Главная arrow Форум arrow Разное arrow Общий раздел arrow Новости проекта «Коннектом Человека» и как нам пользоваться мозгом.
Главная
Поиск
Статьи
Форум
Файловый архив
Ссылки
FAQs
Контакты
Личные блоги
Новости проекта «Коннектом Человека» и как нам пользоваться мозгом.
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
19 Ноября 2018, 19:35:53
Начало Помощь Поиск Войти Регистрация
Новости: Книгу С.Доронина "Квантовая магия" читать здесь
Материалы старого сайта "Физика Магии" доступны для просмотра здесь
О замеченных глюках просьба писать на почту quantmag@mail.ru

+  Квантовый Портал
|-+  Разное
| |-+  Общий раздел
| | |-+  Новости проекта «Коннектом Человека» и как нам пользоваться мозгом.
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 ... 4 5 [6]  Все Печать
Автор Тема: Новости проекта «Коннектом Человека» и как нам пользоваться мозгом.  (Прочитано 53793 раз)
terra
Ветеран
*****
Сообщений: 1389


Просмотр профиля
« Ответ #75 : 27 Августа 2018, 17:16:44 »

я постоянно об этом пишу)) Эго -это ценность. Это то, совсем маленькое ,но что человечек может вырастить именно сам.
Записан
Мак
Новичок
*
Сообщений: 42


Просмотр профиля
« Ответ #76 : 27 Августа 2018, 18:59:12 »

Согласен))
Если что-то с ним не так - то это только настройки, которые можно проработать.
Внутренние проблемы (да во многом и внешние) не решаются давлением, ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ ПРИНЯТИЕ этого. Эго, каким бы оно ни было, это часть нас самих, и по-своему важная часть. Так же, как с телом. Если физическое состояние не устраивает, надо работать над ним упражнениями, точно так же - через принятие, а не угнетение. Не нравится свое эго - работай с ним, окультуривай так сказать :)
Причем мы не только это можем делать сами, в некотором смысле - это наша ответственность перед собой же.
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #77 : 28 Августа 2018, 00:07:56 »

С самого первого...
Не нужно убивать эго, как и прочие части себя.

темкой не ошиблись ? чего "первого" ?
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #78 : 31 Августа 2018, 07:01:15 »

НФ по мотивам из Оливера Сакса http://quantmag.ppole.ru/forum/index.php?topic=2814.msg64259#msg64259

Цитата:
В 2082 году человечество убедилось, что оно не одиноко во Вселенной. Бесчисленные зонды светящейся паутиной окутали Землю. На установление контакта с внеземной цивилизацией направлен корабль «Тезей», несущий на борту наспех собранную команду специалистов. Но, по достижении цели, исследователям предстоит понять, что самые невероятные фантазии об инопланетном разуме меркнут по сравнению с реальностью, и на кон поставлена судьба Земли и всего человечества. Номинант ХЬЮГО-2007.

Цитата:
Питер Уоттс «Ложная слепота». (источник: labirint.ru). Читайте также: «Слепота выбора»: в реальности и на самом деле. «Ложная слепота» — это научно-фантастический роман, который был опубликован в 2006 году и уже успел стать культовым. Это по-настоящему «твёрдая» научная фантастика — до такой степени, что в конце книги Уоттс приводит список используемых источников (около 150 научных работ по целому ряду дисциплин). В центре повествования — первый контакт между инопланетной цивилизацией и человечеством, которое к 2082 существенно изменилось.

Цитата:
https://iodiot.livejournal.com/43699.html

В романе даже есть примечание, состоящее из 144 пунктов! Редкая научная работа может похвастаться столь объемной библиографией. И опять главный вопрос: зачем? Как минимум, это перебор. В «Ложной слепоте» плотность интересных идей на страницу текста много меньше, даже без учета того что львиная доля размышлений в художественном романе по-хорошему должна быть авторской. Один из основных источников, по моему мнению, идет под номером двадцать два — книга Оливера Сакса «Человек, который принял жену за шляпу». Он же вероятно дал и название роману.

Сакс — известный нейропсихолог, который в нескольких книгах описал истории болезней своих знаменитых пациентов. Подобные расстройства испытывает и экипаж корабля на орбите «Большого Бена».

Только Уоттс в отличие от Сакса отказывается последовательно рассказывать, что же происходит с его героями. Лишь скудные ремарки: один галлюцинирует, второй действует но не осознает, третий видит но не понимает. При этом автор жонглирует заимствованными медицинскими терминами, бессмысленно и беспощадно.

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/315739/read
- Ложная слепота (пер. Даниэль Максимович Смушкович) (Ложная слепота - 1) 857K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Питер Уоттс

Я оттолкнулся от кормовой переборки — поморщился от хруста и боли в отвыкших сухожилиях — и поплыл вперед, оставив фаб за спиной. Шлюзовые камеры к челнокам, «Сцилле» и «Харибде», стиснули проход, а за ними хребет корабля расширился в телескопическую рифленую трубу поперечником метра два и длиной — сейчас — около пятнадцати. Вдоль всей длины тянулись лестницы, одна напротив другой; по сторонам выпирали пунктиром крышки люков. Большинство вело в пустой трюм. Один-два служили универсальными шлюзами на случай, если кому-то придет в голову прогуляться под панцирем. Один открывался в мою палатку. Другой, в четырех метрах дальше к носу, — в палатку Бейтс.

