты, валюта были прикарманены высшей партийной кастой для «мировой революции», но прежде для самих себя.

Физически было уничтожено дворянство. Уничтожено купечество, предприниматели, интеллигенция, цвет армии — офицерство. Перебиты миллионы крестьян, стерт в порошок рабочий класс, от имени которого якобы и вела свои бандитские дела ленинская шайка.

Экономика развалилась. Погиб лучший в мире речной флот, гордость российского купечества. Замерли, заросли бурьяном лучшие в мире железные дороги. Порушена, превращена в прах лучшая в мире банковская система. Разграблены и изничтожены тысячи лучших в мире аграрных хозяйств, в которых производительность труда и урожайность были выше, чем в Западной Европе и Америке.
Замерла лучшая в мире система народного образования, созданная Александром II и усовершенствованная Столыпиным.

Среди большевиков Сталин был хитрее всех, коварнее всех, рассчитывал свои действия на годы вперед, знал тюремную и ссыльную жизнь, обладал невероятной, фантастической памятью, натренировался фотографически читать тексты, терпеть не мог ни оппонентов, ни конкурентов, в чем схож с Лениным, виртуозно матерился, в быту был скромен, осмотрителен, патологически ненавидел революционеров всех мастей, в том числе и своего учителя Ленина, особенно его жену Крупскую.
Но, как законченный циник и прагматик, лучше других понимал, что в единоличные вожди можно въехать только на спине Ленина, поэтому объявил себя лучшим его учеником, продолжателем дела, вбил в мозги партийцев, что «Сталин — это Ленин сегодня».

В истории не было большего руссконенавистника, русофоба, чем Ленин. К чему бы он ни прикасался, все превращалось в кладбище. В человеческое, социальное, экономическое… Все ограблены — и живые, и мертвые. Ограблены даже могилы. Все разворовано. Все оболгано. Все уничтожено.

Ленин — патологический мракобес религии атеизма. Почему мы забываем о мегамракобесии марксизма-ленинизма? Разве не первым в мире патриарх Тихон уже 19 января 1918 года предал анафеме большевиков и страстно призвал верующих «не вступать с извергами рода человеческого в какое-либо общение»?


Ущербность всей советской и постсоветской марксологии, как истинной, т. е. критической, так и мнимой, т. е. апологетичной, просматривается в ее запредельно материалистическом уклоне, атеистической предрасположенности. Все то же топтание на марксовом информационном поле. Все одни и те же: Гегель, Фейербах, Кант, Лассаль.

Идеологический монополизм обеспечивал всеобщий контроль за всеми и каждым. Умы и души идут по тому же разряду, что и вещи. Несогласные уничтожаются или изолируются. Свободный труд, свободная мысль, свободное слово упраздняются. Поиск истины под запретом. Наука и искусство большевизируются. Более того, в ранг идеологических сфер переводятся агрономия, медицина, электроника — все и вся.

...
ВЧК разместилась неподалеку от Кремля, на Большой Лубянке, в здании бывшей страховой компании. Здесь она и оставалась под разными наименованиями — ГПУ, ОГПУ, НКВД, МГБ, КГБ — вплоть до падения советского режима. С шестисот чекистов, работавших в московском «Большом Доме» в марте, штат ВЧК вырос к июлю 1918 года до двух тысяч человек (без учета особых отрядов). Цифра впечатляющая, если знать, что Наркомат внутренних дел, ведавший делами местных Советов по всей стране, насчитывал к этому времени всего четыреста сотрудников.

Первую крупную операцию ВЧК провела в ночь с 11 на 12 апреля 1918 года: ее особые войска численностью более тысячи бойцов атаковали два десятка московских зданий, захваченных анархистами. После нескольких часов ожесточенной борьбы было арестовано 520 членов анархиствующих групп. 25 человек из этого числа были расстреляны на месте как «бандиты» — определение, которое с этих пор стало прилагаться к бастующим рабочим, к дезертирам, скрывающимся от воинской повинности, а также к крестьянам, восстающим против реквизиций.

...
В январе — апреле 1949 года в Париже состоялся суебный процесс, в котором столкнулись Виктор Кравченко, бывший советский крупный функционер, автор нашумевшей книги «Я выбрал свободу», раскрывающей подлинную сущность сталинского строя, и коммунистическая газета «Lettres francaises», возглавляемая Луи Арагоном, пытавшаяся доказать лживость книги Кравченко и даже моральную нечистоплотность самого автора.

С ноября 1950 по январь 1951 года проходил, опять же в Париже, другой процесс между той же газетой и Давидом Руссе. Давид Руссе, литератор, бывший троцкист, депортированный нацистами в Германию, получил в 1946 году премию Ренодо за свою книгу «Концентрационный мир». 12 ноября 1949 года Руссе призвал всех бывших заключенных нацистских лагерей образовать комиссию для сбора сведений о советских концлагерях, и на него тут же набросилась коммунистическая пресса, отрицавшая само существование этих лагерей.

Вслед за призывом Руссе в «Figaro litteraire» 25 февраля 1950 года появилась статья «По поводу расследования о советских лагерях. Кто хуже, Сатана или Вельзевул?». Автором ее была Маргарет Бубер-Нейман, обладательница вдвойне страшного опыта пребывания и в нацистских лагерях, и в советских.

