Главная
Поиск
Статьи
Форум
Файловый архив
Ссылки
FAQs
Контакты
Личные блоги
C Новым Годом,Империя!
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
20 Ноября 2018, 11:08:07
Начало Помощь Поиск Войти Регистрация
Новости: Книгу С.Доронина "Квантовая магия" читать здесь
Материалы старого сайта "Физика Магии" доступны для просмотра здесь
О замеченных глюках просьба писать на почту quantmag@mail.ru

+  Квантовый Портал
|-+  Тематические разделы
| |-+  Человек будущего (Модератор: Quangel)
| | |-+  C Новым Годом,Империя!
0 Пользователей и 5 Гостей смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 ... 147 148 [149] 150 151 ... 169 Печать
Автор Тема: C Новым Годом,Империя!  (Прочитано 423581 раз)
Ариадна
Ветеран
*****
Сообщений: 2709



Просмотр профиля
« Ответ #2220 : 13 Июля 2018, 14:01:00 »

Хроники Великой Битвы с Суррогатом

– Аллё, багышня, это Академия Благогодных Девиц?
– Вы ошиблись.
– Но этот телефон мне дал лично Лев Тгоцкий.
– Не знаю такого. В какой он фракции, чем занимается?
– Вы что, издеваетесь? Я в гоуминге: из-за гганицы звоню, бешеные бабки тгачу. В газообгазной фгакции, дух он, а занимается тгацкизмом. Всю жизнь напгопалую.
– Так он из Газброма?
– Слушай, дуга, как только газгоним Вгеменное антинагодное пгавительство и гаспустим Думу, я тебе объясню, кто такой Лёва Бгонштейн. Да ты и сама увидишь…
– Ничего не понимаю. Объясните, пожалуйста.
– Геволюция, о которй так долго мечтали габочие и кгестьяне уже на подходе. Осталось только вклинить её в нано-вигтуальное пгастганство и всё нефтегазовое богатство потечёт в кагманы обездоленных. Миг хгущёвкам, война гублёвкам!
– А моя зарплата?
– Большую – убавят, а маленькую – повысят.
– Так по мне-то она совсем небольшая, а на моё место столько завистниц- претенденток…
– Это вопгосы будущего. Закгугляемся. Госдеп заставляет отчитываться за каждый доллаг, а в Севегной Стгане самый высокий гуоминг. После геволюции гуоминг снизим в пять газ. Пегедайте, пожалуйста, своему начальству, что звонил Владимиг Ульянов.

Абонент отключился, оставив секретаршу в недоумении. Звонки от сумасшедших поступали и ранее, но они были расплывчаты, неадекватны и не носили такого конкретного характера. Здесь же чувствовалась уверенность, направленность и, как ни странно, определённая адекватность назревающим событиям. Революцией в стране пахло, как весной после таяния снега.

Шёл 2017 год. По улицам скакали казачьи патрули, вылавливая оппозиционеров и атеистов. Попы предавали анафеме всех, кто мешал им захватывать пространство. Суды выносили обвинительные приговоры невиновным, инакомыслящим и оправдывали лояльных правительству казнокрадов. Прокуратура и полиция конкурировали в крышевании приносящих доход официальных и криминальных структур. Чужая речь звучала уже в каждом закоулке, а чужеземцы прибывали и прибывали. Навязанная обществу толерантность передавала им право на мирный захват не принадлежащих им территорий. Они вводили свои традиции, правила, обычаи и чуждый коренным жителям менталитет. Коренные же жители мечтали о возможности удрать в более развитые страны, где коррупция казалась младенческой по сравнению с той, которая стала нормой в захваченном кланом воров-инопланетян государстве. Паны резвились, демонстрируя свои богатства, а холопы подсчитывали остатки после выплаты растущих налогов, податей и отчислений в карманы паразитов. Карательные функции правительство передало судам, а силовые органы фабриковали дела на порядочных и честных людей. Опричники из банды Гаддыра зверствовали, уже не скрывая своих лощёных бородатых физиономий. Их пахан имел лицензию на убийства от самого Большого Медведа, и бандиты выставляли на обозрение всего общества пугающие кадры расправ с попавшимися под руку людьми. Выискивающие возможность поживиться правоохранители боялись задеть связанных с государством гангстеров и отыгрывались на простых гражданах. Бунтовать разрешалось только в строго отведённых местах по заранее одобренному правительством регламенту. Низы уже не могли и не хотели, а верхи всё давили и давили. Ходили слухи, что президента подменили, а премьер никогда и не был настоящим.

Благодаря книгам Стасиса Брынзы, среди представителей человеческого рода укрепилось мнение, что в правительствах и думах разных уровней засели пришельцы-инопланетяне. Их цель – захват богатств и власти для продления собственных жизней не имела ничего общего с целью земных людей, устроенных иначе. А тут ещё какие-то нано-виртуальные сны и новое пространство, связанное со всемирной паутиной в режиме онлайн и в реальном времени. К точке невозврата, определённой алчностью, злобой, лицемерием, мракобесием и подлостью власть предержащих, вела и цикличность, которую обсуждали и о которой знали уже все. Назревала революция, и отменить её могла только справедливость. О ней много говорили, и она утонула в пустых разговорах.

https://www.livelib.ru/book/170799/readpart-lenin-i-revolyutsiya-2017-stasis-brynza/~3
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2221 : 13 Июля 2018, 15:16:42 »

давайте всё отнимем по-ленински у отнявших все ленинцiв.. ггабь наггабленноэ
безмозглые идеи "отстегивания последних вагонов" столетней давности все так и крутятся в головах поомков швондеровских шариковых
и потом это швондеговское политбюго пегеселится на дгугую планету забгав с собой все деньги, всю воду и все кц ! Миг хгущёвкам ! овцелопп опять имеет право стричь овец и бить дураков по ночам

https://www.youtube.com/results?search_query=Кто+заплатил+Ленину

https://rutracker.org/forum/tracker.php?nm=Кто%20заплатил%20Ленину

в Севегной Стгане самый высокий гуоминг

не гуоминг а гоуминг
не
Хроники Великой Битвы с Суррогатом
а
Хгоники Великой Битвы с Суггогатом

хмм
Стазис Бгынза

Цитата:
https://fabulae.ru/prose_b.php?id=60456&N=21

              Милый Кинг-Конг! Я люблю тебя ещё с пятого класса, когда
              впервые посмотрела фильм с твоим участием. Ты красивый и
              сильный, как Тарзан. Я, конечно, не такая юная, как твоя бывшая
              пассия, но у меня есть опыт семейной жизни и планы на будущее.
              Его я связываю с тобой, потому что ты герой и вообще…. Мы
              вместе горы свернём (золотые, между прочим), дворцов своим
              детишкам понастроим. Подлым людишкам такую модернизацию в
              стране наведём….  Ты – мой ангел во плоти, герой моих девичьих
              грёз. Да и в моральном плане мы похожи: я тоже сочувствую
              мракобесам и отстаиваю их интересы в Думе. Люби меня, как я
              тебя. Жду ответа, как соловей лета.
                                                               Председатель думской комиссии по
                                                               противодействию здравому смыслу.
                                                                                               Пшеница Яровая.

Погружая себя в виртуальный сон, Ди Каприо пытался сосредоточиться на нужных фрагментах своей богатой биографии, но в голову лезли эпизоды один банальней другого.
    - Эх, дружище Гарри, ну почему мы так прилипчивы к одному и тому же?
    Зараза примитивных повторений пиявкой присосалась к нему, а времени было в обрез. Вот и очутился он в открытом северном море на лавирующем среди айсбергов корабле. Краем глаза красавчик отметил и своего напарника, с удивлением разглядывающего спасательный круг с надписью - «ледокол Ленин». На том же кругу был обозначен и бортовой номер судна – 2017, и порт приписки – Революция. И тут же его неудержимо повлекло на нос корабля. Предопределяя момент неизбежной встречи, зазвучала лирическая музыка. В голову стальным шурупом ввинтилась навязчивая мысль.
    - Неужели это будет та страшная старуха, которая меня утопила?
    Ди Каприо поёжился, предчувствуя то ли неизбежную встречу, то ли обжигающе холодную воду.
    Она стояла завёрнутая в дорогой плащ от «Заяц-Юлдашкин». О том, что это было творение великого мастера, говорило большое количество нелепых карманов и свисающих тряпками дополнительных вырезов, призванных подчеркнуть и кокетливо выделить противную ножку её обладательницы, которая, повернувшись задом и делая вид, что не замечает красавчика, устремила свой романтический взор вдаль. Торосы дыбились, ветер свистел, незнакомка ждала.
    О том, что это была не малоподвижная девяностолетняя старуха, а довольно уверенная в себе женщина, Ди Каприо догадался по внушительной посадке. Его даже обуяло сомнение, а имеет ли он право прерывать её созерцания? Но она неожиданно обернулась и также внезапно покраснела. Стало понятно: дама смущена, но и то, что она ждала именно его – это тоже не подлежало сомнению.
    - Любимый…
    - Кто вы, женщина?
    - Глава антикоррупционного комитета при Госдуме – Пшеница Яровая.

https://www.ozon.ru/context/detail/id/140183537/



ведёт к

https://www.ozon.ru/context/detail/id/140728495/
Николай Ленин. Сто лет после революции. 2331 Отрывок из произведений и писем с комментариями


https://www.ozon.ru/person/1128488/?group=div_book

Цитата:
http://flib.flibusta.is/a/19217

Дмитрий Евгеньевич Галковский родился в 1960 году в Москве. Окончил МГУ. Автор философского романа "Бесконечный тупик" (М., 1997), статей, рассказов, пьес. Составитель антологии советской поэзии "Уткоречь" (Псков, 2002). Лауреат литературной премии "Антибукер" за 1997 год (от премии отказался). В 1996 1997 годах издавал журнал "Разбитый компас" (вышли три выпуска). Сайт Дмитрия Галковского: www.samisdat.ru , http://galkovsky.livejournal.com .В "Новом мире" печатались обширные фрагменты "Бесконечного тупика" (1992, No 9, 11) и статья "Поэзия советская" (1992, No 5). О "Бесконечном тупике" см. новомирскую рецензию Татьяны Касаткиной (1997, No 10).
« Последнее редактирование: 13 Июля 2018, 18:48:13 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2222 : 13 Июля 2018, 16:36:16 »

герой мелких пакостников и Солнцеликий Вождь лжеанархисток-лженепротивленок любил не только переодеваться в женское но и пакостить по-бабски:

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/98837/read
- Бесконечный тупик 4949K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Дмитрий Евгеньевич Галковский

«Вот преступник, юноша. Гостил на даче у родных. Ломал деревья, рвал обои, бил стёкла, осквернял эмблемы религии, всюду рисовал гадости…»
(И.Бунин)


Ленин в 16-летнем возрасте бросил свой крест в мусор. Уже первые его статьи и письма поражают своей хулиганской злобой. А из ссылки Ленин приехал только с одним желанием: все жечь, коверкать, ломать, мстить за свой хвост отдавленный. Тут месть именно мелкая, женская. Месть носила низменно-животный, мелкий и поэтому зло-комичный, «чарли-чаплиновский» характер: пинки, бросание тортов, обрывание фрачных фалд, подножки, плевки, удары палкой по голове.