Из третьего, у самой носовой переборки, выползал похожий на тощего белого паука Юкка Сарасти.
Будь он человеком, я бы в мгновение ока осознал, кто передо мной. От его топологии несло убийством. Я даже не смог бы оценить число его жертв, ведь раскаяние напрочь отсутствовало в числе реакций этого существа. Убийство сотни человек оставило бы на его поведении не больше следа, чем раздавленный таракан; вина скатывалась с твари бусинками, как вода по воску.

Только Сарасти не был человеком, а принадлежал к совершенно другой породе, так что исходившие от него смертоубийственные импульсы значили всего-навсего «хищник». Он был прирожденным человекоубийцей: поддавался ли вампир своей слабости, знали только он сам и ЦУП.
Может, тебе дадут поблажку, промолчал я ему. Может, это просто цена сотрудничества. В конце концов, без тебя миссия не состоится. Почем мне знать — может, ты договорился. Ты ведь настолько умен, что понимаешь — мы не подняли бы тебя из мертвых, если бы ты не был нам так нужен. С той самой минуты, когда тебя вытащили из чана, ты знал, сила на твоей стороне.

Какой у тебя с ними договор, Юкка? Ты спасешь мир, а парни, держащие тебя на поводке, дадут слабину?
В детстве я читал, что хищники джунглей замораживают жертву взглядом, но, только повстречав Сарасти, понял, каково это. Правда, сейчас упырь на меня не смотрел. Он был занят установкой собственной палатки, и даже если бы обернулся ко мне — я увидел бы только темные очки на пол-лица, которые Юкка носил из вежливости, чтобы не пугать гомосапиенсов. Я протиснулся мимо него. Вампир не обратил внимания.
Я готов был поклясться, что изо рта у него несет сырым мясом.
..
Сарасти воздвигся над нами, выворотившись из кресла.
— Идем на сближение. Последние сведения не оставляют места для проволочек.
Бейтс нахмурилась и вновь отправила мячик на орбиту.
— Сэр, все, что мы знаем с уверенностью, — что у нас объект Оаса прямо по курсу. Мы даже не знаем, есть ли там кто-нибудь.
— Есть, — отозвался Сарасти. — Они нас ждут.

Несколько секунд все молчали. Хрустнули в тишине чьи-то суставы.
— Э… — начал Шпиндель.
Сарасти не глядя вскинул руку и выхватил из воздуха вернувшийся мячик Бейтс.
— «Тезей» отпингован[14] лидаром[15] четыре часа сорок восемь минут назад. Мы отвечаем идентичным сигналом. Реакции нет. Зонды отправлены за полчаса до нашего пробуждения. Вслепую ломиться не станем, но ждать нельзя. Нас уже видят. Чем дольше мы будем медлить, тем выше риск противодействия.

* * *
Я глядел на темный, безликий заполнитель над столом: больше Юпитера — и все же невидим для нас до сих пор. Из тени этой громады что-то с невообразимо легкомысленной точностью щелкнуло нас по носу лазерным лучом.
Неравный выходит диалог.

— Вы знали об этом с самого начала? — озвучил общее мнение Шпиндель. — И говорите только сейчас?
В этот раз улыбка Сарасти вышла ослепительно широкой. Словно располосовала нижнюю половину лица.
Может, дело в том, что он хищник. Не может не играть с едой.

Проблема даже не во внешности. Стройные конечности, бледная кожа, клыки, выпирающая челюсть — заметны, да, чужды в каком-то роде, но не отпугивают, не устрашают. Даже не в глазах. У кошек и собак они светятся в темноте, но нас это зрелище не вгоняет в дрожь.
Не внешность. Движения.

Что-то на уровне рефлексов. Вампиры вечно держат свои угловато-длинные руки точно богомолы, и ты просто знаешь, те могут протянуться и схватить тебя — через всю комнату, когда заблагорассудится. Стоило Сарасти глянуть на меня — по-настоящему, невооруженным взглядом, без очков — полмиллиона лет куда-то испарялись. То, что он вымер, ничего не значило. То, что мы прошли долгий путь, набрали достаточно сил и воскресили собственные кошмары себе на потребу… не значило ничего. Гены не обманешь. Они знают, чего бояться.
..
* * *
Я остался единственным наблюдателем.
Остальные занимались делом, каждый своим. Шпиндель прогонял отслеженный Сарасти смутный силуэт через серию фильтров, надеясь выжать из вида техники хоть какие-то сведения о биологии ее создателей. Бейтс сравнивала морфологию замаскированного объекта и шумовок. Сарасти наблюдал за нами всеми с высоты и думал свои вампирские думы, столь глубокие, что мы и надеяться не могли сравняться с ним. Но это все была суета, ведь к рампе вышла Банда четырех под талантливым руководством Сьюзен Джеймс.