Против людей, пытавшихся пробудить человеческое сознание, вели систематическую борьбу, используя весь арсенал мощного современного государства. Их лишали возможности работать, на них клеветали, их запугивали. А. Солженицын, В. Буковский, А. Зиновьев, Л. Плющ были изгнаны из своей страны, А. Сахаров выслан в Горький, генерал Петр Григоренко помещен в психиатрическую больницу, болгарский диссидент Марков убит уколом отравленного зонта.

При таком давлении многие, не способные признать своим общество, где припеваючи живут доносчики и истязатели, не решались открыто заявить о себе. В уже цитированной нами повести «Все течет» Гроссман описал такое отчаянное положение. В отличие от евреев, о трагедии которых не давало забыть мировое еврейство, жертвы коммунизма и их близкие долгое время были лишены права на живую память, на поминальную молитву, на возмещение потерь — всё это было запрещено.

А когда, в отдельных случаях, палачам не удавалось скрыть правду о расстрелах, о концлагерях, об искусственно созданном голоде, они пытались обелить злодеяния, нанося на них аляповатый грим. Чтобы оправдать свое право на террор, они пользовались ходячей риторикой революционных фраз: «лес рубят — щепки летят», «нельзя сделать яичницу, не разбив яйца».

Владимир Буковский метко ответил на такие ухищрения, сказав, что он видел много разбитых яиц, но ни разу не отведал яичницы.


Самым худшим из этих приемов было, пожалуй, извращение языка. Магический словарь превращал систему концлагерей в систему перевоспитания, а палачей — в воспитателей, призванных сделать из людей старого, «прогнившего» общества «нового человека». Зеков — так называли заключенных в советских концлагерях — силой принуждали поверить в поработившую их систему. В Китае узники именовались «обучающимися»: они должны были обучаться правильному, партийному мышлению и отказаться от своих собственных неправильных убеждений.

Как это часто случается, ложь не обязательно бывает простой противоположностью, sensu stricto,[9] правды и держится на ее подпорках. Слова, вывернутые наизнанку, приобретают другой смысл, искажающий общую перспективу: мы сталкиваемся с социальным и политическим астигматизмом. Однако если деформированное коммунистической пропагандой зрение можно сравнительно легко исправить, то очень трудно возвратить правильное восприятие действительности. Предрассудки и предубеждения живучи. В своей массированной, беззастенчивой пропаганде, в основе которой лежит именно извращение языка, коммунисты действуют как борцы дзюдо: каждую атаку на них они превращают в контратаку, даже критику их террористических методов направляя против самих критиков. И каждый раз какой-нибудь перелицованный коммунистический догмат еще теснее сплачивает ряды активистов и сочувствующих. Так они перевернули первый принцип вероисповедания, сформулированный в свое время Тертуллианом: «Верую, ибо абсурдно».

Одураченные беззастенчивой контрпропагандой, многие интеллектуалы буквально проституируют себя.

В 1928 году Горький принимает предложение совершить «экскурсию» на Соловецкие острова, в экспериментальный концлагерь, который затем, по выражению Солженицына, «дал метастазы», породив систему ГУЛАГа. Об этих островах Горький написал восторженные слова, воздав заодно хвалу и советскому правительству, придумавшему этот лагерь.

Французский писатель, гонкуровский лауреат 1916 года, Анри Барбюс, за хорошие деньги, не колеблясь, принялся воскурять фимиам сталинскому режиму. В 1928 году он писал о «великолепной Грузии», той самой Грузии, где в 1921 году Сталин руками своего прислужника Орджоникидзе учинил форменную резню, той самой Грузии, где начал свою зловещую карьеру Берия, будущий шеф НКВД, изощренный интриган и садист.

В 1935 году Барбюс пишет апологетическую книгу «Сталин», становясь тем самым первым официальным сталинским биографом. Корыстолюбие, бесхарактерность, тщеславие, восхищение могучей силой, революционный пыл — каковы бы ни были мотивы, тоталитарные диктатуры всегда находили нужных им подпевал. Коммунистическая диктатура в этом смысле не отличается от других.


По отношению к пропаганде коммунистов Запад долгое время демонстрировал исключительную слепоту, объясняемую и наивным легковерием перед лицом изощреннейшей системы, и боязнью советской мощи, и цинизмом политиканов и дельцов.

Эта слепота проявилась в Ялте, когда Рузвельт отдал в руки Сталина всю Восточную Европу в обмен на формальное обещание, что тот как можно скорее проведет в этих странах свободные выборы. Прагматическая лживость присутствовала и в Москве, когда в декабре 1944 года генерал де Голль предал коммунистическому молоху несчастную Польшу, получив за то гарантии социального и политического мира, подтвержденные по возвращении в Париж Морисом Торезом.

...
Первый крутой поворот в официальном признании коммунистических преступлений произошел 24 февраля 1956 года. В тот вечер первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев поднялся на трибуну XX съезда Коммунистической партии Советского Союза. Заседание было наглухо закрыто для гостей, присутствовали только делегаты съезда. В полном молчании, ошеломленные, слушали они, как первый секретарь партии методично разрушал образ «отца народов», «гениального Сталина», бывшего на протяжении тридцати лет героем в глазах всего мирового коммунизма.