В январе 1901 года Ильич пишет с восторгом:

«Хорошим образчиком может служить харьковская демонстрация … перед редакцией „Южного Края“. Праздновался юбилей этой паскудной газеты, травящей всякое стремление к свету и свободе, восхваляющей все зверства нашего правительства. Перед редакцией собралась толпа, которая торжественно предавала разодранию номера „Южного Края“, привязывала их к хвостам лошадей, обёртывала в них собак, бросала камни и пузырьки с сернистым водородом в окна с кликами: „долой продажную прессу“. Вот какого чествования поистине заслуживают не только редакции продажных газет, но и все наши правительственные учреждения».

Это писалось во времена относительно тихие, мирные. Что же орал Ленин в 1905? Да вот:

«Пусть тотчас же вооружаются … кто как может, кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога и т. д. …Не требуйте никаких формальностей, наплюйте, христа ради, на все схемы, пошлите вы, бога для, все „функции, права и привилегии“ ко всем чертям … Одни тотчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие – нападение на банк для конфискации средств для восстания … Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых…»

«Отряды должны вооружаться сами, кто чем может (ружье, револьвер, бомба, нож, кастет, палка, тряпка с керосином … веревка или верёвочная лестница, лопата для стройки баррикад, пироксилиновая шашка, колючая проволока, гвозди (против кавалерии) и пр. и т. д. … Даже и без оружия отряды могут сыграть серьёзнейшую роль: …нападая при удобном случае на городового, случайно отбившегося казака … забираясь на верх домов, в верхние этажи и т. д. и осыпая войска камнями, обливая кипятком… (Следует наладить подготовку – О.) кислот для обливания полицейских и т. д. и т. д.»

Тут же реплика по поводу «соглашателей»:

«Вместо того, чтобы разжечь огонёк, сломав окна и дав простор притоку свободного воздуха рабочих восстаний, они потеют, сочиняя игрушечные мехи и раздувая освобожденский революционный пыл скоморошескими требованиями да условиями».

Программа ясна: «ломать окна».
И тут же злорадство: «хорошо пошла»:

«Метание Треповых и либеральных профессоров доставляет нам величайшее удовольствие; значит, хорошо дует революционный ветерок, если политические командиры и политические перебежчики подпрыгивают так высоко на верхней палубе».

Но и 1905-ый – это ведь не вершина, скорее подножие. Во всю ширь Ленин развернулся в 1917-ом. Сразу после захвата власти широчайшая программа издевательства над миллионами людей:

«Тысячи форм и способов практического учёта и контроля за богачами, жуликами и тунеядцами должны быть выработаны и испытаны на практике самими коммунами, мелкими ячейками в деревне и в городе. Разнообразие здесь есть ручательство жизненности, порука успеха в достижении общей единой цели: ОЧИСТКИ земли российской от всяких вредных насекомых, от блох – жуликов, от клопов – богатых и прочее и прочее. В одном месте посадят в тюрьму десяток богачей, дюжину жуликов, полдюжины рабочих, отлынивающих от работы (так же хулигански, как отлынивают от работы многие наборщики в Питере, особенно в партийных типографиях). В другом – поставят их чистить сортиры. В третьем – снабдят их, по отбытии карцера, жёлтыми билетами, чтобы весь народ, до их исправления, надзирал за ними, как за ВРЕДНЫМИ людьми. В четвертом – расстреляют на месте одного из десяти, виновных в тунеядстве. В пятом – придумают комбинации разных средств и путём, например, условного освобождения добьются быстрого исправления исправимых элементов из богачей, буржуазных интеллигентов, жуликов и хулиганов. Чем разнообразнее, тем лучше…»

Какая злобная изобретательность обиженного мещанина. Ильич прямо парит ласточкой: то левым боком, то правым, то вверх, то вниз, а вот еще, еще коленце. Пера удержать не может. Так и видишь: все это быстро, быстро, бисерным почерком, вполпьяна.

И уже упившись кровушкой, немножко отвалившись от России, «убавил громкость». Но и при нэпе тембр – визгливый, картавый – тот же. По поводу своих же чиновников в 1922 году:

«Прессе поручить высмеять тех и других и ОПЛЕВАТЬ ИХ. Ибо позор тут именно в том, что москвичи не умели бороться с волокитой. За это надо бить палкой … А идиоты две недели ходят и говорят! За это надо ГНОИТЬ В ТЮРЬМЕ … Москвичей за глупость на 6 часов клоповника. Внешнеторговцев за глупость – на 36 часов клоповника. Так, и только так УЧИТЬ надо».

Конечно, сам нэп был злорадной выдумкой, провокацией Ленина. (Прямо писал: «Величайшая ошибка думать, что нэп положил конец террору. Мы к нему еще вернёмся».) При всех качаниях и ренегатстве у Ленина была центральная идея всеобщего хаоса и разрушения (699). Если он и останавливался, то лишь для того, чтобы половчей что-то разбить, сломать. В конце концов сломать и разрушить самого себя, свою печень себе выгрызть.

...
Примечание к №647

«вместо варварской „расклейки“, портящей газету, мы прибиваем её деревянными гвоздями» (В.Ленин)

Это говорилось в эпоху всеобщего разора и разграбления, когда одним мановением руки топился флот, другим – взрывался Петроград.

Ленин писал:

«Сидеть в Питере, голодать, торчать около пустых фабрик, забавляться нелепой мечтой восстановить питерскую промышленность или отстоять Питер, это – глупо и преступно. Это – гибель всей нашей революции. Питерские рабочие должны порвать с этой глупостью, прогнать в шею дураков, защищающих её, и десятками тысяч двинуться на Урал, на Волгу, на Юг, где много хлеба, где можно прокормить себя и семьи…»

Слушай племя, пойдем на юг, там рыба и птица, там большая еда, там будет хорошо.


Горький вспоминал о жизни в Петрограде после убийства Моисея Соломоновича Урицкого:

«Один матрос, расстреливая каких-то, быть может, ни в чём не повинных людей, командовал: „По негодяям – пальба взводом“. После этого он сошёл с ума».

(Далее Горький развивал тему «солдаты устали, солдаты месяцами не видели кроватей» и назвал этого матроса «несчастным».)

И вот в это время протест против «варварской расклейки». Характерно исключительное уважение к газете, свойственное профессиональному журналисту. Уже на вершине власти Ленин с наслаждением по нескольку раз читал очередной выпуск кремлёвской стенгазеты. Даже полупарализованный любил рассматривать вырезанные из газет карикатуры. Кстати, Бухарин отличался тем, что хорошо рисовал карикатуры и шаржи и делал это часто во время заседаний. (Мануильский же славился тем, что мастерски передразнивал всех членов ЦК.) В сущности, к власти в России пришли журналисты, «литераторы» (678). И тут возникла определённая газетная поэтика: манера шуток, вообще взаимоотношений, совершенно немыслимая и неправдоподобная ни с точки зрения дореволюционной, ни с точки зрения сталинской и послесталинской России. Сама лексика крайне своеобразная, заштампованная, пустая, носящая бессмысленно пародийную окраску. Ибо не просто журналисты (журналисты пришли к власти уже в феврале, а в определённой степени и гораздо раньше), а журналисты плохие, «нехорошие».

В журналистской деятельности большевиков бросается в глаза огромное количество примитивных оценок при полном отсутствии каких-либо фактов, какого-либо содержания. А ведь суть деятельности журналиста как раз заключается в передаче некоторых фактов и лишь отчасти в их акцентировке и элементарном анализе-полуфабрикате. Здесь же произошло создание чисто формализованной журналистики, то есть некоей замкнутой и совершенно бессмысленной, бессодержательной лексики. Некоей философской журналистики. Это, подчеркиваю, особая, особеннейшая языковая среда, отделённая от «дореволюционного языка» несколькими слоями сужающихся матрёшечных мифов. Миф Иванова– Разумника отделял от России, но и ниже, внутри него, еще несколько ступеней-матрёшек.

Ленин это сверхискусственное образование, так сказать, максимально культурный, максимально созданный человек. Чтобы создать такого человека, нужно было создать вокруг ауру, среду. И главным инструментом создания этой среды являлась литература. Собственно говоря, журналист это и есть максимально литературный тип людей («литераторы»). Кто-то зачем-то платит деньги и нас для чего-то (для чего – не наше дело) печатает. Это такое чисто физиологическое существование в литературе, делающее немыслимым какое-либо её осмысление, выныривание из неё. Это приводит к своеобразной филологической (и философской) интоксикации, к определенным образом деформированной лексике, обросшей раковыми наростами синонимов и повторов и совершенно не приспособленной к естественной передаче мысли, чувства, впечатления. Восприятие искажено и всегда осуществляется как исходно кривая стилизация. Ярчайшим примером этой лексической деформированности крайне узкой и своеобычной кремлёвской среды 1918—193… гг. является, в частности, следующее место из ленинских «Философских тетрадей»:

"Единство (совпадение, тождество, равнодействие) противоположностей условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение…

Философский идеализм есть ТОЛЬКО чепуха с точки зрения материализма грубого, простого, метафизического. Наоборот, с точки зрения ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО материализма философский идеализм есть ОДНОСТОРОННЕЕ, преувеличенное, юбершвендлихес (Дицген) развитие (раздувание, распухание) одной из чёрточек, сторон, граней познания в абсолют, ОТОРВАННЫЙ от материи, от природы, обожествлённый…

Прямолинейность и односторонность, деревянность и окостенелость, субъективизм и субъективная слепота вуаля гносеологические корни идеализма. А у поповщины (= философского идеализма), конечно, есть ГНОСЕОЛОГИЧЕС-КИЕ корни, она не беспочвенна, она есть ПУСТОЦВЕТ, бесспорно, но пустоцвет, растущий на живом дереве живого, плодотворного, истинного, могучего, всесильного, объективного, абсолютного, человеческого познания."

Чёрно-белое мышление, гниющее в бесчисленных и бессмысленных повторах:

"Чёрное (чёрное, чёрное, чёрное) черно, черно, черно, черно. Белое бело, как бело белое, белое.


Чёрное есть ТОЛЬКО чёрное с точки зрения белого чёрного, чёрного, чёрного. Наоборот, с точки зрения белого белого чёрное есть ЧЁРНОЕ, чёрное, шварц (Бланк) беление (беление, беление) одного из оттенков, оттенков, оттенков белого в чёрное, ЧЕРНЕЮЩЕЕ от белого, от белого, очернённое…

Чёрность и чёрность, чёрность и чёрность, чёрность и чёрная чёрность (685) вуаля гносеологические корни черноты. А у чёрного (= чёрному), конечно, есть ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЕ корни, она не черна, она есть ЧЕРНОТА, бесспорно, но чернота, растущая на белом белой, белой, белой, белой, белой, белой, белой белизны".