Она подхватила ближайшее кресло, опустилась в него, подняла руки, будто собралась дирижировать. Пальцы ее метались в воздухе, играя на виртуальных иконках; губы и челюсть подергивались от непроизнесенных команд. Я подключился к ее каналу и увидел, как сигналы чужаков обрастают текстом:

««Роршах» вызывает судно, приближающееся с азимута 116°, склонение 23° отн.: Привет, «Тезей». «Роршах» вызывает судно, приближающееся с азимута 116°, склонение 23° отн.: Привет, «Тезей». «Роршах» вызывает судно, приближа…»

Она расшифровала чертов сигнал. Уже. Даже отвечала:

««Тезей» — «Роршаху»: Привет, «Роршах»».
«Привет, «Тезей». Добро пожаловать в наши края»


Она расколола его меньше чем за три минуты. Или, вернее, они раскололи его меньше чем за три минуты: четыре расщепленных личности, полностью независимые друг от друга, и несколько дюжин подсознательных семиотических модулей, все — действующие параллельно и высеченные с дивной ловкостью из одного куска серого вещества. Я даже стал понимать, почему кто-то может сознательно пойти на такое насилие над собственным рассудком, если оно дает в итоге подобные результаты.
До того момента я не был убежден, что даже ради спасения собственной жизни согласился бы на подобное.

«Просим разрешения на сближение»

— отправила сообщение Банда четырех. Просто и открыто: только факты и данные, спасибо и как можно меньше места для двусмысленности и недопонимания. Причудливые концепции вроде «мы пришли с миром» подождут. Первый контакт — не время для культурного обмена.

«Вам стоит держаться подальше. Серьезно. Это опасное место»

Это привлекло внимание. Бейтс и Шпиндель после минутного колебания выглянули из своих рабочих пространств в виртуальность Джеймс.

«Запрашиваем данные о характере опасности»

— отправила сообщение Банда. Мы по-прежнему держались конкретных тем.

«Слишком близко и опасно для вас, осложнения на низких орбитах»
«Просим информации по осложнениям на низких орбитах»
«Обстановка летальная. Метеориты и радиация. Как хотите. Я справляюсь, но нам так нравится»
«Нам известно о метеоритной угрозе. Мы оснащены радиозащитными средствами. Просим информации о других опасностях»


Не удовлетворившись переводом, я решил посмотреть на оригинал. Судя по цветовой кодировке, «Тезей» преобразовывал часть входящих сигналов в звуковые волны. Значит, голосовая связь. Они с нами разговариваривали. Под бегущими символами таились нагие звуки инопланетной речи.
Конечно, я не устоял.

— Между друзьями — сколько угодно. Вы направляетесь на праздник?
Английский. Мужской голос. Старческий.

— Мы — исследователи, — ответила Банда, хотя голос принадлежал «Тезею».

— Должны установить диалог с существами, направившими объекты в околосолнечное пространство.
— Первый контакт. Подходящая причина для праздника.


Я дважды проверил источник информации. Нет, это не был перевод; я слышал реальный, необработанный сигнал, исходящий с… «Роршаха», так оно себя называло. Во всяком случае, часть передачи, так как луч содержал и другие, неакустические элементы. Я проглядывал, какие, когда Джеймс заговорила:

— Запрашиваем информацию о вашем празднестве. Стандартный межкорабельный протокол установления связи.
— Вам интересно? — ...


...
...
Заметки и примечания

Ссылки и заметки: попытка убедить вас, что я не полный псих (или, на крайний случай, запугать в достаточной мере, чтобы вы промолчали). Читать для получения призовых очков.

Ловкость извилин

Сенсорный аппарат человека поразительно легко взломать; нашу зрительную систему описывали в лучшем случае как импровизированный набор фокусов.[104] Наши органы чувств выдают столь фрагментарные и несовершенные данные, что мозг вынужден интерпретировать их на основе оценок вероятности, вместо того чтобы воспринимать напрямую.[105] Он не столько «видит» мир, сколько гадает о нем. В результате «невероятные» стимулы, как правило, не обрабатываются на сознательном уровне вне зависимости от мощности сигнала. Образы и звуки, не укладывающиеся в нашу картину мира, мы имеем тенденцию попросту игнорировать.

Сарасти был прав: «Роршах» не сделает с тобой ничего, на что ты бы не был способен сам.

Например, фокус с невидимостью молодого, глуповатого болтуна — того, что ограничивал свои движения провалами в зрении людей, — пришел мне в голову, когда я читал о явлении, называемом перцептивной слепотой.[106] Первым, кто обнаружил недоделку в зрительной системе, связанную с саккадами, был русский парень по фамилии Ярбус,[107] еще в шестидесятых годах.[108] С тех пор исследователи заставляли предметы незамеченными появляться и исчезать в поле зрения, проводили беседы с несчастными жертвами опытов, так и не замечающими, что их собеседник сменился посреди собеседования, и в общем доказали, что человеческий мозг не замечает большую часть того, что творится вокруг.[109][110][111] Посмотрите демонстрационные ролики лаборатории зрительного восприятия в Университете штата Иллинойс[112] и поймете, что я имею в виду. Ребята, это ведь на самом деле крышу сносит. Вокруг нас могут кишеть сайентологи, и если они будут правильно себя вести, мы их даже не заметим…

Большая часть описанных в тексте психозов, синдромов и галлюцинаций существует на самом деле и подробно описана Метцингером,[113] Вегнером[114] и / или Саксом[115] (см. также «Ум / Разум», ниже). Другие (например, синдром «зеленых человечков») еще не попали в DSM[116][117] — правду сказать, парочку я изобрел, — но основаны, тем не менее, на реальных опытных свидетельствах. Осторожное воздействие магнитными полями на мозг может, в зависимости от убеждений пациента, вызвать у него что угодно — от религиозного экстаза[118] до ощущения, что его похищают Пришельцы.[119] Транскраниальная магнитная стимуляция может воздействовать на настроение, провоцировать слепоту[120] или поражать речевые центры (отнимая, например, способность произносить глаголы, оставив нетронутыми существительные).[121] Память и способность к обучению можно улучшать (или отнимать) тем же способом, и правительство США на текущий момент финансирует разработку носимых устройств ТКМС для — правильно догадались — военных целей.[122]