Этот доклад, известный как «тайный доклад Хрущева», стал основной точкой разлома современного коммунизма. Впервые коммунистический руководитель самого высокого ранга признавал официально, хотя только перед своими товарищей по партии, что режиму, захватившему власть в 1917 году, были свойственны «уклоны» самого преступного характера.

«Господин X» сокрушил одно из главных табу советского режима по многим соображениям. Главная его цель заключалась в том, чтобы приписать злодеяния коммунизма одному Сталину и таким образом ограничить вред, наносимый режиму подобным разоблачением. Равным образом его решение объяснялось и желанием нанести удар по клану сталинистов, сопротивлявшихся действиям Хрущева, которые противоречили методам их былого хозяина; впрочем, летом 1957 года эти люди были отстранены от всех высоких постов.

Заметим в этой связи, что в первый раз после 1934 года за их «политической смертью» не последовала смерть реальная, и, оценивая эту простую «деталь», можно понять, что мотивация Хрущева была более глубокой. Его, годами стоявшего во главе Украины, причастного к совершению и сокрытию огромного количества убийств, тяготила пролитая кровь. В своих воспоминаниях, несомненно приукрашивая себя, Хрущев так рисует свое душевное состояние:

«Меня мучила мысль: «Вот кончится съезд, будет принята резолюция, и всё это формально. А что дальше? На нашей совести останутся сотни тысяч безвинно расстрелянных людей…»».

И сразу же он резко упрекает своих товарищей:

«Как быть с прошлыми расстрелами и арестами? (…) Ведь мы уже знаем, что люди, подвергавшиеся репрессиям, были невиновны и не являлись врагами народа. Это — честные люди, преданные партии, революции, ленинскому делу строительства социализма в СССР. (…) Невозможно скрыть. Люди будут выходить из тюрем, приезжать к родным, расскажут родственникам, друзьям, товарищам, как всё было.

(…) Именно на (…) съезде мы должны чистосердечно рассказать всю правду о жизни и деятельности нашей партии (…) Когда от бывших заключенных партия узнает правду, нам скажут: позвольте, как же это так? Состоялся XX съезд, и там нам ни о чем не рассказали? И мы ничего не сумеем ответить. Сказать, что мы ничего не знали, будет ложь. (…) Даже у людей, которые совершили преступления, раз в жизни наступает такой момент, когда они могут сознаться, и это принесет им если не оправдание, то снисхождение».

Некоторые из этих людей, непосредственно принимавших участие в преступлениях Сталина и своим продвижением по карьерной лестнице обязанных уничтожению предшественников на высоких постах, выражали в какой-то степени сожаление — сожаление, конечно, деланное, небескорыстное, сожаление политиканов, но все же сожаление. Однако это вовсе не значило, что кто-то из них пытался остановить убийства. У Хрущева хватило на это решимости, хотя в том же 1956 году он не колеблясь двинул советские танки на восставший Будапешт.

В 1961 году на XXII съезде КПСС Хрущев говорил уже не только о жертвах среди коммунистов; он напомнил обо всех жертвах Сталина и даже предложил воздвигнуть им памятник в Москве. Это был явный подступ к черте, за которой пришлось бы затронуть сам принцип режима: монополию партии на абсолютную власть. Памятник никогда не был поставлен. В 1962 году первый секретарь разрешил публикацию «Одного дня Ивана Денисовича» Александра Солженицына, и не прошло двух лет, как 14 октября 1964 года Хрущев был насильственно смещен со всех своих постов. За этим, однако, не последовало его ликвидации, он тихо умер своей смертью в 1971 году.

Все аналитики признают решающее значение «тайного доклада», резко перечеркнувшего траекторию полета коммунизма XX века. Франсуа Фюре, порвавший в 1954 году с Французской коммунистической партией, писал в связи с этим:

«Итак, тайный доклад февраля 1956 года сразу же, как только он стал известен на Западе, решительно изменил статус коммунистической идеи во всем мире. Изобличающий преступления Сталина голос донесся не с Запада, он прозвучал из Москвы, из ее святая святых, из Кремля. Он принадлежал не коммунисту-отступнику, но первому коммунисту мира, главе Коммунистической партии Советского Союза. Вместо того, чтобы вызывать подозрения в предательстве, что происходило с прежними выступлениями экс-коммунистов, он был подтвержден всем авторитетом, каким наделяла партия своего вождя. (…) Могучая власть тайного доклада над умами подтверждается тем, что не нашлось никого, кто осмелился бы его опровергать».

Этот факт тем более парадоксален, что с самого начала многие современники предостерегали большевиков против подобных действий. С 1917–1918 годов внутри социалистического движения противостояли друг другу поверившие в «свет с Востока» и беспощадные критики большевиков.

Особенно споры касались методов Ленина: насилия, преступлений, террора. Несмотря на то, что в 20–50-е годы темная сторона большевистского эксперимента разоблачалась множеством свидетелей, жертв и специалистов по изучению режима в бесчисленных статьях и книгах, нужно было дожидаться, пока сами стоящие у власти коммунисты не признают, пусть осторожно и в ограниченных масштабах, эту реальность, чтобы в общественном мнении все шире и шире начало проявляться сознание истинности произошедшей драмы.

Признание коммунистов было половинчатым, поскольку касалось только пострадавших товарищей по партии, но все-таки это было признание. Оно снимало обвинение в клевете с прежних свидетельств и явилось первым подтверждением того, что каждый подозревал уже давно: коммунизм стал причиной многих трагедий России.