Мышление черно-белое, но диалектическое, то есть динамическое. Чёрно-белые лопасти крутятся и получается филологический вечный двигатель. А ну-ка сунь руку – оторвёт.
...
После 1956 года, когда миллионы были отпущены из лагерей, никто из этих людей не бросился мстить, никто не оказался захвачен четкой, конкретной идеей. Мне думается, здесь, в этой мудрой незлобивости и «бездеятельности» народа, залог духовного исцеления. Это не трусость и не оглушенность. А просто – мстить «антиресу не было». Говоря об издевательстве над русским гражданами в Берлине, Розанов заметил, что русские никогда не стали бы делать чего-либо подобного уже потому, что
«просто» не хочется. Могучее «не хочется», неодолимое «не хочется» таскать чужую, иностранную, лично им ничего не сделавшую женщину – за седые волосы. Скажем грубым мужицким языком: антиреса нет" (то есть нет позыва, сладости, удовольствия так бить постороннего человека)".
С тех пор русский народ так был захвачен словом, так скручен рациональной идеей, совершенно извне принесенной, что не просто невинных-то, а и виновных бить не хочет и не может (а возможность была, в известный момент еще и подзуживали). Народ не простил, а просто «забыл». «Не знаю и знать не хочу». Шарахнулся, как от чертей болотных. Люди замолчали. И молчанием вырвались из сетей социальной штунды.
«Что делать?» – Ничего не делать. (774) Никаких «Идей» не надо. Господи, как прав был Розанов, когда сказал, что единственно истинный путь в России – это путь религиозный! Нужно не «делать», а «ыерить». На вопрос «Что делать?», в смысле «Во что верить?», по-русски ответить нельзя. Русская вера бессловесна и не задает вопросов. Поэтому вопрос этот груб и глуп для русского уха. Наприличен.
...
Набоков, учась в Кембридже, часами спорил с английскими студентами о России, и в частности с неким «Бомстоном» (псевдоним), ставшим впоследствии крупным ученым:

«Когда я допытывался у гуманнейшего Бомстона, как же он оправдывает презренный и мерзостный террор, установленный Лениным, пытки и расстрелы, и всякую другую полоумную расправу, – Бомстон выбивал трубку о чугун очага, менял положение громадных скрещенных ног и говорил, что, не будь союзной блокады, не было бы и террора. Всех русских эмигрантов, всех врагов Советов, от меньшевика до монархиста, он преспокойно сбивал в кучу „царистских элементов“, и что бы я ни кричал, полагал, что князь Львов родственник государя, а Милюков бывший царский министр.

Ему никогда не приходило в голову, что если бы он и другие иностранные идеалисты были русскими в России, их бы ленинский режим истребил немедленно. По его мнению, то, что он довольно жеманно называл „некоторое единообразие политических убеждений“ при большевиках, было следствием „отсутствия всякой традиции свободомыслия“ в России. Особенно меня раздражало отношение Бомстона к самому Ильичу, который, как известно всякому образованному русскому, был совершеннейший мещанин в своем отношении к искусству, знал Пушкина по Чайковскому и Белинскому и „не одобрял модернистов“, причём под „модернистами“ понимал Луначарского и каких-то шумных итальянцев; но для Бомстона и его друзей, столь тонко судивших о Донне и Хопкинсе, столь хорошо понимавших разные прелестные подробности в только что появившейся главе об искусе Леопольда Блума, наш убогий Ленин был чувствительнейшим, проницательнейшим знатоком и поборником новейших течений в литературе».

Набоков приписывал такое поведение своего знакомого его «невежеству». Но невежественным человеком, конечно, был сам Набоков. Ему бы смекнуть, что если выпускник Кембриджа, «снисходительно улыбаясь», разглагольствует о гуманизме Советской России, то тут игра потоньше. Владимир Владимирович сетовал, что бомстоны черпали сведения о его родине из «коммунистических мутных источников». Помилуйте, да любому человеку со средним образованием этих «источников» с лихвой хватит для понимания происходящего в России кошмара. Да вот по одной этой заметочке (а таких сотни, тысячи, миллионы) – статье Несытых «Пионеры охраняют социалистическую собственность» («Советская юстиция», 26.10.1934):

«В знойный августовский день пионеры сельхозартели имени Крупской (Макушинского района) в числе пяти человек под руководством звеновожатого Паши Лямцевой пошли на колхозные поля с целью проверки, нет ли на полях „стригунов“ – тунеядцев, лодырей, кулаков и подкулачников, которые расхищают урожай, занимаясь срезыванием колосьев. Дошли до массива сжатой ржи, просматривая почти каждую кучу. Паша Лямцева заметила, что у одной из куч кто-то шевелится …

Все бросились к куче и увидели прикрывающуюся снопами женщину, которая обрезала ножницами колосья в имевшийся у неё котелок. Когда Паша Лямцева спросила женщину, зачем она обрезает колхозную рожь, та вскочила, схватила Пашу за пионерский галстук и начала душить. Пионер Коля, видя что женщина может задушить Пашу, бросился на помощь. Паша вырвалась, и пионеры общими силами пытались увести воровку в контору артели. Пионер Коля, чтобы припугнуть женщину, крикнул, что едет объездчик. Женщина высыпала нарезанные колосья из котелка на землю, а сама бросилась в лес, где и скрылась. 3 августа в колхозе имени Крупской Лямцева и остальные пионеры опознали воровку, оказавшейся Каргопольцевой …
Следствием установлено, что Каргопольцева была в 1933 г. исключена из колхоза вместе с мужем, так как ее муж был активным участником бандитского восстания в 1921 г. Каргопольцева в течение года нигде не работала, занималась хищением колосьев … она по совокупности приговорена к 10 годам лишения свободы. Пионеры за проявленный подвиг премированы: трое патефонами, остальные барабанами и трубами».

И так в любой советской газете, в любом журнале. И в 34-ом, и на десять лет раньше. А в Европе жили сотни тысяч русских – уж как-нибудь перевели, растолковали смысл европейцам. Да Советский Союз и сам переводил на иностранные языки, сам распространял. И вот европеец, более того, англичанин, славящийся своей трезвостью, объективностью, пониманием жизни других народов, – говорит: «Лес рубят – щепки летят». Тут бы впору русскому собеседнику задуматься. Но ничего не понимающий Набоков продолжает своё повествование, говоря уже о конце тридцатых:

«Гром „чисток“, который ударил в „старых большевиков“, героев его юности, потряс Бомстона до глубины души, чего в молодости, во дни Ленина, не могли сделать с ним никакие стоны из Соловков и с Лубянки. С ужасом и отвращением он теперь произносил имена Ежова и Ягоды, но совершенно не помня их предшественников, Урицкого и Дзержинского. Между тем, как время исправило его взгляд на текущие советские дела, ему не приходило в голову пересмотреть, и может быть, осудить, восторженные и невежественные предубеждения его юности».

Зачем же ему их менять? По линии своей ложи он получил инструктаж менять взгляды только на Сталина, который в конце 30-х стал вырезать масонскую верхушку
...
Набоков очень близок Чехову. (109). И прежде всего своей конечностью, конченностью. Это последние русские классики. Но Набоков жил в великой и страшной России, России, отказавшейся умирать «по Чехову», истекать в чеховской позитивной тоске. Как это ни страшно и странно, но революция окончательно обессмертила Россию, взвинтила уровень художественного постижения мира. Был поставлен грандиозный спектакль, давший пищу на столетия вперёд даже самому унылому позитивисту.

Чехов писал из Ялты:

«Я каменею от скуки – и кончится тем, что брошусь с мола в море или женюсь».

Набоков же вспоминает в «Других берегах»:

«На ялтинском молу, где Дама с Собачкой потеряла когда-то лорнет, большевистские матросы привязывали тяжести к ногам арестованных жителей и, поставив спиной к морю, расстреливали их; год спустя, водолаз докладывал, что на дне очутился в густой толпе стоящих навытяжку мертвецов (119)».
...
Попробуйте сказать совершенно бессмысленную фразу – у вас ничего но получится. Ленин, как пример бессмыслицы, употребил однажды словосочетания «железный снег» и «сухая вода». (390) Но эти словосочетания в высшей степени разумны. Вся Россия покрылась тогда железным снегом расстрельных гильз, и её потрескавшиеся губы пили сухую воду нигилизма, мёртвую воду гнилого Сиваша.

В том-то и дело, что человек не может разрушить символическое пространство, а может лишь заткнуть уши и закрыть глаза, то есть лишь окончательно погрузиться в мир разума, в мир уроков (392). Власть крови над человеком сильнее власти человека над разумом. Липкая красная грязь на крахмальном воротничке и шнурок пенсне, набухший красной влагой это гораздо сильнее «Магистерской диссертации о государственном хозяйстве России в первой четверти ХVIII века» (Милюков защитил). Всё очень логично. Повязать всех кровью. До этого даже самоделкин Нечаев додумался (убийство студента Иванова). Но Сергей Геннадиевич слишком суетился. И немудрено.
...
 443
Примечание к №437

Другой возможный вариант – Волжский, псевдоним большевика и пролетарского поэта Александра Алексеевича Богданова.

Просьба не путать с Александром Александровичем Богдановым, тем самым, по крови который… Настоящая фамилия этого Богданова – Малиновский.

Александра Александровича Малиновского опять же не следует путать с Романом Вацловичем Малиновским, членом большевистского ЦК, депутатом Государственной Думы и агентом охранного отделения.

Роман Вацлович был любимчиком Ильича. Даже когда руководство охранки в 1914 году «по невыясненным обстоятельствам» выдало Малиновского, Ленин защищал его изо всех сил:

«Фактов у сплетников нет никаких … Кто видел хоть раз в жизни эту среду сплетничающих интеллигентских кумушек, тот наверное (если он сам не кумушка) сохранит на всю жизнь отвращение к этим мерзостным существам. Каждому своё. У каждого общественного слоя свои „манеры жизни“, свои привычки, свои склонности. У каждого насекомого своё оружие борьбы: есть насекомые, борющиеся выделением вонючей жидкости … Организованные рабочие-марксисты сразу по первым же статьям … узнали этих кумушек и сразу оценили их совершенно правильно: „грязная клевета“, „с презрением пройти мимо“».

В 1917 в руки социал-демократов попали документы охранки, окончательно изобличающие провокаторство, а в 1918 году большевики Малиновского расстреляли.

Ирония эаключалась в том, что в лице Малиновского Ленин впервые познакомился с «настоящим рабочим», образ которого был им частью усвоен из немецких агитброшюр, частью измыслен самостоятельно. Ильич восторгался: «особенно хорош Малиновский», «настоящий рабочий, настоящий народный трибун». Думалось: значит, бывает! значит, есть! На самом же деле не было и быть не могло. Был один – Малиновский. Собранный в охранном отделении по чертежам, составленным в том числе и из ленинских же «книжек».

Ленину изготовили Малиновского, а затем и целую партию, о которой он мечтал столько лет.

...
 462
Примечание к №442

Ленин был абсолютно безлик, абсолютно сконструирован.