Временами электростимуляция мозга вызывает синдром «чужой руки» — непроизвольные движения тела против воли якобы владеющего собой субъекта.[123] В других случаях она провоцирует столь же непроизвольные движения, но при этом субъект настаивает, что производил их сознательно, невзирая на многочисленные эмпирические свидетельства обратного.[124] Сложите это с тем фактом, что тело начинает действовать до того, как мозг «решит» подвинуться[125] — но обратите внимание на[126] и[127] — и само понятие свободы воли — несмотря на явное субъективное ощущение его реальности — начинает выглядеть немного нелепым, даже если вычесть влияние инопланетных артефактов.

Хотя электромагнитная стимуляция в настоящее время является самым модным способом мозгового взлома, способ этот далеко не единственный. Тяжелые физические нарушения, от опухолей[128] до железных трамбовок,[129] могут превращать нормальных людей в психопатов и педофилов (отсюда новая личность, прорастающая в мозгу Сьюзен Джеймс). Чисто эмоциональные «американские горки» религиозных ритуалов, вообще не используя нейрологических инструментов (и даже фармакологические тут не очень нужны), вызывают одержимость и экстаз.[130] Люди могут даже воспринять как собственные чужие части тела, могут убедить себя, что резиновая рука настоящая.[131] Зрение бьет проприоцепию: незаметно управляемый макет руки может убедить нас, что мы делаем одно, в то время как на самом деле происходит совершенно другое.[132][133]

Последнее орудие в этом арсенале — ультразвук: менее инвазивный, чем ЭМ-поля, более точный, чем «харизматическое возрождение», он может усиливать мозговую активность[134] без этих неудобных электродов или магнитных сеток для волос. В «Ложной слепоте» он служит удобным «черным ходом», чтобы объяснить, почему галлюцинации «Роршаха» сохраняются даже под экранирующей сеткой — но здесь и сейчас «Сони» обновляет годовой патент на машину, которая использует ультразвук для передачи «чувственного опыта» непосредственно в мозг.[135] Они называют это развлекательным устройством, в перспективе имеющим широкое применение в онлайн-играх. Ага, как же. Если ты можешь на расстоянии вкладывать кому-то в голову звуки и образы, почему бы не вложить заодно политические убеждения и неодолимое стремление к определенной марке пива?
Уже приехали?

«Теленигиляционый реактор», с помощью которого наши герои прибывают на место, основан на исследованиях квантовой телепортации, описанных в «Нэйчур»,[136] «Сайенс»,[137][138] «Физикл Ревью Леттерс»,[139] а в последнее время везде, где только придется, например.[140] Идея передавать в качестве шаблона для сборки квантовые данные антиматерии принадлежит, сколько могу судить, исключительно мне. Чтобы оценить более-менее достоверно массу горючего, ускорение и время «Тезея» в пути, я обратился к сайту «Релятивистская ракета»,[141] который поддерживает физик и математик Джои Баез из университета «Риверсайд». Использование магнитных полей в качестве радиозащитных экранов на «Тезее» основывается на исследованиях, проводимых в Массачусетском технологическом институте.[142] «Матрицу Икара» я разместил близ Солнца, поскольку производство антивещества в ближайшем будущем, скорей всего, останется крайне энергозатратным процессом.[143][144]

Состояние несмерти, в котором пребывает экипаж «Тезея», разумеется, представляет собой очередную версию достопочтенного анабиоза (хотя мне бы хотелось думать, что я внес новую струю, приплетая в качестве механизма физиологию вампиров). Недавние исследования приблизили к осуществлению перспективы наведенной гибернации. Блэкстон с сотрудниками вызвали у мышей спячку необыкновенно простым способом — обработав их сероводородом;[145] сероводород клинит метаболические механизмы до такой степени, что замедляет клеточный обмен на 90 %. Ученые из центра Сафара по исследованиям в области реанимации заявляют,[146] что оживили собаку через три часа после наступления клинической смерти, воспользовавшись более эффектной (и инвазивной) методикой — заменив кровь животного ледяным физиологическим раствором.[147]
...
« Последнее редактирование: 31 Августа 2018, 07:43:39 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #79 : 31 Августа 2018, 07:01:54 »

end ->

Цитата:
Ум / Разум

В этом, собственно, суть всего проклятого эксперимента. Уберем вначале валуны с дороги. «Быть никем» Метцингера[196] — самая тяжелая книга из всех, что мне доводилось читать (здоровую часть ее я до сих пор не осилил), но в ней я столкнулся с наиболее крышесносными идеями из всех, что мне доводилось встречать в литературе и в жизни. Большинство авторов, когда дело доходит до природы сознания, становятся бесстыдными динамщиками. Линкер называет свой труд «Как работает разум»[197] и на первой же странице признается, что «мы не знаем, как работает разум». Кох (парень, придумавший термин «агенты-зомби») пишет «В поисках сознания: нейробиологический подход»,[198] в котором стыдливо обходит стороной вопрос, почему вообще нервная деятельность должна порождать какое бы то ни было субъективное самосознание.