Руководители «братских партий» не торопились вступать на путь разоблачений. От первооткрывателя Хрущева они сильно отстали: надо было ждать годы, чтобы Коммунистическая партия Китая отделила в политике Мао на «великие заслуги» — до 1957 года — от «великих ошибок» последующих лет. Вьетнамцы увильнули от решения этого вопроса, осудив лишь геноцид, учиненный Пол Потом. Что же касается Кастро, тот вообще отрицал, что под его руководством совершались какие-либо насилия.

До того момента разоблачение коммунистических преступлений было делом либо врагов коммунизма, либо троцкистских или анархистских диссидентов; они не давали особенного эффекта. Желание изобличить преступников было так же сильно у тех, кто спасся от коммунистических убийц, как и у тех, кто вырвался из лап нацистов. Но их слушали плохо или не слушали вовсе.

Особенно это относится к Франции, где советский концентрационный опыт затронул непосредственно очень узкий круг людей, таких, например, как насильственно мобилизованные в германскую армию жители Эльзаса и Лотарингии. Показания свидетелей, труды независимых комиссий, созданных по инициативе отдельных личностей (как, например, упоминавшаяся выше комиссия Давида Руссе или «Комиссия по раскрытию правды о сталинском режиме»), тут же перекрывались барабанным боем коммунистических пропагандистов, сопровождаемым трусливым или равнодушным молчанием.

Это молчание, следовавшее за краткими вспышками интереса после появления таких неопровержимых свидетельств, как «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына, или «Колымские рассказы» Варлама Шаламова, или «Смертоносная утопия» Пин Ятхая, демонстрирует закоснелость западного общества перед лицом коммунистического феномена. До настоящего времени оно не хотело признавать, что коммунистическая система имеет, по сути, криминальный характер. Своим отказом оно способствовало распространению лжи, в том смысле, как это понимал Ницше: «Отказаться видеть то, что видишь, отказаться видеть что-то так, как оно есть».

Несмотря на все трудности, с которыми сталкивались приступающие к рассмотрению этого вопроса, такие попытки не прекращались. В 20–50-е годы исследования — за неимением более достоверных сведений, тщательно скрываемых советским режимом, — базировались в основном на свидетельствах перебежчиков. Эти свидетельства были спорными для историков, как всякие свидетельские показания.

К тому же они постоянно дискредитировались наемными или добровольными адептами коммунизма. Как можно было поверить в 1959 году описанию ГУЛАГа, данному перебежчиком из высших чинов КГБ, которое приводил в своей книге Поль Бартон? Да и что думать о самом Бартоне (настоящее имя Иржи Велтрусский), одном из организаторов Пражского антинацистского восстания 1945 года, принужденном бежать из своей страны в 1948 году? Однако сопоставление его сведений с данными ставших недавно доступными архивов показало, что Бартон в 1959 году был прав.
« Последнее редактирование: 02 Апреля 2019, 15:54:39 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2832 : 01 Апреля 2019, 15:11:09 »

-->
о научных достижениях совкостроителей и кобафилов

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/407684/read
- Черная книга коммунизма 7054K - Карел Бартошек - Анджей Пачковский - Николя Верт - Стефан Куртуа - Жан-Луи Панне
, https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=5684693 - Стефан Куртуа. Николя Верт. Жан-Луи Панне. Анджей Панковский. Карел Бартошек. Жан-Луи Марголен. - Черная книга коммунизма. Преступления. Террор. Репрессии [2001


В 70–80-е годы великий труд «Архипелаг ГУЛАГ», а следом «Узлы», посвященные революции в России, потрясали умы. Это было потрясение литературой, потрясение гениальностью летописца, раскрывшего всю страшную суть описываемой им системы.

Но Солженицын с большим трудом пробивал защитный покров лжи, наталкиваясь на сильное сопротивление; некоему журналисту из влиятельной французской газеты даже пришло в голову сравнить Солженицына в 1975 году с Пьером Лавалем, Дорио и Деа,[10] «принимавшими наци, как освободителей».

Тем не менее свидетельство Солженицына первым пробило брешь в равнодушии общества, наравне с шаламовскими рассказами о Колыме и книгой Пин Ятхая о Камбодже.


Совсем недавно один из ведущих советских диссидентов времен Брежнева Владимир Буковский выступил с еще одним громким протестом (известным под названием «Процесс в Москве»), требуя осудить действия коммунистического режима на новом Нюрнбергском процессе. Книга Буковского имела заслуженный успех на Западе. Одновременно пышным цветом расцвели и реабилитирующие Сталина публикации.

Какие же мотивы могут сейчас, в самом конце XX века, побудить нас к реанимации исследований в этой области, столь трагической, столь мрачной, столь чреватой полемикой? Сегодня архивы не только подтверждают отдельные свидетельства, но и позволяют идти гораздо дальше.

Тайники карательных органов бывшего Советского Союза, бывших стран народной демократии Камбоджи проливают свет на ужасающую реальность: массовый и систематический характер террора, который в огромном большинстве случаев смыкался с преступлениями против человечности.