Ленин – персонаж. Он возник не из русской истории, а из русской литературы. Собственно РУССКОГО в нём ничего. И всё – не содержание, а материал – русская идеальная восприимчивость к слову. Ленина совсем не понимают. Вот написал ему в 1919 году письмо М.Дукельский, профессор Воронежского института. В письме говорилось следующее:

«На нас, сваленных вами в одну зачумлённую кучу „интеллигенции“, были натравлены бессознательные новоявленные коммунисты из бывших городовых, урядников, мелких чиновников, лавочников, составляющих в провинции нередко значительную долю „местных властей“, и трудно описать весь ужас пережитых нами унижений и страданий. Постоянные вздорные доносы и обвинения, безрезультатные, но в высшей степени унизительные обыски, угрозы расстрела, реквизиции и конфискации, вторжение в самые интимные стороны личной жизни (требовал же от меня начальник отряда, расквартированного в учебном заведении, где я преподаю, чтобы я обязательно спал с женой в одной кровати)».
« Последнее редактирование: 13 Июля 2018, 17:20:35 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2223 : 13 Июля 2018, 18:39:09 »

Цитата:
https://aillarionov.livejournal.com/882524.html

История «красного человека». Нобелевская лекция Светланы Алексиевич - Андрей Илларионов

О проигранной битве

Я стою на этой трибуне не одна... Вокруг меня голоса, сотни голосов, они всегда со мной. С моего детства. Я жила в деревне. Мы, дети, любили играть на улице, но вечером нас, как магнитом, тянуло к скамейкам, на которых собирались возле своих домов или хат, как говорят у нас, уставшие бабы. Ни у кого из них не было мужей, отцов, братьев, я не помню мужчин после войны в нашей деревне – во время второй мировой войны в Беларуси на фронте и в партизанах погиб каждый четвертый беларус. Наш детский мир после войны – это был мир женщин. Больше всего мне запомнилось, что женщины говорили не о смерти, а о любви. Рассказывали, как прощались в последний день с любимыми, как ждали их, как до сих пор ждут. Уже годы прошли, а они ждали: «пусть без рук, без ног вернется, я его на руках носить буду». Без рук... без ног... Кажется, я с детства знала, что такое любовь...

Вот только несколько печальных мелодий из хора, который я слышу...

Первый голос:
«Зачем тебе это знать? Это так печально. Я своего мужа на войне встретила. Была танкисткой. До Берлина дошла. Помню, как стоим, он еще мне не муж тогда был возле рейхстага, и он мне говорит: «Давай поженимся. Я тебя люблю». А меня такая обида взяла после этих слов – мы всю войну в грязи, в пыли, в крови, вокруг один мат. Я ему отвечаю: «Ты сначала сделай из меня женщину: дари цветы, говори ласковые слова, вот я демобилизуюсь и платье себе пошью». Мне даже ударить хотелось его от обиды. Он это все почувствовал, а у него одна щека была обожжена, в рубцах, и я вижу на этих рубцах слезы. «Хорошо, я выйду за тебя замуж». Сказала так... сама не поверила, что это сказала... Вокруг сажа, битый кирпич, одним словом, война вокруг...»

Второй голос:
«Жили мы около Чернобыльской атомной станции. Я работала кондитером, пирожки лепила. А мой муж был пожарником. Мы только поженились, ходили даже в магазин, взявшись за руки. В день, когда взорвался реактор, муж как раз дежурил в пожарной части. Они поехали на вызов в своих рубашках, домашней одежде, взрыв на атомной станции, а им никакой спецодежды не выдали. Так мы жили... Вы знаете... Всю ночь они тушили пожар и получили радиодозы, несовместимые с жизнью. Утром их на самолете сразу увезли в Москву. Острая лучевая болезнь... человек живет всего несколько недель... Мой сильный был, спортсмен, умер последний. Когда я приехала, мне сказали, что он лежит в специальном боксе, туда никого не пускают. «Я его люблю, – просила я. – «Их там солдаты обслуживают. Куда ты?» – «Люблю». – Меня уговаривали: «Это уже не любимый человек, а объект, подлежащий дезактивации. Понимаешь?» А я одно себе твердила: люблю, люблю... Ночью по пожарной лестнице поднималась к нему... Или ночью вахтеров просила, деньги им платила, чтобы меня пропускали... Я его не оставила, до конца была с ним... После его смерти... через несколько месяцев родила девочку, она прожила всего несколько дней. Она... Мы ее так ждали, а я ее убила... Она меня спасла, весь радиоудар она приняла на себя. Такая маленькая... Крохотулечка... Но я любила их двоих. Разве можно убить любовью? Почему это рядом – любовь и смерть? Всегда они вместе. Кто мне объяснит? Ползаю у могилы на коленках...»

Третий голос:
«Как я первый раз убил немца... Мне было десять лет, партизаны уже брали меня с собой на задания. Этот немец лежал раненый... Мне сказали забрать у него пистолет, я подбежал, а немец вцепился в пистолет двумя руками и водит перед моим лицом. Но он не успевает первым выстрелить, успеваю я...
Я не испугался, что убил... И в войну его не вспоминал. Вокруг было много убитых, мы жили среди убитых. Я удивился, когда через много лет, вдруг появился сон об этом немце. Это было неожиданно... Сон приходил и приходил ко мне ... То я лечу, и он меня не пускает. Вот поднимаешься... Летишь... летишь... Он догоняет, и я падаю вместе с ним. Проваливаюсь в какую-то яму. То я хочу встать... подняться... А он не дает... Из-за него я не могу улететь...
Один и тот же сон... Он преследовал меня десятки лет...
Я не могу своему сыну рассказать об этом сне. Сын был маленький – я не мог, читал ему сказки. Сын уже вырос – все равно не могу...»

Флобер говорил о себе, что он человек – перо, я могу сказать о себе, что я человек – ухо. Когда я иду по улице, и ко мне прорываются какие-то слова, фразы, восклицания, всегда думаю: сколько же романов бесследно исчезают во времени. В темноте. Есть та часть человеческой жизни – разговорная, которую нам не удается отвоевать для литературы. Мы ее еще не оценили, не удивлены и не восхищены ею. Меня же она заворожила и сделала своей пленницей. Я люблю, как говорит человек... Люблю одинокий человеческий голос. Это моя самая большая любовь и страсть.

Мой путь на эту трибуну был длиной почти в сорок лет. – от человека к человеку, от голоса к голосу. Не могу сказать, что он всегда был мне под силу этот путь – много раз я была потрясена и испугана человеком, испытывала восторг и отвращение, хотелось забыть то, что я услышала, вернуться в то время, когда была еще в неведении. Плакать от радости, что я увидела человека прекрасным, я тоже не раз хотела.

Я жила в стране, где нас с детства учили умирать. Учили смерти. Нам говорили, что человек существует, чтобы отдать себя, чтобы сгореть, чтобы пожертвовать собой. Учили любить человека с ружьем. Если бы я выросла в другой стране, то я бы не смогла пройти этот путь. Зло беспощадно, к нему нужно иметь прививку. Но мы выросли среди палачей и жертв. Пусть наши родители жили в страхе и не все нам рассказывали, а чаще ничего не рассказывали, но сам воздух нашей жизни был отравлен этим. Зло все время подглядывало за нами.

Я написала пять книг, но мне кажется, что все это одна книга. Книга об истории одной утопии ...
Варлам Шаламов писал: «Я был участником огромной проигранной битвы за действительное обновление человечества». Я восстанавливаю историю этой битвы, ее побед и ее поражения. Как хотели построить Царство Небесное на земле. Рай! Город солнца! А кончилось тем, что осталось море крови, миллионы загубленных человеческих жизней. Но было время, когда ни одна политическая идея XX века не была сравнима с коммунизмом (и с Октябрьской революцией, как ее символом), не притягивала западных интеллектуалов и людей во всем мире сильнее и ярче. Раймон Арон называл русскую революцию «опиум для интеллектуалов». Идее о коммунизме по меньшей мере две тысячи лет. Найдем ее у Платона – в учениях об идеальном и правильном государстве, у Аристофана – в мечтах о времени, когда «все станет общим»... У Томаса Мора и Таммазо Кампанеллы... Позже у Сен-Симона, Фурье и Оуэна. Что-то есть в русском духе такое, что заставило попытаться сделать эти грезы реальностью.

Двадцать лет назад мы проводили «красную» империю с проклятиями и со слезами.
Сегодня уже можем посмотреть на недавнюю историю спокойно, как на исторический опыт. Это важно, потому что споры о социализме не утихают до сих пор. Выросло новое поколение, у которого другая картина мира, но немало молодых людей опять читают Маркса и Ленина. В русских городах открывают музеи Сталина, ставят ему памятники.

«Красной» империи нет, а «красный» человек остался. Продолжается.


Мой отец, он недавно умер, до конца был верующим коммунистом. Хранил свой партийный билет. Я никогда не могу произнести слово «совок», тогда мне пришлось бы так назвать своего отца, «родных», знакомых людей. Друзей. Они все оттуда – из социализма. Среди них много идеалистов. Романтиков. Сегодня их называют по-другому – романтики рабства. Рабы утопии. Я думаю, что все они могли бы прожить другую жизнь, но прожили советскую. Почему? Ответ на этот вопрос я долго искала – изъездила огромную страну, которая недавно называлась СССР, записала тысячи пленок. То был социализм и была просто наша жизнь. По крупицам, по крохам я собирала историю «домашнего», «внутреннего» социализма. То, как он жил в человеческой душе. Меня привлекало вот это маленькое пространство – человек... один человек. На самом деле там все и происходит.

Сразу после войны Теодор Адорно был потрясен: «Писать стихи после Освенцима – это варварство». Мой учитель Алесь Адамович, чье имя хочу назвать сегодня с благодарностью, тоже считал, что писать прозу о кошмарах XX века кощунственно. Тут нельзя выдумывать. Правду нужно давать, как она есть. Требуется «сверхлитература». Говорить должен свидетель. Можно вспомнить и Ницше с его словами, что ни один художник не выдержит реальности. Не поднимет ее.


Всегда меня мучило, что правда не вмещается в одно сердце, в один ум. Что она какая-то раздробленная, ее много, она разная, и рассыпана в мире. У Достоевского есть мысль, что человечество знает о себе больше, гораздо больше, чем оно успело зафиксировать в литературе. Что делаю я? Я собираю повседневность чувств, мыслей, слов. Собираю жизнь своего времени. Меня интересует история души. Быт души. То, что большая история обычно пропускает, к чему она высокомерна. Занимаюсь пропущенной историей. Не раз слышала и сейчас слышу, что это не литература, это документ. А что такое литература сегодня? Кто ответит на этот вопрос? Мы живем быстрее, чем раньше. Содержание рвет форму. Ломает и меняет ее. Все выходит из своих берегов: и музыка, и живопись, и в документе слово вырывается за пределы документа. Нет границ между фактом и вымыслом, одно перетекает в другое. Даже свидетель не беспристрастен. Рассказывая, человек творит, он борется со временем, как скульптор с мрамором. Он – актер и творец.