Метцингер, возвышаясь над этими сопляками, берет быка за рога. Его гипотеза «мира-ноль» не только объясняет субъективное ощущение «себя», но также дает понять, почему вообще иллюзорный рассказчик от первого лица должен быть производным результатом определенных когнитивных систем. Понятия не имею, насколько он нрав, — не мой уровень, — но он, по крайней мере, задал тот вопрос, что заставляет нас пялиться в потолок в третьем часу ночи, когда последняя сигарета давно докурена. Со многими симптомами и болезнями, попавшими в «Ложную слепоту», я впервые столкнулся в книге Метцингера. Любые утверждения или заявления в этом разделе, для которых не указан источник, скорей всего, происходят оттуда же.

Если нет, то, быть может, они взялись тогда из «Иллюзии сознательной воли» Вегнера.[199] Менее претенциозная, более доступная книга Вегнера занимается не столько природой сознания, сколько природой свободной воли, которую Вегнер вкратце описывает как «способ рассудка оценить сделанное». Он выдает собственный набор синдромов и болезней, укрепляющих в читателе умопомрачительное чувство хрупкости наших внутренних механизмов. И, конечно, Оливер Сакс[200] посылал нам весточки с передовой сознания задолго до того, как сознание оказалось в числе победителей.

Возможно, легче было бы перечислить тех, кто не брался «объяснить» сознание. Теории перекрывают весь спектр от диффузных электрических полей до квантового кукольного спектакля; сознание «помещали» в переднюю часть островка Рейля,[201] в гипоталамус и в сотню динамических ядер между ними.[202][203][204][205][206][207][208][209][210][211][212] (По крайней мере, одна теория[213] предполагает, что в то время, как человекообразные обезьяны и взрослые люди наделены разумом, человеческие младенцы его лишены. Признаюсь, этот вывод мне в чем-то по душе; если дети и разумны до какой-то степени, то они определенно психопаты).

Но под безобидным, поверхностным вопросом «что такое сознание?» прячется более важный практически — «на что оно годится?». «Ложная слепота» подробно разбирает этот вопрос, и я не стану повторять уже высказанное. Достаточно будет напомнить, что, по крайней мере, в бытовых условиях сознание мало чем занято, кроме того, что принимает служебные записки от гораздо более сообразительного подсознательного слоя, визирует и приписывает всю честь себе. На самом деле подсознание обыкновенно работает так хорошо, что пользуется услугами самого настоящего привратника в передней части поясной извилины, занятого только тем, чтобы не позволить сознанию вмешиваться в рутинную работу мозга.[214][215][216] (Если бы остальная часть твоего мозга обладала сознанием, она, скорей всего, сочла бы тебя кем-то вроде роговолосого босса из «Дилберта»[217]).

Сознание не нужно даже для того, чтобы развить метарепрезентацию — внутреннюю модель чужого сознания.[218] Это может показаться абсолютно парадоксальным: как можно научиться осознавать, что окружающие особи являются самостоятельными деятелями, имеющими собственные интересы и цели, когда ты не осознаешь свои собственные? Но противоречия тут нет, и сознание не требуется. Вполне возможно отслеживать намерения окружающих без единого грана рефлексии.[219] Норретрандерс прямо объявил, что «сознание — обман».[220]

Искусство можно считать некоторым исключением. Эстетика, похоже, требует некоторого уровня самосознания — собственно, вполне возможно, что эволюция эстетики и спустила лавину разума. Когда тебя бросает в дрожь от прекрасной мелодии, это врубается механизм поощрения в лимбической системе — тот же механизм, что вознаграждает человека за секс с привлекательной партнершей и поглощение больших количеств сахарозы.[221] Иными словами, это взлом системы; твой мозг научился получать награду, не заслужив ее увеличением приспособленности.[222] Это приятно, это делает нашу жизнь ценной и полной. Но оно же обращает нас внутрь себя, отвлекает. Помните — те крысы шестидесятых, что научились, нажимая рычаг, стимулировать центры удовольствия? Они жали на рычаги с таким наркоманским рвением, что забывали питаться. Зверьки дохли от голода. Не сомневаюсь, умирали они счастливыми — но умирали. Не оставив потомства. Приспособленность падала до нуля.

Эстетика. Самосознание. Гибель.

И это приводит нас к последнему вопросу, таящемуся в бескислородных глубинах: вопросу о цене сознания. Самосознание, если сравнивать его с бессознательной обработкой информации, медлительно и расточительно.[223] Мысль об отдельном, стремительном сознании в стволе нашего мозга, которое берет на себя управление при аварии, основана помимо прочего на исследованиях Джо Леду из Нью-Йоркского университета.[224][225] Для сравнения вспомните молниеносные сложнейшие вычисления, которые производят саванты; это некогнитивная способность,[226] и есть свидетельства тому, что суперфункциональностью аутисты обязаны не подавляющей интеграции мыслительных процессов, а относительной нейрологической фрагментации. Даже если бы сознательные и бессознательные процессы были равно эффективны, осознание внутренних стимулов по самой своей природе отвлекает индивида от других, внешних угроз и благоприятных возможностей. Этой своей догадкой я страшно гордился. Можете представить, как я расстроился, обнаружив, что Вегнер высказывал подобную мысль еще в 1994 году.[227]

Цену высокого интеллекта даже продемонстрировали экспериментально в опытах, где умные дрозофилы проигрывали тупым в конкуренции за пищу,[228] возможно, потому, что метаболические потребности обучения и запоминания оставляют меньше энергии на ее поиск. Нет, я не забыл, как только что потратил целый роман на доказательство того, что ум и разум — это разные вещи. Но опыт в данном случае все же имеет ценность, ведь обе способности имеют нечто общее — они метаболически расточительны. (Разница только в том, что ум, по крайней мере, в некоторых случаях, оправдывает расходы. А какова эволюционная ценность медитации на закат?)