Настал час подойти научно — с документированными неопровержимыми фактами, освободившись от всяких политико-идеологических нагрузок, — к решению периодически возникающего перед всеми наблюдателями вопроса: какое место занимают преступления в коммунистической системе?
...
Интеллигенция — еще одна социальная группа, ставшая жертвой Большого террора, о которой мы располагаем относительно полной информацией. Сложившись как вполне определенная социальная группа, русская интеллигенция с середины XIX столетия всегда была в центре сопротивления деспотизму и насилию. Естественно, она подверглась «чистке» в первую очередь и в особенности жестоко.

Следует различать несколько волн репрессивных действий: репрессии 1922 и 1928–1931 годов, которые были относительно умеренными, а также репрессии марта-апреля 1937 года, когда кампания в прессе обличала «уклонизм» в области экономики, истории, литературы. На самом же деле под прицелом оказались все области знания и творчества, соперничество и борьбу амбиций выдавали за антисоветские доктрины и враждебные политические установки.

Так, в области исторической науки все ученики Покровского, умершего в 1932 году, были арестованы. Профессора, читающие общие лекции и выходящие таким образом на большие студенческие аудитории, были особенно подвержены ударам, о малейшем их критическом высказывании тут же сообщали прилежные стукачи.

Университеты, институты и академии были основательно «вычищены», в особенности в Белоруссии (где 87 из 105 академиков были арестованы как «польские шпионы») и на Украине.
В этой республике первая «чистка» «буржуазных националистов» была проведена в 1933 году: тысячи представителей украинской интеллигенции были арестованы
за «превращение украинской Академии наук, Института Шевченко, Сельскохозяйственной академии, Украинского института марксизма-ленинизма, так же, как Народных комиссариатов просвещения, земледелия и юстиции, в оплот национализма и контрреволюции» (речь Постышева 22 июня 1933 года).

Большой террор 1937–1938 годов завершил операцию, начавшуюся четырьмя годами раньше.

Под волну репрессий попали в эти годы также научные круги, не имеющие прямого отношения к политике, идеологии, экономике или обороне.

Самые большие авторитеты в аэронавтике, такие, как авиаконструктор Туполев или стоявший у истоков первой советской программы по освоению космического пространства Королев, были арестованы и сосланы в одну из спецчастей НКВД, описанную Солженицыным в романе «В круге первом».

Также почти полностью (27 из 29) были арестованы астрономы Пулковской обсерватории, почти все ученые, занимающиеся статистикой в Центральном статистическом управлении, так как они осмелились отказаться от публикации сфальсифицированных результатов Всесоюзной переписи населения и тем самым осуществили к январю 1937 года «глубокое нарушение элементарных основ статистической науки и правил управления»;

под прицелом оказались также многочисленные лингвисты, которые выступили против официально одобряемой Сталиным теории лингвиста-марксиста Марра;[32] сотни биологов, которые противились шарлатанству «официального биолога» Лысенко.[33]

Среди наиболее известных жертв — директор Института генетики профессор Левит, директор Института зерна Тулайков, ботаник Яната и президент Сельскохозяйственной академии им. Ленина, крупный ученый, академик Вавилов, арестованный 6 августа 1940 года и умерший в тюрьме 26 января 1943 года.

Обвиненные в защите буржуазной или враждебной точки зрения, в уходе от «норм социалистического реализма», писатели, публицисты, театральные деятели, журналисты заплатили тяжелую дань в годы «ежовщины».

Около двух тысяч членов Союза писателей были арестованы, сосланы в лагеря или расстреляны.

Среди них — автор «Одесских рассказов» и «Конармии» Исаак Бабель (расстрелянный 27 января 1940 года), писатели Борис Пильняк, Иван Катаев, поэты Николай Клюев, Николай Заболоцкий, Осип Мандельштам, Гурген Маари, Тициан Табидзе.

Арестованы были также музыканты (композитор Джелаев, дирижер Миколадзе), из театральных деятелей среди первых необходимо назвать великого режиссера Всеволода Мейерхольда.

В начале 1938 года театр Мейерхольда был закрыт как «враждебный советскому искусству». Отказавшись от публичного признания своих ошибок, В. Мейерхольд был арестован в июне 1939 года, его пытали и казнили 2 февраля 1940 года.


...
Историки обычно связывают начало диссидентского движения с первым публичным политическим процессом постсталинистской эпохи — судом над писателями Андреем Синявским и Юлием Даниэлем, осужденными в феврале 1966 года соответственно на семь и пять лет лагерей.

5 декабря 1965 года, вскоре после ареста писателей, в Москве на Пушкинской площади прошла демонстрация в их поддержку, собравшая около пятидесяти человек.

Диссиденты — несколько сотен представителей интеллигенции в середине 60-х и от тысячи до двух в апогее их выступлений десятилетие спустя — положили начало движению, в корне отличному от всех, заявлявших о себе прежде.

Вместо того чтобы отвергать законность самого режима, они требовали строгого соблюдения советских законов, Конституции и подписанных СССР международных соглашений.

Особенности деятельности диссидентов были в полном согласии с этим новым принципом: отказ от нелегального положения, полная гласность, широчайшая информация обо всех своих акциях, как можно более частые пресс-конференции с привлечением иностранных корреспондентов.

В неравной борьбе между горсткой диссидентов (всего несколько сотен человек) и советским государством решающим оказалось мнение международного сообщества. В особенности это мнение сформировалось после появления на Западе в конце 1973 года книги Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» и последующего выдворения писателя из Советского Союза.