Меня интересует маленький человек. Маленький большой человек, так я бы сказала, потому что страдания его увеличивают. Он сам в моих книгах рассказывает свою маленькую историю, а вместе со своей историей и большую. Что произошло и происходит с нами еще не осмысленно, надо выговорить. Для начала хотя бы выговорить. Мы этого боимся, пока не в состоянии справиться со своим прошлым. У Достоевского в «Бесах» Шатов говорит Ставрогину перед началом беседы: «Мы два существа сошлись в беспредельности... в последний раз в мире. Оставьте ваш тон и возьмите человеческий! Заговорите хоть раз голосом человеческим».
Приблизительно так начинаются у меня разговоры с моими героями. Конечно, человек говорит из своего времени, он не может говорить из ниоткуда! Но пробиться к человеческой душе трудно, она замусорена суевериями века, его пристрастиями и обманами. Телевизором и газетами.

Мне хотелось бы взять несколько страниц из своих дневников, чтобы показать, как двигалось время... как умирала идея... Как я шла по ее следам ...

1980 — 1985 гг.
Пишу книгу о войне ... Почему о войне? Потому что мы военные люди – мы или воевали или готовились к войне. Если присмотреться, то мы все думаем по-военному. Дома, на улице. Поэтому у нас так дешево стоит человеческая жизнь. Все, как на войне.
Начинала с сомнений. Ну, еще одна книга о войне... Зачем?

В одной из журналистских поездок встретилась с женщиной, она была на войне санинструктором. Рассказала: шли они зимой через Ладожское озеро, противник заметил движение и начал обстреливать. Кони, люди уходили под лед. Происходило все ночью, и она, как ей показалось, схватила и стала тащить к берегу раненого. «Тащу его мокрого, голого, думала одежду сорвало, – рассказывала. – А на берегу обнаружила, что притащила огромную раненую белугу. И загнула такого трехэтажного мата – люди страдают, а звери, птицы, рыбы – за что? В другой поездке услышала рассказ санинструктора кавалерийского эскадрона, как во время боя притащила она в воронку раненого немца, но что это немец обнаружила уже в воронке, нога у него перебита, истекает кровью. Это же враг! Что делать? Там наверху свои ребята гибнут! Но она перевязывает этого немца и ползет дальше. Притаскивает русского солдата, он в бессознании, когда приходит в сознание, хочет убить немца, а тот, когда приходит в сознание, хватается за автомат и хочет убить русского. «То одному по морде дам, то другому. Ноги у нас, – вспоминала, – все в крови. Кровь перемешалась».

Это была война, которую я не знала. Женская война. Не о героях. Не о том, как одни люди героически убивали других людей. Запомнилось женское причитание: «Идешь после боя по полю. А они лежат... Все молодые, такие красивые. Лежат и в небо смотрят. И тех, и других жалко». Вот это «и тех, и других» подсказало мне, о чем будет моя книга. О том, что война – это убийство. Так это осталось в женской памяти. Только что человек улыбался, курил – и уже его нет. Больше всего женщины говорят об исчезновении, о том, как быстро на войне все превращается в ничто. И человек, и человеческое время. Да, они сами просились на фронт, в 17-18 лет, но убивать не хотели. А умереть были готовы. Умереть за Родину. Из истории слов не выкинешь – за Сталина тоже.

Книгу два года не печатали, ее не печатали до перестройки. До Горбачева. «После вашей книги никто не пойдет воевать, – учил меня цензор. – Ваша война страшная. Почему у вас нет героев?» Героев я не искала. Я писала историю через рассказ никем не замеченного ее свидетеля и участника. Его никто никогда не расспрашивал. Что думают люди, просто люди о великих идеях мы не знаем. Сразу после войны человек бы рассказал одну войну, через десятки лет другую, конечно, у него что-то меняется, потому что он складывает в воспоминания всю свою жизнь. Всего себя. То, как он жил эти годы, что читал, видел, кого встретил. Во что верит. Наконец, счастлив он или не счастлив. Документы – живые существа, они меняются вместе с нами...

Но я абсолютно уверена, что таких девчонок, как военные девчонки 41-го года, больше никогда не будет. Это было самое высокое время «красной» идеи, даже выше, чем революция и Ленин. Их Победа до сих пор заслоняет собой ГУЛАГ. Я бесконечно люблю этих девчонок. Но с ними нельзя было поговорить о Сталине, о том, как после войны составы с победителями шли в Сибирь, с теми, кто был посмелее. Остальные вернулись и молчали. Однажды я услышала: «Свободными мы были только в войну. На передовой». Наш главный капитал – страдание. Не нефть, не газ – страдание. Это единственное, что мы постоянно добываем. Все время ищу ответ: почему наши страдания не конвертируются в свободу? Неужели они напрасные? Прав был Чаадаев: Россия – страна без памяти, пространство тотальной амнезии, девственное сознание для критики и рефлексии.

Великие книги валяются под ногами...

1989 г.
Я – в Кабуле. Я не хотела больше писать о войне. Но вот я на настоящей войне. Из газеты «Правда»: «Мы помогаем братскому афганскому народу строить социализм». Всюду люди войны, вещи войны. Время войны.

Меня вчера не взяли в бой: «Оставайтесь в гостинице, барышня. Отвечай потом за вас». Я сижу в гостинице и думаю: что-то есть безнравственное в разглядывании чужого мужества и риска. Вторую неделю я уже здесь и не могу отделаться от чувства, что война – порождение мужской природы, для меня непостижимой. Но будничность войны грандиозна. Открыла для себя, что оружие красиво: автоматы, мины, танки. Человек много думал над тем, как лучше убить другого человека. Вечный спор между истиной и красотой. Мне показали новую итальянскую мину, моя «женская» реакция: «Красивая. Почему она красивая?» По-военному мне точно объяснили, что если на эту мину наехать или наступить вот так... под таким-то углом... от человека останется полведра мяса. О ненормальном здесь говорят, как о нормальном, само собой разумеющимся. Мол, война... Никто не сходит с ума, от этих картин, что вот лежит на земле человек, убитый не стихией, не роком, а другим человеком.

Видела загрузку «черного тюльпана» (самолет, который увозит на Родину цинковые гробы с погибшими). Мертвых часто одевают в старую военную форму еще сороковых годов, с галифе, бывает, что и этой формы не хватает. Солдаты переговаривались между собой: «В холодильник привезли новых убитых. Как будто несвежим кабаном пахнет». Буду об этом писать. Боюсь, что дома мне не поверят. В наших газетах пишут об аллеях дружбы, которые сажают советские солдаты.

Разговариваю с ребятами, многие приехали добровольно. Просились сюда. Заметила, что большинство из семей интеллигенции – учителей, врачей, библиотекарей – одним словом, книжных людей. Искренне мечтали помочь афганскому народу строить социализм. Сейчас смеются над собой. Показали мне место в аэропорту, где лежали сотни цинковых гробов, таинственно блестели на солнце. Офицер, сопровождавший меня, не сдержался: «Может, тут и мой гроб... Засунут туда... А за что я тут воюю?» Тут же испугался своих слов: «Вы это не записывайте».

Ночью мне снились убитые, у всех были удивленные лица: как это я убит? Неужели я убит?
Вместе с медсестрами ездила в госпиталь для мирных афганцев, мы возили детям подарки. Детские игрушки, конфеты, печенье. Мне досталось штук пять плюшевых Мишек. Приехали в госпиталь – длинный барак, из постели и белья у всех только одеяла. Ко мне подошла молодая афганка с ребенком на руках, хотела что-то сказать, за десять лет тут все научились немного говорить по-русски, я дала ребенку игрушку, он взял ее зубами. «Почему зубами?» – удивилась я. Афганка сдернула одеялко с маленького тельца, мальчик был без обеих рук. – Это твои русские бомбили». Кто-то удержал меня, я падала...

Я видела, как наш «Град» превращает кишлаки в перепаханное поле. Была на афганском кладбище, длинном как кишлак. Где-то посредине кладбища кричала старая афганка. Я вспомнила, как в деревне под Минском вносили в дом цинковый гроб, и как выла мать. Это не человеческий крик был и не звериный... Похожий на тот, что я слышала на кабульском кладбище...

Признаюсь, я не сразу стала свободной. Я была искренней со своими героями, и они доверяли мне. У каждого из нас был свой путь к свободе. До Афганистана я верила в социализм с человеческим лицом. Оттуда вернулась свободной от всех иллюзий. «Прости меня отец, – сказала я при встрече, – ты воспитал меня с верой в коммунистические идеалы, но достаточно один раз увидеть, как недавние советские школьники, которых вы с мамой учите (мои родители были сельские учителя), на чужой земле убивают неизвестных им людей, чтобы все твои слова превратились в прах. Мы – убийцы, папа, понимаешь!?» Отец заплакал.

Из Афганистана возвращалось много свободных людей. Но у меня есть и другой пример. Там, в Афганистане, парень мне кричал: «Что ты, женщина, можешь понять о войне? Разве люди так умирают на войне, как в книгах и кино? Там они умирают красиво, а у меня вчера друга убили, пуля попала в голову. Он еще метров десять бежал и ловил свои мозги...» А через семь лет этот же парень – теперь удачливый бизнесмен, любит рассказывать об Афгане. – Позвонил мне: «Зачем твои книги? Они слишком страшные». Это уже был другой человек, не тот, которого я встретила среди смерти, и который не хотел умирать в двадцать лет...

Я спрашивала себя, какую книгу о войне я хотела бы написать. Хотела бы написать о человеке, который не стреляет, не может выстрелить в другого человека, кому сама мысль о войне приносит страдание. Где он? Я его не встретила.

1990-1997 гг.
Русская литература интересна тем, что она единственная может рассказать об уникальном опыте, через который прошла когда-то огромная страна. У меня часто спрашивают: почему вы все время пишите о трагическом? Потому что мы так живем. Хотя мы живем теперь в разных странах, но везде живет «красный» человек. Из той жизни, с теми воспоминаниями.

Долго не хотела писать о Чернобыле. Я не знала, как об этом написать, с каким инструментом и откуда подступиться? Имя мой маленькой, затерянной в Европе страны, о которой мир раньше почти ничего не слышал, зазвучало на всех языках, а мы, беларусы, стали чернобыльским народам. Первыми прикоснулись к неведомому. Стало ясно: кроме коммунистических, национальных и новых религиозных вызовов, впереди нас ждут более свирепые и тотальные, но пока еще скрытые от глаза. Что-то уже после Чернобыля приоткрылось...