Хотя многие указывали на различные недостатки и слабые стороны разума, мало кто делал следующий шаг и вслух интересовался: а стоит ли эта дрянь таких проблем? Конечно, стоит, верят люди; иначе естественный отбор давно бы выполол ее. И, вероятно, они правы. Надеюсь. «Ложная слепота» — это мысленный эксперимент, игра в «предположим» и «что, если?». Ничего больше.

С другой стороны, дронты и стеллеровы коровы тысячу лет назад могли бы применить ровно тот же аргумент, чтобы доказать собственное превосходство: если мы такие неприспособленные, отчего же мы не вымерли? А? Потому что естественный отбор требует времени и удача играет свою роль. Самый здоровый парень на деревне на данный момент не обязательно самый сильный или самый выносливый. Игра не окончена. Игра никогда не кончается; по эту сторону тепловой смерти финишной черты нет. Так что победителей тоже быть не может. Есть только те, кто еще не проиграл.

Данные Каннингема об узнавании себя у человекообразных обезьян — они тоже настоящие. У шимпанзе выше, чем у орангутанов, соотношение массы мозга к массе тела,[229] но оранги последовательно узнают себя в зеркалах, в то время как шимпы — только через раз.[230] Точно так же, кроме людей, наиболее развиты речевые способности у некоторых видов птиц и приматов — но не у предположительно «более разумных» человекообразных, наших ближайших родственников.[231][232] Если присмотреться, подобные факты подсказывают, что разум может оказаться фазой, из которой орангутаны еще не вышли, но их более развитые родичи шимпанзе уже начинают вырастать. (Гориллы себя в зеркалах не узнают. Возможно, они уже выросли из пеленок разума, а может, никогда их не носили.)

Конечно, люди в эту схему не вписываются. Если схема существует. Мы флюктуации: в этом одна из идей, которые я хотел донести.

Держу пари, вампиры бы в схему вписались. В этом еще одна.

И, наконец, как раз когда «Ложная слепота» проходила корректуру, этому неприятному предположению нашлось очень своевременное опытное подтверждение: оказывается, бессознательное лучше принимает сложные решения, чем сознание.[233] Похоже, сознание просто не может оперировать достаточным количеством переменных. Как высказался один из ученых: «В ходе эволюции мы начали в какой-то момент принимать решения сознательно, и у нас пока не очень получается».[234]

...

 115
Saks, O. The Man who mistook his wife for a hat and other clinical tales. NY: Simon & Sinister, 1970. (Русское издание: Сакс О. Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики. М.: Science Press, 2005).

 200
Saks, O. The Man who mistook his wife for a hat and other clinical tales. NY: Simon & Sinister, 1970. (Русское издание: Сакс О. Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики. М.: Science Press, 2005).

Цитата:
https://www.livelib.ru/author/232776/reviews-piter-uotts

Оценка Morra:  5  
Питер Уоттс таки изрядно выел мне мозг. В хорошем смысле (что редкость, между нами говоря). Последовательностью Фибоначчи, теорией игр и грамматикой Хомского меня не удивишь, но здесь такой колоссальный пласт знаний по точным наукам, что первые страницы просто боишься быть под ним похороненным. Я уже давно не встречала книг, чтение которых выливалось бы в практически постоянное "что это?", "а это?", "а вот то?" , "а теперь попытаемся все это сложить в одно предложение". Причем, некоторые термины приводят просто в ступор: а это еще наука или уже фантастика? И за вот эту предельно размытую грань между настоящими и будущим "Ложная слепота" достойна высших похвал и наград. Будущее Уоттса кажется не результатом фантазии автора, а скорее точно просчитанной и тщательно аргументированной реальностью. И от этой реальности мурашки по коже. На этом сюрпризы не заканчиваются.

Стандартный в общем-то для научной фантастики сюжет столкновения с инопланетянами Уоттс сумел вывернуть в нечто неожиданное и непредсказуемое. Полет космического корабля навстречу неизвестности обрастает вечными вопросами разного масштаба. Тут тебе и межличностные отношения, и место человечества во Вселенной. Все сбито, спрессовано в единой комок. Но я не синтет, чтобы с легкостью пересказать все это в двух-трех словах. Тем более, что половина удовольствия как раз в том, чтобы пройти вслед за автором весь путь, увидеть, как, в каких обстоятельствах рождаются идеи.

Отдельные восторги по поводу персонажей. Фантастика часто страдает шаблонностью героев, но не в этот раз. Это настоящий цирк уродцев (опять-таки в хорошем смысле слова; крутые герои и героини с большой буквы Г вызывают после N-ной книги только оскомину). Особенно восхищает образ главного героя - полукиборга, получеловека. И, конечно, инопланетяне - не просто зеленые человечки, они одновременно и пугают, и восхищают, и вызывают омерзение. И кто знает, может, Уоттс прав, и мы и правда тупиковая ветвь эволюции...
« Последнее редактирование: 31 Августа 2018, 07:35:54 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #80 : 26 Сентября 2018, 01:21:06 »

новинка

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/436437/read
- Музыкофилия: Сказки о музыке и о мозге 416K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Оливер Сакс

Часть первая.
Одержимость музыкой.