За несколько лет благодаря деятельности диссидентов вопрос о правах человека в СССР превратился в одну из важных международных проблем и стал центральной темой открывшейся в 1973 году в Хельсинки Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе.


Заключительный акт Конференции, подписанный представителями СССР, укрепил позиции диссидентов, которые организовали в нескольких городах, где существовали их группы (Москве, Ленинграде, Киеве, Вильнюсе и др.), так называемые комитеты по контролю за соблюдением Хельсинских соглашений, задачей которых стало оповещение обо всех случаях нарушения прав человека.

Эта информационная работа велась в тяжелейших условиях, начиная с 1968 года она сопровождалась публикацией каждые два-три месяца подпольного бюллетеня под названием «Хроника текущих событий», сообщавшего о самых разных случаях посягательства на права и свободы граждан.

В новом контексте международного освещения вопроса о правах человека в СССР советская полицейская машина оказалась несколько стеснена в действиях.

Поскольку отныне имена инакомыслящих были известны, их аресты уже не могли проходить незамеченными, и сведения об их участи быстро становились известны за границей.

Весьма примечательно, что циклы полицейских репрессий следовали отныне в непосредственной зависимости от превратностей развития «разрядки международной напряженности»: аресты были более многочисленны в 1968–1972 и в 1979–1982 годах, чем в период 1973–1976 годов.[42] По доступным в настоящее время документам невозможно подвести точный итог арестов по политическим мотивам с 1960 по 1985 год.

По данным диссидентских источников, в самые суровые годы было проведено несколько сотен арестов. В 1970 году «Хроника текущих событий» сообщала о ста шести осужденных, из которых двадцать были направлены на «профилактическое заключение» в психиатрические больницы. На 1971 год цифры, приводимые в «Хронике», составили соответственно 85 и 24. А в течение 1979–1981 годов, которые были годами международной конфронтации, было арестовано около пятисот человек.

...
Одна из жертв рассказывает:

«Когда сталинисты решили сделать из него секу, мы как раз расчищали маленькое кладбище. Чекистам пришла в голову дьявольская мысль: они оставили могилы открытыми, со скелетами и недавно захороненными разлагающимися телами, и опускали туда на много-много ночей самых непокорных заключенных.

Они использовали и другие варварские пытки: так, многих заключенных подвешивали на целые сутки вниз головой. Других запирали в тесные шкафы с несколькими просверленными на уровне лица маленькими отверстиями, едва позволявшими дышать…

Существовала еще более варварская пытка — ящиками. Заключенных заставляли садиться на корточки в квадратные ящики и держали в таком положении несколько дней. Некоторые так сидели без движения от восьми до десяти суток».


Для выполнения этих операций советские агенты использовали всяких подонков, знавших, что их действия угодны режиму. Пасионария заявила на коммунистическом митинге в Валенсии:

«Лучше осудить сто невиновных, чем оправдать одного виновного».

К пыткам прибегали регулярно. Так, была пытка ванной, наполненной мыльной водой, использовавшейся как мощное рвотное средство.

Технологии некоторых пыток были типично советскими, как, например, пытка сном[72] или водворение заключенного в «камеру-шкаф», в котором тот не мог ни сесть, ни встать, ни двигать руками и ногами. Он мог с трудом дышать, его постоянно слепила электрическая лампочка.

Александр Солженицын подробно описывает такого рода камеры в том эпизоде Архипелага ГУЛАГа, где он вспоминает о своем прибытии на Лубянку.

Казни без суда и следствия были также обычным делом.


«Лейтенант Асторга Вайо, работавший одновременно на Senncio de Investigation Militar (Службу военной разведки) и НКВД, нашел способ предотвращать побеги: так как заключенные выстраиваются шеренгами по пять человек, за каждого недостающего расстреливались четверо остальных (лейтенант угрожал также передним и задним шеренгам).

Подобная тактика возмущала даже некоторых соратников Вайо. Его сняли с должности, но позднее он добился повышения и стал начальником одного из главных концентрационных лагерей Каталонии — лагеря Онельс-де-Нагайа в провинции Лерида».
...
Большевики считали, что ведут войну, и придумали новую терминологию для обозначения неприятеля: «вражеские агенты», «население, сочувствующее врагу» и т. д.

Воинственность вернула политику в далекое прошлое, к простейшему противопоставлению «друг — враг», «мы — они».

Возобладало мышление категориями «лагерей», также имеющими военное происхождение: «революционный лагерь», «лагерь контрреволюционеров».

Каждый был обязан под страхом смерти примкнуть к одному из лагерей. То было плачевным отступлением на архаичную стадию политики, перечеркнувшим сто пятьдесят лет усилий индивидуума-буржуа, стремившегося к демократии.


Как определить врага?

При политике, сведенной к гражданской войне двух сил — буржуазии и пролетариата — и требующей уничтожения одной из сторон насильственными методами, враг перестал быть просто представителем старого режима, аристократом, крупным буржуа, офицером;

любой, кто смел противиться большевистской политике, превращался в «буржуя».

Слово «враг» обозначало уже всякого человека или социальный слой, представлявшийся большевикам препятствием для их абсолютной власти.

Это явление дало о себе знать еще до воцарения террора — на выборах в Советы. Каутский, предчувствуя в 1918 году такой итог, писал:

«Право выбора [в Советы] имеют только те, кто добывает средства к существованию производственным или иным общественно полезным трудом. Но что такое производственный или иной общественно полезный труд?