В памяти осталось, как старый таксист отчаянно выругался, когда голубь ударился в лобовое стекло: «За день две-три птицы разбиваются. А в газетах пишут: ситуация под контролем».
В городских парках сгребали листья и увозили за город, там листья хоронили. Срезали землю с зараженных пятен и тоже хоронили – землю хоронили в земле. Хоронили дрова, траву. У всех были немного сумасшедшие лица. Рассказывал старый пасечник: «Вышел утром в сад, чего-то не хватает, какого-то знакомого звука. Ни одной пчелы... Не слышно ни одной пчелы. Ни одной! Что? Что такое? И на второй день они не вылетели и на третий... Потом нам сообщили, что на атомной станции – авария, а она рядом. Но долго мы ничего не знали. Пчелы знали, а мы нет». Чернобыльская информация в газетах была сплошь из военных слов: взрыв, герои, солдаты, эвакуация ... На самой станции работал КГБ. Искали шпионов и диверсантов, ходили слухи, что авария – запланированная акция западных спецслужб, чтобы подорвать лагерь социализма. По направлению к Чернобылю двигалась военная техника, ехали солдаты. Система действовала, как обычно, по-военному, но солдат с новеньким автоматом в этом новом мире был трагичен. Все, что он мог, – набрать большие радиодозы и умереть, когда вернется домой.

На моих глазах дочернобыльский человек превращался в чернобыльского.
Радиацию нельзя было увидеть, потрогать, услышать ее запах... Такой знакомый и незнакомый мир уже окружал нас. Когда я поехала в зону, мне быстро объяснили: цветы рвать нельзя, садиться на траву нельзя, воду из колодца не пить... Смерть таилась повсюду, но это уже была какая-то другая смерть. Под новыми масками. В незнакомом обличии. Старые люди, пережившие войну, опять уезжали в эвакуацию – смотрели на небо: «Солнце светит... Нет ни дыма, ни газа. Не стреляют. Ну, разве это война? А надо становиться беженцами».

Утром все жадно хватали газеты и тут же откладывали их с разочарованием – шпионов не нашли. О врагах народа не пишут. Мир без шпионов и врагов народа был тоже незнаком. Начиналось что-то новое. Чернобыль вслед за Афганистаном делал нас свободными людьми.

Для меня мир раздвинулся. В зоне я не чувствовала себя ни беларуской, ни русской, ни украинкой, а представителем биовида, который может быть уничтожен. Совпали две катастрофы: социальная – уходила под воду социалистическая Атлантида и космическая – Чернобыль. Падение империи волновало всех: люди были озабочены днем и бытом, на что купить и как выжить? Во что верить? Под какие знамена снова встать? Или надо учиться жить без большой идеи? Последнее никому незнакомо, потому что еще никогда так не жили. Перед «красным» человеком стояли сотни вопросов, он переживал их в одиночестве. Никогда он не был так одинок, как в первые дни свободы. Вокруг меня были потрясенные люди. Я их слушала...

Закрываю свой дневник...

Что с нами произошло, когда империя пала? Раньше мир делился: палачи и жертвы – это ГУЛАГ, братья и сестры – это война, электорат – это технологии, современный мир. Раньше наш мир еще делился на тех, кто сидел и кто сажал, сегодня деление на славянофилов и западников, на национал-предателей и патриотов. А еще на тех, кто может купить и кто не может купить. Последнее, я бы сказала, самое жестокое испытание после социализма, потому что недавно все были равны. «Красный» человек так и не смог войти в то царство свободы, о которой мечтал на кухне. Россию разделили без него, он остался ни с чем. Униженный и обворованный. Агрессивный и опасный.

Что я слышала, когда ездила по России...
– Модернизация у нас возможна путем шарашек и расстрелов.
– Русский человек вроде бы и не хочет быть богатым, даже боится. Что же он хочет? А он всегда хочет одного: чтобы кто-то другой не стал богатым. Богаче, чем он.
– Честного человека у нас не найдешь, а святые есть.
– Непоротых поколений нам не дождаться; русский человек не понимает свободу, ему нужен казак и плеть.
– Два главных русских слова: война и тюрьма. Своровал, погулял, сел... вышел и опять сел...
– Русская жизнь должна быть злая, ничтожная, тогда душа поднимается, она осознает, что не принадлежит этому миру... Чем грязнее и кровавее, тем больше для нее простора...
– Для новой революции нет ни сил, ни какого-то сумасшествия. Куража нет. Русскому человеку нужна такая идея, чтобы мороз по коже...
– Так наша жизнь и болтается – между бардаком и бараком. Коммунизм не умер, труп жив.
...

7 декабря 2015 г.

http://www.nobelprize.org/nobel_prizes/literature/laureates/2015/alexievich-lecture_ry.html
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2224 : 13 Июля 2018, 18:53:21 »

Цитата:
https://aillarionov.livejournal.com/109243.html
         
Есть ли общее между сталинским СССР и гитлеровской Германией? - Андрей Илларионов
После Вильнюсской резолюции ПАСЕ о разделенной Европе, объявления 23 августа днем памяти жертв тоталитарных режимов - сталинского и нацистского, а также связанной с этим истерики российских властей свое мнение по этому поводу высказали граждане России:

МОЖНО ЛИ, ПО ВАШЕМУ МНЕНИЮ, ГОВОРИТЬ ПРО ОБЩИЕ ЧЕРТЫ В ТЕХ ГОСУДАРСТВЕННЫХ СИСТЕМАХ, КОТОРЫЕ ПОСТРОИЛИ В  ТРИДЦАТЫЕ ГОДЫ ПРОШЛОГО ВЕКА СТАЛИН В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ И ГИТЛЕР В ГЕРМАНИИ?

http://www.levada.ru/press/2009090404.html

Есть общие черты - 43%.
Нет общих черт и сравнение недопустимо - 41%.

From: chmyrnovich
Конечно, есть много общего - полное пренебрежение правами личности.
Конечно, есть общие черты. - Тоталитаризм.
Конечно, нельзя сравнивать - Гитлер пришёл к власти демократическим путем.
Конечно, сравнивать недопустимо - Гитлер пропагандировал расовое превосходство.

From: nwrealm
Гитлер прививал расовое превосходство, Ленин прививал классовое...разницы нет.. суть в превосходстве одной группы людей над другой... и то и другое необходимо только для подчинения этой группы и впоследствии упрлавлении ей.Та же хрень с религиями... все это делается только с целью управления по возможности многочисленной группой людей для достижения своих целей.

п.2

Цитата:
https://aillarionov.livejournal.com/578178.html
, https://anti-stalinism.livejournal.com/195167.html

Каста палачей в СССР - Андрей Илларионов

Пришедший в военную разведку из ЧК В. Г. Кривицкий откровенно написал, что расстреливали все чекисты. Документы подтверждают это мнение. Так, секретарь одного из губотделов ГПУ Украины Суходолец указывал, что частое исполнение приговоров над осужденными сделало его больным физически и духовно, а при увольнении чекистов их сопровождали характеристики вроде: «Истрепался от неоднократных расстрелов».

Цитата:
http://scepsis.net/library/id_561.html
http://flib.flibusta.is/b/237610/read
- Я был агентом Сталина 574K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Вальтер Германович Кривицкий

Судьба Вальтера Кривицкого

Трагическая судьба этого незаурядного человека характерна для страшного времени сталинщины. Всю свою сознательную жизнь он посвятил борьбе за торжество социалистической идеи и был одним из тех, кто, оставшись за рубежом, нашел в себе силы не только порвать со сталинщиной, но и вступить в борьбу с нею. Он обратился с открытым письмом в рабочую печать, апеллируя к мировому общественному мнению; подлинным обвинительным актом сталинщине стали его записки, главы из которых будут предложены читателю.

Вальтер Германович Кривицкий — под этим именем он был известен в списках личного состава Разведывательного управления Штаба РККА, так же как и просто под псевдонимом Вальтер. Настоящее его имя было Самуил Гинзбург. Он родился 28 июня 1899 г. в небольшом городке Подволочиске (Западная Украина). По его собственному свидетельству, рано, с 13 лет, сначала стихийно, а потом вполне сознательно включился в рабочее движение. В 1917 г. 18-летнему парню большевистская революция казалась «абсолютно единственным путем покончить с нищетой, неравенством и несправедливостью. Я с открытой душой, — вспоминал он, — вступил в партию большевиков. За марксистско-ленинское учение я взялся как за оружие в борьбе со злом, против которого восставало все мое существо» [1].

В большевистскую партию он вступил в 1919 г., работая в тылу белогвардейских войск на Украине. Партийный псевдоним «Вальтер Кривицкий» стал его вторым именем: оно и вписано ныне в историю советской военной разведки. В 1920 г. его направили в тыл противника на Западном фронте (Варшава, Львов, немецкая и чешская Силезия) устраивать диверсии, саботаж на транспорте, снабжать руководство Красной Армии информацией военно-политического характера. После гражданской войны Вальтер, окончив специальные курсы Военной академии РККА, связал свою судьбу с советской военной разведкой.

Это было время радужных надежд на близкую мировую революцию, служение которой для многих, в том числе и для Вальтера, казалось высшим смыслом всего их существования. Первая командировка после выпуска из академии пришлась на осень 1923 года.
...
При помощи методов, которые еще станут известны (например, допросы Смирнова и Мрачковского), кажущихся невероятными на Западе, Сталин — Ежов вымогают у своих жертв «признания» и инсценируют позорные процессы. Каждый новый процесс, каждая новая расправа все глубже подрывает мою веру. У меня достаточно данных, чтобы знать, как строились эти процессы, и понимать, что гибнут невинные. Но я долго стремился подавить в себе чувство отвращения и негодования, убедить себя в том, что, нёсмотря на это, нельзя покидать доверенную мне ответственную работу. Огромные усилия понадобились еще — я должен это признать, — чтобы решиться на разрыв с Москвой и остаться за границей.

Оставаясь за границей, я надеюсь получить возможность помочь реабилитации тех десятков тысяч мнимых «шпионов» и «агентов Гестапо», в действительности преданных борцов рабочего класса, которые арестовываются, ссылаются, убиваются, расстреливаются нынешними хозяевами режима, который эти борцы создали под руководством Ленина и продолжали укреплять после его смерти.

Я знаю — я имею тому доказательства, — что моя голова оценена. Знаю, что Ежов и его помощники не остановятся ни перед чем, чтоб убить меня и тем заставить замолчать; что десятки на все готовых людей Ежова рыщут с этой целью по моим следам. Я считаю своим долгом революционера довести обо всем этом до сведения мировой рабочей общественности. 5 декабря 1937 г. В. Кривицкий (Вальтер)» [22].
...
Вечером 22 мая 1937 года я сел в поезд, чтобы вернуться из Москвы в Гаагу и приступить к своим обязанностям на посту руководителя советской военной разведки в Западной Европе. Вряд ли я тогда предполагал, что не увижу Россию, пока ею правит Сталин. Я прослужил Советской власти двадцать лет. Двадцать лет пробыл в партии большевиков. Пока поезд мчался к финской границе, я сидел один в купе и размышлял о судьбе моих коллег, товарищей, друзей. Почти все они или сидели под арестом, или были расстреляны, или брошены в лагеря.