Глава 1.
Гром среди ясного неба. Внезапная музыкофилия.


Тони Цикория, 42 года, подтянутый и крепкий, в колледже был игроком основного состава футбольной команды, потом сделал неплохую карьеру хирурга-ортопеда в небольшом городке в пригороде Нью-Йорка. Он приехал в дом у озера, вся семья должна была собраться здесь этим вечером. Погода была приятная и прохладная, но он заметил тучи вдалеке; похоже, приближался дождь.

Он вышел из дома и направился к телефонной будке, чтобы позвонить матери[10]. Он до сих пор в мельчайших подробностях помнит все, что случилось дальше: «Я говорил с мамой по телефону. Где-то вдали шумел дождь и раздавались раскаты грома. Мама повесила трубку. Я стоял рядом с телефонной будкой, когда в меня ударила молния. Вспышка вырвалась из телефона и ударила меня в лицо. Дальше, я помню это ощущение – меня словно отбросило назад».

Потом – Тони, казалось, заколебался, прежде чем продолжить свой рассказ: «Я летел вперед. Я был растерян. Я огляделся и увидел свое собственное тело на земле. И я увидел женщину – она стояла рядом с будкой и ждала своей очереди, пока я говорил по телефону – теперь она сидела на мне и оказывала первую помощь. Я словно плыл вверх по лестнице – я был в полном сознании. Я увидел своих детей и понял, что все у них будет хорошо. А потом – этот свет, голубовато-белый… и беспредельное ощущение покоя. Вся жизнь – ее высшие и низшие точки – мелькала у меня перед глазами. И никаких эмоций… чистая мысль, чистый восторг. Я чувствовал, что ускоряюсь и поднимаюсь вверх… я сам был и скорость и направление. И я сказал себе: «Это – самое потрясающее чувство на свете», а потом – БАМ! И я вернулся».

Доктор Цикория понял, что вернулся в свое тело, потому что почувствовал боль – боль от ожогов на лице и на левой ступне, там, где электрический разряд вошел в его тело и там, где покинул его. И он понял: «только тело чувствует боль». Он хотел вернуться назад, хотел сказать женщине, чтобы она перестала помогать, оставила его в покое; но было поздно – он уже дышал. Через минуту или две он почувствовал, что может говорить, и он сказал: «все нормально, я доктор». Женщина[11] ответила: «минуту назад вы не были доктором, вы были мертвы».

Приехали полицейские, они хотели вызвать скорую, но Цикория отказался. Он бредил. Его доставили домой[12], и уже оттуда он позвонил своему кардиологу. Кардиолог полагал, что Цикория пережил краткую остановку сердца, но по результатам ЭКГ[13] не удалось выявить никаких отклонений. «После такого ты либо жив, либо мертв», – заметил кардиолог. Он считал, что последствия этого странного инцидента вряд ли скажутся на здоровье и дальнейшей жизни доктора Цикория.

Цикория так же посетил невролога – он стал медлителен[14], у него начались проблемы с памятью. Он стал забывать имена – имена хорошо знакомых людей. Он прошел неврологическое обследование. Ни ЭЭГ[15], ни МРТ[16] снова не выявили никаких отклонений от нормы.

Через пару недель, восстановив силы, доктор Цикория вернулся к работе. У него все еще возникали проблемы с памятью – иногда он не мог вспомнить название редкой болезни или хирургической процедуры – и, тем не менее, все его способности хирурга остались при нем. Еще через две недели проблемы с памятью исчезли, и все пришло в норму.

То, что случилось дальше, до сих пор приводит самого доктора Цикория в изумление, даже спустя двенадцать лет. Он продолжал вести свой обычный образ жизни, и «вдруг однажды почувствовал непреодолимое желание слушать фортепианную музыку». Желание это не имело никакой связи с его прошлым. В детстве он брал уроки игры на фортепиано, но интерес к музыке в нем так и не проснулся. У него не было пианино. И слушал он до этого преимущественно рок.

И теперь, почувствовав внезапную жажду музыки, он стал покупать записи пианистов и особенно полюбил этюды Шопена в исполнении Владимира Ашкенази – Военный полонез, этюд «Зимний ветер», этюд «Черный ключ», Ля-бемоль полонез, Си-бемоль минор скерцо. «Я полюбил их все, – говорил Цикория, – и я хотел, я жаждал научиться играть их. Я заказал ноты всех этих произведений. Как раз в тот момент одна из нянек наших детей спросила у нас разрешения перевезти к нам домой свое пианино – вот так и вышло: стоило мне захотеть пианино, и оно появилось у нас в доме. Небольшое, очень удобное. Как раз то, что мне было нужно. Я с трудом мог читать ноты и почти не умел играть, и все же я начал учиться. Самостоятельно». К тому моменту прошло уже более тридцати лет с тех пор, как он мальчишкой брал свои первые уроки, и теперь пальцы не слушались его – они едва гнулись и очень неловко двигались по клавишам.