Слишком растяжимое определение. Столь же растяжим декрет, касающийся лиц, лишенных права голосования, к которым относятся те, кто использует наемный труд для достижения прибыли. (…) Нетрудно заметить, что при избирательной системе, принятой в Советской Республике, проще простого заработать клеймо капиталиста и лишиться избирательного права.

Эластичность определений, применяемых в избирательном законодательстве, открывает шлюзы для разнузданного произвола. Дело здесь не в законодательстве, а в его объекте. Сам термин «пролетариат» не подлежит точному, юридически безупречному определению».


После замены понятия «патриот», применявшегося при Робеспьере, понятием «пролетарий» категория врага стала весьма растяжимой — в зависимости от проводимой в данный момент политики. «Враг» превращается в основной элемент коммунистической теории и практики. Цветан Тодоров уточняет, что «враг — главное обоснование террора.

Тоталитарное государство не может существовать без врагов. Если их нет, приходится их изобретать. Назначенные врагами не заслуживают пощады. (…) Враг — это несмываемое, наследственное пятно. (…) Иногда приходится слышать, что евреи преследовались не за свои дела, а просто за то, что они евреи. Так же поступают и властители-коммунисты: они требуют репрессий (а в кризисный период — уничтожения) против буржуазии как класса. Достаточно простой принадлежности к этому классу, делать что-либо необязательно».
...
Остается важнейший вопрос: зачем уничтожать «врага»? Традиционная роль репрессий заключалась, как известно, в «наблюдении и наказании». Или фаза «наблюдения и наказания» осталась в прошлом? Так ли безнадежен «классовый враг»?

На этот вопрос ответил Солженицын, показав, что в ГУЛАГе отношение к уголовникам было заведомо лучше, чем к политическим.

Это объяснялось не только практическими соображениями (уголовники играли роль пособников охраны), но и «теоретическими» выкладками.

Ведь советский режим гордился тем, что создал «нового» человека, и тем, что способен перевоспитывать закоренелых преступников. Это было одним из главных направлений коммунистической пропаганды и в сталинской России, и в Китае Мао Цзэдуна, и на Кубе Фиделя Кастро.


И все-таки, зачем разить «врага» насмерть? В конце концов, разделение на врагов и друзей — далеко не новое предназначение политики. Еще в Евангелии сказано: «Кто не со мной, тот против меня».

Новизна здесь состоит в том, что Ленин говорит не только: «Кто не со мной, тот против меня», но и — «Кто не со мной, тот должен умереть».
Кроме того, он переносит сферу применения этого лозунга с политической жизни на жизнь общества в целом.

При терроре противник становится сначала врагом, затем преступником, исключенным из жизни общества.

Исключенность почти автоматически приводит к идее уничтожения. Ведь одной диалектики «друг — враг» мало для разрешения фундаментальной проблемы тоталитаризма — стремления к созданию нового, очищенного, неантагонистического человечества. Осуществиться это должно благодаря мессианскому марксистскому проекту, согласно которому пролетариат объединяет всех людей и делает их подобными самому себе.

Этот проект реализуется посредством насильного объединения партии, общества, империи и отбрасывания всех, кто не вписывается в схему. Логика политической борьбы сменяется логикой исключения, идеологией уничтожения и, наконец, физическим истреблением всех «нечистых». В конце концов такая логика приводит к преступлению против человечности.

Коммунисты некоторых стран Азии, например Китая и Вьетнама, относятся к проблеме немного иначе: там под влиянием конфуцианской традиции придается больше значения перевоспитанию. Заключенный, именуемый «учеником» или «воспитанником», обязан изменить свое мышление под наблюдением наставников-тюремщиков. В этом «перевоспитании» видится лицемерие, отличающее его от банального уничтожения.

Не более ли это бесчеловечно — принудить противника к смирению перед палачом?

Красные кхмеры, наоборот, сразу сделали выбор в пользу радикального решения: сочтя, что о перевоспитании части народа нечего и думать, ибо народ слишком «испорчен», они решили сменить народ.

Отсюда уничтожение всего образованного населения, вообще горожан, которому, впрочем, предшествовало психологическое истребление обреченных, истребление личности: несчастные должны были заниматься «самокритикой», позоря самих себя, что все равно не спасало их от казни.

Главари тоталитарных режимов присваивают привилегию отправлять себе подобных на смерть, считая, что имеют на это «моральное право».

Оправдываются они всегда одинаково: в своих действиях они руководствуются якобы научной необходимостью.


« Последнее редактирование: 02 Апреля 2019, 16:15:54 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3915



Просмотр профиля
« Ответ #2833 : 01 Апреля 2019, 16:28:28 »

захват "телеграфа в первую голову" по-ленински:

<a href="https://www.youtube.com/v/u0Q-t9bOXoI" target="_blank">https://www.youtube.com/v/u0Q-t9bOXoI</a>

каменты рулят

https://roskomsvoboda.org/
https://www.youtube.com/user/RosKomSvoboda/videos


Цитата:
<a href="https://www.youtube.com/v/4lANFzc_tNs" target="_blank">https://www.youtube.com/v/4lANFzc_tNs</a>

Феня Едренин  3 дня назад
"Всё  прогнило  насквозь!.. Всю систему  надо  менять!" -  кричал сантехник  из подвала  пятиэтажки...
За что и был задержан сотрудниками ФСБ.