Кого теперь уважать, кем восхищаться? Кто из героев нашей революции остался жив и не сломлен? Таких, по моим расчетам, было немного. Люди кристальной честности и порядочности были объявлены «предателями», «шпионами» или просто преступниками.
...
Сталин, как я понял, вслед за своей запоздалой помощью вонзил нож в спину законного правительства. Я увидел, что чистка в Москве приняла чудовищные размеры, уничтожив значительную часть большевистской партии. Такая же чистка произошла в Испании. Служа в разведке, я мог наблюдать тогда же, как Сталин протянул руку для тайного сотрудничества с Гитлером. Заискивая перед нацистским лидером, Сталин уничтожал видных командиров Красной Армии, таких, как Тухачевский и другие военачальники, с которыми я работал многие годы для обороны Советского Союза и защиты социализма.

Тогда-то я получил от Сталина свое последнее задание, как и все ответственные работники ОГПУ, пожелавшие избежать расстрела. От меня требовалось доказать свою лояльность тем, что я должен был доставить ему на расправу своего товарища. Я отказался это сделать, решив, что больше работать на Сталина не буду. Пришло время трезво смотреть на все, что творилось вокруг. Не задумываясь над тем, существует ли какое-либо иное решение мировых проблем, я пришел к сознанию того, что продолжаю работать на деспота тоталитарного режима, который отличается от Гитлера только социалистической фразеологией, доставшейся ему от его марксистского прошлого, о приверженности которому он так лицемерно заявлял.

Со службой режиму Сталина у меня было покончено, и я стал открыто рассказывать о нем. Это началось осенью 1937 года, когда Сталину все еще удавалось обмануть общественное мнение и государственных деятелей Америки и Европы своим лицемерным осуждением акций Гитлера. Несмотря на советы моих доброжелателей не делать этого, я решил нарушить молчание. Я говорю от имени миллионов мертвых, погибших по вине Сталина в результате насильственной коллективизации и искусственно созданного голода, от имени живых, влачащих существование на каторгах и в лагерях, от имени сотен тысяч моих товарищей по партии, томящихся в тюрьмах, и многих тысяч расстрелянных. Последний предательский акт сталинской политики — его пакт с Гитлером — убедил широкую общественность отказаться от безрассудного потакания Сталину, игнорирования фактов его чудовищных преступлений, надежды на него как на орудие защиты демократии.
...
В марте 1938 года Сталин организовал свой грандиозный десятидневный процесс над группой Рыкова — Бухарина — Крестинского, бывшими ближайшими соратниками Ленина, стоявшими у истоков Октябрьской революции. Эти руководители большевистской партии, ненавистные Гитлеру, были расстреляны по приказу Сталина 13 марта 1938 года, а 12 марта Гитлер аннексировал Австрию без всякого протеста со стороны СССР. Единственной реакцией Москвы было предложение созвать конгресс демократических государств.
...
Сталин пришел к мнению, что, не прибегая к открытому вмешательству, одним лишь использованием позиции своей страны как источника вооружений, он сможет создать в Испании режим, контролируемый Россией. Тем самым он сможет внушить уважение французам и англичанам, добиться от них предложения о союзе и тогда либо пойти на такой союз, либо превратить его в предмет торга, дабы достичь своей постоянной заветной цели — договоренности с Германией.

Таковы были главные мысли Сталина по поводу вмешательства в Испании. Но его заставляла действовать также необходимость какого-то ответа иностранным /132/ друзьям Советского Союза, которым предстояло стать свидетелями великой чистки и расстрелов их товарищей — большевиков. Западный мир не сознает, насколько ненадежным в тот момент было положение Сталина у власти и насколько важным для его выживания как диктатора было оправдание его кровавых акций зарубежными коммунистами и известными приверженцами идеалистических взглядов. Их поддержка была ему жизненно важна. Он рисковал ее лишиться, если бы не сумел оказать никакой помощи Испанской республике, не принял бы никаких мер против устрашающего эффекта великой чистки и процессов над «предателями».
...
Сталин приказал Ягоде, тогда еще шефу ОГПУ, создать в Испании отделение своего ведомства — /133/ советской тайной полиции. Мог ли всесильный Ягода знать, что через пять дней после этого важнейшего поручения он будет снят со своего поста, а через несколько месяцев помещен в одну из камер Лубянки, которыми он так долго заведовал? Его жизни пришел конец под огнем одной из его собственных команд расстрельщиков 14 марта 1938 года, после того как он «признался» в участии в заговоре в целях отравления своего преемника Ежова, а заодно и своего старого друга, знаменитого писателя Максима Горького.
Всякая критика способов действий, малейший нелестный отзыв о сталинской диктатуре в России, случайное общение с людьми еретических воззрений — все это объявлялось предательством. ОГПУ применяло отработанные в Москве методы вынужденных признаний и массовых расстрелов.
..
Осенью 1935 года я увидел на Лубянке одного из самых знаменитых ее узников, ближайшего соратника Ленина, первого председателя Коминтерна, который стоял одно время во главе Ленинградского комитета партии и Совета. Когда-то это был дородный мужчина. Теперь по коридору шаркающей походкой, в пижаме шел изможденный человек с потухшим взглядом. Так последний раз я видел человека, бывшего когда-то Григорием Зиновьевым. Его вели на допрос. Несколько месяцев спустя он был расстрелян.

В кабинете каждого следователя самый важный предмет мебели — это диван, поскольку он вынужден порой вести допросы с перерывами круглые сутки. Сам следователь, по сути, такой же узник, как и его подследственный. Ему даны неограниченные права, начиная от пыток и кончая расстрелом на месте. Это одна из особенностей советского судебного процесса: несмотря на многочисленные казни, штатных палачей не существует. Иногда в камеры Лубянки для исполнения смертного приговора, вынесенного коллегией ОГПУ, спускаются сотрудники и охрана. Иногда это делают сами следователи. Представьте себе для аналогии, как окружной судья Нью-Йорка, получив санкцию на исполнение высшей меры наказания, со всех ног несется в Синг-Синг, чтобы включить рубильник электрического стула.
...
Каждый становился предателем, если он не смог обвинить в предательстве кого-то другого. Люди осторожные пытались уйти в тень, стать рядовыми служащими, избежать соприкосновения с властями, сделать так, чтобы их забыли.
Долгие годы преданности партии не значили ничего. Не помогали даже заклинания в верности Сталину. Сам Сталин выдвинул лозунг: «Все поколение должно быть принесено в жертву».
Нас приучили к мысли о том, что старое должно уйти. Но теперь чистка принялась за новое. Той весной мы как-то разговорились со Слуцким о масштабах арестов, проведенных с марта того же года, — их было 35 тысяч, а возможно, и 400 тысяч. Слуцкий говорил с горечью: — Знаешь, мы и вправду старые. Придут за мной, придут за тобой, придут за другими. Мы принадлежим к поколению, которому суждено погибнуть. Сталин ведь сказал, что все дореволюционное и военное поколение должно быть уничтожено как камень, висящий на шее революции. Но сейчас они расстреливают молодых — семнадцати- и восемнадцатилетних ребят и девчат, родившихся при Советской власти, которые не знали ничего другого… И многие из них идут на смерть с криками: «Да здравствует Троцкий!»
...
Показателен разговор, который был у меня в то время с Кедровым, одним из самых опытных следователей ОГПУ. Я встретил его в нашей столовой, и мы разговорились о генерале Примакове, делом которого он занимался. В 1934 году этот генерал, член высшего командования армии, был арестован и отдан в руки Кедрову. /189/ Последний приступил к обработке своей жертвы с помощью всех тех методов, какие тогда были в ходу. Сам он говорил о них с признаками смущения.
— Но знаете, что случилось, — неожиданно заявил он. — Только он начал раскалываться, и мы знали, что пройдет немного дней или недель — и мы получим его полное признание, как он был вдруг освобожден по требованию Ворошилова!
Из этого эпизода ясно видно, что обвинения против арестованного — даже готового «признаваться во всем» — не имеют никакого отношения к причинам, по которым он содержится в заключении. За рубежами Советского Союза люди спорят о том, верны или не верны обвинения, предъявляемые органами ОГПУ. В этом учреждении вопрос об этом даже не возникает, следствие им нисколько не интересуется.
Генерал Примаков, вырванный из лап ОГПУ накануне «полного признания», служил еще три года своей стране, но 12 июня 1937 года был расстрелян вместе с маршалом Тухачевским и семью другими видными военачальниками по новым, совершенно иным обвинениям.
« Последнее редактирование: 04 Августа 2018, 18:44:19 от Oleg » Записан
Ариадна
Ветеран
*****
Сообщений: 2709



Просмотр профиля
« Ответ #2225 : 13 Июля 2018, 20:02:39 »

Месть носила низменно-животный, мелкий и поэтому зло-комичный, «чарли-чаплиновский» характер

О! Суррогат и до Чаплина добрался :)
Почему Чаплин тоже красная тряпка для кремлебота? Может быть Суррогата просто от идеологии Интернационала корёжит?

«Вели́кий дикта́тор» (англ. The Great Dictator) — классический кинофильм Чарли Чаплина, политическая сатира на нацизм и в особенности на Гитлера.

Премьера фильма состоялась 15 октября 1940 года. «Великий диктатор» — первый полностью звуковой фильм в творчестве Чаплина — был очень нетипичен для США того времени, так как во время его создания США и Германия ещё находились в состоянии мира. Фильм имел большой коммерческий успех и, в то же время, вызвал большие споры из-за политической подоплёки.

Картина удостоена пяти номинаций на премию «Оскар», включая за лучший фильм года, лучшую мужскую роль (Чаплин) и мужскую роль второго плана (Джек Оуки).

Когда позднее журналисты спрашивали Чаплина о создании фильма с таким щекотливым сюжетом, Чаплин отвечал: «В ходе создания фильма мне стали приходить беспокойные письма из „United Artists“… однако я был полон решимости доделать этот фильм, потому что Гитлер должен был быть высмеян». Имена соратников Хинкеля похожи на имена соратников Гитлера. Гарбич (что звучит похоже на англ. garbage — мусор), правая рука Хинкеля, похож на Йозефа Геббельса, маршал Херринг был явно скопирован с шефа люфтваффе Германа Геринга. Также нет сомнения в том, что Бензино Напалони был пародией на Бенито Муссолини.

В автобиографии, опубликованной в 1964 году, Чаплин пишет: «Конечно, если бы я знал тогда о подлинных ужасах немецких концлагерей, я не смог бы сделать „Диктатора“, не смог бы смеяться над нацистами, над их чудовищной манией уничтожения».


<a href="https://youtube.com/v/d3X4fX_GEXM" target="_blank">https://youtube.com/v/d3X4fX_GEXM</a>
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2226 : 13 Июля 2018, 22:41:53 »

О! Суррогат и до Чаплина добрался :)
Почему Чаплин тоже красная тряпка для кремлебота? Может быть Суррогата просто от идеологии Интернационала корёжит?

тест на идиотию опять завален .. как и тесты на непротивление и анархичность.. у двоечницы интернационала пока везде "псевдо-" да ещё и кремлеботы везде мерещатся

вот цитатка из ещё одного кремлебота
Цитата:
http://quantmag.ppole.ru/forum/index.php?topic=4757.msg74884#msg74884

Я помню, на психиатрической экспертизе существовал такой тест на выявление идиотизма. Подэкспертному задавали задачу: «Представьте себе крушение поезда. Известно, что во время такого крушения больше всего страдает последний вагон. Что нужно сделать, чтобы он не пострадал?» Ожидается, что нормально идиот предлагает отцепить последний вагон. Это кажется забавным, но подумайте, намного ли умнее идеи и практика социализма?