Ната Красова  1 день назад (изменено)
Приятно слушать Навального ,много что узнаешь, единственное раздражает что нет последствий этому  мраку.Прав Навальный не воровали бы и не надо благотворительности

Александр Молодцов  3 дня назад
К 2024 году в России ничего не останется.И в марте 2024г.последний депутат свалит с Росиии.

Талгат Камалиев  3 дня назад
ещё когда наш милый и всеми любимый гарант конституций только пришел к власти по Ящику жаловался нам что из россии выводят капиталы.вот только он не уточнил кто выводит капиталы за границу. так его же друзья и вывозит.

Darya Senina  1 день назад
Офшорные зоны контролируемые странами НАТО не выдают (скрывают) инфу о тех, кто сливает туда ворованное бабло. Короче крышуют наших корррупционеров.

Artur Shtopolov  37 минут назад (изменено)
Самое забавное, что легендарный "Духлесс" списан с образов Миши Абызова и Алексея Навального! :) Ну а любителям справедливости, злорадствующим по аресту Абызова напомню: у нас правосудие - это дама с завязанными глазами - то есть хватает кого укажут сильные мира сего, а на  чашах весов у нее - две пачки денег: кто пачку денег больше дал - того и правда. Ну а Мишаня - отцедят его по - полной да отпустят. Силовики скоро все отожмут. Последние будут Вексель (энергопроекты), Фридман (70% всех продуктовых сетей России!!!) и иже с ними - чуток попозже. Мишу Фрида и Витю Векселя отпустят по Лондонам и Женевам порхать, но с фиксированной суммой - остальное на карманы силовикам Ну а Россею матушку ждет максимум венесульский вариант. Скорее всего будем робкими, послушными, с жестко фильтрованным российским интернетом, с нищенскими зарплатами 95 % бедных и беспредельной властью 5 % богатых. Даже если станет совсем не в моготу (лет через 10) спецслужбы инсценируют переворот и поставят своего же, народ даже носа не подточит. Тот же Алексей - идеальный вариант лет через 10 . Будет послушный - иначе отправится к праотцам вместе с семьей. У силовиков все жестко. Бастрыка в "Контакте" пишет очень романтичные стихи, но если речь зайдет о том чтобы ради интересов державы кого разорить или  грохнуть  - разорят и грохнут и глазом не моргнут. Им то чего , за них молятся, все замолят за них. Да, и ваша негативная энергия (в каббале - гаваха) в отношение них - она им тоже на пользу идет. Схемы надо знать. Спросите красучега Бера Лазара как это делается - может он и поведает :) Постоянные ритуальные жертвы в терактах (горящие "Хромые Лошади", "Зимние Вишни", сбитые над Синаем самолеты, взрывы в метро), особенно ценятся детишки в терактах  - все это ради власти. Вспомните, 2012 год - ритуальное уничтожение жителей КРЫМска, а через 2 года (двушечка сокральное число в каббале) - подарок от Яхве - Крым. Каждый год ритуальные теракты перед знаковыми праздниками - ублажение бога Яхве чтобы власти не лишал. Володенька и те кто за ним стоит - они умные ,  они всеми методами пользуются: и каббалой и шаманизмом, и многоступенчатой оценкой  энергоинформационного сообщества (привет Антону Вайно) и творцу "смыслов" Вадику Суркову. Русскому народу удачи и здоровья - шакалы,  которые на шее у народа сидят вечно ненасытные, злые, коварные, лживые и очень сильные - вся энергия народа, все деньги   к ним идут и иуды в РосГвардиях, ФСО и пр. их за большие деньги охраняют. Вам никогда их не победить.

Stepan Viktorov  3 дня назад
Смотрю на имение в Италии и понимаю, вот он где настоящий патриотизм.

Владислав Петроградский  3 дня назад
у Чулпан есть одно оправдание - дескать она не может против власти ничего сказать, так как это может повредить больным детям которых может спасти ее фонд.  Но получается, что власть взяла этих детей в заложники и шантажирует благотворителей.  дикий кошмар.
« Последнее редактирование: 02 Апреля 2019, 16:15:17 от Oleg » Записан
Oleg.Ol
Ветеран
*****
Сообщений: 2769


Просмотр профиля
« Ответ #2834 : 03 Апреля 2019, 22:40:28 »

это да ... телеграф щас надо захватить ... а еще фонограф и канешно ... граммофон ))))

в одной игрухе грейд мобов в одном болотном данже понравился
-1 уровень - мобы жабы
-2 уровень - мобы гипножабы
-3 уровень - мобы новодворские ... и что характерно босс уровня - боровой
прикольно )))

хотя ... вот победи троцкий сталина ... наверное олег и не родился бы бо даже его родителей еще в детстве бы задушили ... ибо носом не вышел или там не вышли ...
этот дебил не понимает что реальность - это то,что есть ...а не то,что он жаждет ... увы. увы даже прошлое ... хоть оно и не совсем реально ... ))
Записан

"Я - есмь Истина и Путь, Альфа и Омега ..."(с)
Страниц: 1 ... 187 188 [189] 190 191 ... 209 Печать 
« предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  


Войти

Powered by SMF 1.1.10 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
© Квантовый Портал