В обществе, говорят социалисты, есть богатые и бедные. Богатые богатеют, а бедные беднеют — что делать? Отцепить последний вагон — уничтожить самых богатых, лишить их богатств и раздать бедным. И они начинают отцеплять вагоны.

Но всякий раз оказывается, что все еще какой-то вагон последний, все еще кто-то богаче и беднее, потому что общество — как магнит: сколько его ни режь, все остается два полюса. Но разве это обескуражит истинного социалиста? Главное — осуществить мечту, поэтому сначала уничтожается самая богатая часть общества, а все радуются, всем чуть-чуть перепало!

Но вот добычу прожили, и опять бросается в глаза неравенство, опять есть богатые и бедные — отцепляют следующий вагон, затем следующий, а конца все нет, абсолютное равенство не достигнуто. И вот, глядишь, если у крестьянина две лошади и корова, он уже оказался в последнем вагоне, его уже раскулачивают ради светлых идей.

Разве удивительно, что как только возникает стремление к равенству и братству, как тут же и гильотина появляется?

Так ведь легко, так просто и так соблазнительно — отнять и разделить! Всех уравнять и одним махом, одним усилием разрешить все проблемы. Так заманчиво — раз и навсегда избавиться от нищеты и преступности, от горя и страданий.

Стоит лишь захотеть, стоит только исправить тех, кто мешает всеобщему счастью, — и рай на земле, полная справедливость и благоволение в человецех! Трудно удержаться человеку от этой мечты, от этого прекрасного порыва, особенно людям искренним и порывистым. Они-то первые и начинают срубать головы

капиталиста-мультимиллионера чаплина наша лжеанархистка-лженепротивленка сгноила бы в ленинских концлагерях в первую очередь

Цитата:
https://davidaidelman.livejournal.com/1330936.html

 Чарли Чаплин и коммунизм
Итоги расследования MI5 показали, что Чаплин, возможно, и симпатизировал коммунистам, но не более того.


Сам Чаплин, к слову, всегда отрицал свою принадлежность к коммунистам. Об этом свидетельствует, в частности, исследование российского киноведа Валерия Головского.
В 1948 году Чаплин заявил на собеседовании в иммиграционной службе следующее: "Я либерал, меня всегда беспокоила проблема мира на земле. Но это не значит, что я интересовался коммунизмом. Мне не нужны никакие организации прикрытия. Я всегда использую свое имя".

«Симпатизировали ли вы идеям коммунизма?» — спросил сотрудник СИНа (Служба иммиграции и натурализации). Чаплин ответил так: «Во время войны все более или менее симпатизировали коммунизму. Я ничего не знаю о коммунизме. Я не читал Карла Маркса или чего-то в этом роде. Моя интерпретация коммунизма — это Россия. Не Россия при старом режиме, а то, как коммунисты сражались за свою идею». И ещё: «Я не коммунист, моё имя никогда не было связано с коммунизмом. У меня 30-миллионный бизнес, как я могу поддерживать коммунизм?»
..
«Судя по всему, вы считаете, что американский и советский образы жизни совместимы?» — гнул свою линию чиновник. Но Чаплин не поддавался:
«Честно говоря, я не имею ни малейшего понятия о советском образе жизни. Но я не понимаю, почему мы не можем жить в мире с Россией! Могу вас заверить: меня не интересует их идеология. Меня интересует только то, что они хотят мира, и я не понимаю, почему мы не можем поставить ту же цель. Торговые отношения, мелиорация, всё такое, чтобы не было мировой войны... Я хочу, чтобы вы записали, что я не интересовался никакими формами подрывной деятельности, не принимал участия в движениях по свержению американского правительства. Я не активен в политическом смысле. И я не принадлежу ни к какой партии... Моя единственная цель — поддержка демократии в её нынешнем виде. Но есть случаи «охоты на ведьм» в этой стране. Я не думаю, что это демократично... Я не люблю войну, я не люблю революцию. Я не хочу никаких переворотов. Будучи либералом, я хочу видеть всех счастливыми, гармоничными, удовлетворёнными...»

Интервью имело целью доказать, что Чаплин являлся членом компартии и так или иначе участвовал в подрывной или шпионской деятельности против американского правительства. Если бы такие факты были установлены, Чаплин как иностранец подлежал бы депортации. Но ответы режиссёра не дали повода для таких выводов. И было приняло решение выдать Чаплину визу, необходимую для въезда в США.

Записан
Ариадна
Ветеран
*****
Сообщений: 2709



Просмотр профиля
« Ответ #2227 : 13 Июля 2018, 23:06:13 »

капиталиста-мультимиллионера чаплина наша лжеанархистка-лженепротивленка сгноила бы в ленинских концлагерях в первую очередь

Адепты капитализма - это жёлтая чакра. В Анархо-СССР активизируются и функционируют все. А в лагерях сидят только фашисты-суррогатники :), блокирующие все диапазоны - от красных до ультрафиолетовых и нано-виртуальных.
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2228 : 14 Июля 2018, 00:29:15 »

это жёлтая чакра. В Анархо-СССР активизируются и функционируют все.

ага.. как только политбюро постановит и выпустит циркуляр об обязательной активации всех чакр у всего честного народу. а кто не активирует все до одной свои чакры - тех в ленинские концлагеря за срочной активацией. первой волной они туда отправят всех псевдоанархисток-непротивленок. и тех кто не поверит что у всех в политбюро все чакры активизированы


* 51.jpg (657.19 Кб, 1294x710 - просмотрено 95 раз.)
Записан
Ариадна
Ветеран
*****
Сообщений: 2709



Просмотр профиля
« Ответ #2229 : 14 Июля 2018, 00:42:23 »

ага.. как только политбюро постановит и выпустит циркуляр об обязательной активации всех чакр у всего честного народу. а кто не активирует все до одной свои чакры - тех в ленинские концлагеря за срочной активацией.

Фашистов всем миром мочили не потому, что они свои чакры не активизировали. А потому что их корёжило от того, что они активизированы у кого-то другого. Суррогат мечтает заблокировать и уничтожить их все. Поэтому для защиты своих идеологий от всепожирающего Суррогата адепты и желтой, и красной, и всех остальных чакр - действовали солидарно.
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2230 : 14 Июля 2018, 00:44:25 »

фашистов корёжило от того, что чакры активизированы у кого-то другого

https://yandex.ru/ фашисты и их чакры

Записан
Ариадна
Ветеран
*****
Сообщений: 2709



Просмотр профиля
« Ответ #2231 : 14 Июля 2018, 12:27:19 »

А тут и не надо быть мудрецом. Если ты уничтожаешь красную чакру, должен открыть шлюзы хотя бы для жёлтой. Если гнобишь жёлтую, открой хотя бы красную.
В этом случае у людей остаётся хоть какой-то шанс для выживания. Отменили все гарантии по предоставлению рабочих мест, с отпусками, больничными и пенсиями - дайте возможность развиваться бизнесу. Выдавайте людям дешёвые целевые  кредиты. А если ты выдаешь беспроцентные кредиты только тем, кто пригрет у корыта, а остальным - кукишь с маслом и повышение налогов, то не обижайся, что тебя будут молотить адепты и жёлтой, и красной чакры. Люди это делают не от злобы, а от безысходности. Потому что Суррогт везде тупики понаставил, заблокировав вообще все возможности для выживания народа.
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2232 : 14 Июля 2018, 14:22:51 »

Суррогт ... народа.

"он вышел родом из народа" а не с марсу прилетел

<a href="https://www.youtube.com/v/y_nT-ikC3ao" target="_blank">https://www.youtube.com/v/y_nT-ikC3ao</a>

Записан
Ариадна
Ветеран
*****
Сообщений: 2709



Просмотр профиля
« Ответ #2233 : 14 Июля 2018, 14:49:56 »

"он вышел родом из народа" а не с марсу прилетел

Как же не с Марсу? :)

Пророчество: Мишель Нострадамус

В году 1999 и 7-м месяце*
С неба придет великий Король террора**,
Воскресит великого Короля Монголов***.
До и после Марс будет счастливо царствовать.

~ Центурия 10-72 ~

L'an mil neuf cens nonante neuf sept mois
Du ciel viendra vn grand Roy d'effrayeur
Resusciter le grand Roy d'Angolmois,
Auant apres Mars regner par bon heur.

*) 8-й месяц по григорианскому календарю, август.
**) отсылка к датам объявления имени наследника престола (09.08.1999) и солнечного затмения (11.08.1999) - 27.07 и 29.07 по старому календарю соответственно.
***) Angolmois (анаграмма к слову ‘mongolois’ – монгол) указание как на этническое происхождение основателя «седьмого царства», так и на географические границы владений его.

***
 De Castillon figuieres nour de brune,
De femme infame naistra souuerain prince
Surnom de chausses perhume luy posthume,
Onc Roy ne fut si pire en sa prouince.

В Кастилоне Фигерос* в один туманный день
Могучий принц родится у блудницы **.
Имя, взятое от «штанов»***, с ним будет до могилы.
Не было худшего короля в этой несчастной стране.

(Центурия 10:9)

----------------
* Castillon (от ‘сastillo’) – замок, крепость; figuieres – фиговое дерево, смоковница.
Намёк на притчу о бесплодной смоковнице , олицетворяющей поврежденный организм, подлежащий устранению, а также на события 9.08.1999 года за крепостной стеной, ознаменованные затмением.

** De femme infame - бесчестная женщина
*** chausses (фр.) - a medieval tight-fitting garment worn by men to cover the legs and feet and sometimes the body below the waist (MERRIAM-WEBSTER DICTIONARY)


Хроники Великой Битвы с Суррогатом

<a href="https://youtube.com/v/gD3UIED3A0A" target="_blank">https://youtube.com/v/gD3UIED3A0A</a>
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2234 : 14 Июля 2018, 15:00:19 »

можно бредить про ушельцев и ныть про свою беспомощность перед ихними чакрами

а можно начать чтото делать

например

"Как фермер Шляпников чуть не обрушил финансовую мощь России"
https://www.kp.ru/daily/26388/3266046/

Михаил Шляпников из Колионово. Региональная валюта.

<a href="https://www.youtube.com/v/aAgbrnOcQ2c" target="_blank">https://www.youtube.com/v/aAgbrnOcQ2c</a>

https://www.youtube.com/results?search_query=Шляпников+Колионово

Как привлечь 500 000$ за неделю через свою криптовалюту. Михаил Шляпников из Колионово в "НА ГРАНИ"

<a href="https://www.youtube.com/v/yjq9tRkgG7U" target="_blank">https://www.youtube.com/v/yjq9tRkgG7U</a>
Записан
Страниц: 1 ... 147 148 [149] 150 151 ... 169 Печать 
« предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  


Войти

Powered by SMF 1.1.10 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
© Квантовый Портал