А потом, вслед за внезапным желанием слушать и играть музыку, доктора Цикория охватило еще одно странное состояние – он стал слышать музыку в голове. «В первый раз это было во сне. Я был на сцене, в смокинге. Я играл на рояле, и я знал, что это моя музыка, я создал ее. Когда я проснулся, музыка все еще звучала в моей голове. Я выпрыгнул из постели и попытался записать ее – все, что смог вспомнить. Но в тот момент я с трудом представлял себе, как писать ноты». Эта попытка закончилась неудачно, ведь он никогда до этого не пробовал писать музыку. Но каждый раз, когда он садился за пианино, чтобы попрактиковаться, сыграть Шопена, его собственная музыка вырывалась наружу и заполняла его сознание. «Я чувствовал ее присутствие».

Честно говоря, я не знал, как объяснить эту «власть музыки». Что это – музыкальные галлюцинации? Нет, сказал доктор Цикория, «вдохновение» более подходящее слово. Музыка была где-то там, глубоко внутри, – или где-то еще, – и все, что ему оставалось, это впустить ее, дать ей возможность звучать. «Это как радиоволна. Если я настраиваюсь на правильную частоту – я слышу ее. Моцарт говорил: «она приходит с небес», и я согласен с ним».


Его музыка играет всегда, без остановок. «Она как будто бесконечна. И иногда мне приходится просто выключать ее».

И у него появилась новая цель: теперь он хотел не только победить окостеневшие пальцы и научиться играть Шопена, теперь он хотел большего – придать форму той музыке, что играла в его голове, выпустить ее на волю, записать ее в нотной тетради, и сыграть ее. «Это была тяжелая борьба, – сказал он, – я вставал в четыре утра и играл до тех пор, пока не наступало время идти на работу. И когда я возвращался, я сидел за пианино весь вечер. Моей жене это очень не нравилось. Я был одержим».

Через три месяца после удара молнии Цикория – спокойный семейный человек, почти равнодушный к музыке – был вдохновлен, даже захвачен музыкой настолько, что совершенно потерял интерес ко всему остальному. Ему казалось, что, возможно, он остался в живых не просто так, ему «сохранили» жизнь по какой-то особой причине. «Я думаю, – сказал он, – что единственная причина, почему я остался жив, это музыка». Я спросил его, был ли он религиозен до инцидента с молнией, и он ответил, что вырос в католической семье, но никогда особо не соблюдал религиозных обетов и ритуалов; и даже наоборот, придерживался некоторых «неортодоксальных» верований, например, верил в реинкарнацию.

Он сам, как ему казалось, пережил что-то вроде реинкарнации, и получил особый дар, и вернулся на землю с миссией, «придать форму» той музыке, что играет у него в голове, той музыке, которую он сам, отчасти метафорически, называет «музыкой небес». Она приходит к нему в виде «потока» нот, без пауз, без разрывов, и все, что требуется от него – записывать[17].

Цикория продолжал учиться играть на пианино, чтобы иметь возможность создавать собственные композиции. Он купил учебники и вскоре понял, что ему нужен учитель. Он посещал концерты своих любимых исполнителей, но в родном городе у него не было друзей-музыкантов, и ни в каких музыкальных обществах он не состоял. Он гнался за музой в одиночку.

Я спросил, произошли ли в его жизни еще какие-нибудь изменения с тех пор, как в него попала молния – возможно, он полюбил еще и изобразительное искусство, или стал читать другие книги, или, может быть, изменилось его отношение к вере? Цикория признался, что стал очень религиозным с тех пор, как пережил клиническую смерть. Он читал все книги о людях, которых ударила молния, и о людях, имевших подобный «смертельный» опыт. И у него накопилась «целая библиотека Никола Тесла», собрание книг с описанием прекрасных и чудовищных свойств высокого напряжения. Он чувствовал, что иногда может видеть энергетическую «ауру» вокруг людей. До удара он ничего подобного не видел.

Прошло несколько лет, но новая жизнь Тони Цикория никак не изменилась – его вдохновение было неисчерпаемо. Он продолжал работать хирургом, но его сердце и его ум всегда оставались верны только музыке. Он развелся в 2004-м, и в том же году попал в автокатастрофу. Он ничего не помнит о том дне. Он ехал на мотоцикле «Харлей Дэвидсон», и в него врезался автомобиль. Доктора Цикория нашли в канаве, он был без сознания. Множественные переломы, разрыв селезенки, пробитое легкое, контузия сердца. И хотя на нем был шлем, он, кроме всего прочего, получил травму головы. И, несмотря на все это, он полностью восстановился и вернулся на работу уже через два месяца. Но ни авария, ни травма головы, ни развод – ничто, казалось, было не способно повлиять на эту его страсть – играть и создавать музыку.

Я никогда не встречал таких пациентов, как Тони Цикория. Но иногда мне все же приходилось иметь дело с людьми, в которых внезапно просыпался интерес к музыке и творчеству. Одна из таких пациенток, Салима М., химик-исследователь. Ей было сорок с небольшим, когда она впервые испытала это «странное чувство» – ей вдруг почудилось, что она находится на пляже, и этот пляж ей до боли знаком. Ощущение накатывало на нее и проходило через одну-две минуты. Она слышала пляж и в то же время находилась в полном сознании, понимала, где находится, могла продолжать беседу или вести машину или заниматься любыми другими делами. Иногда во время этих «пляжных» эпизодов у нее появлялся «кислый привкус» во рту. Он заметила появление «привкуса», но не придала этому значения. И лишь в 2003 году, пережив серьезный припадок, она попала на прием к неврологу. Сканирование мозга выявило большую опухоль в правой височной доле мозга. После этого стало ясно, что ее странные чувства и видения есть не что иное, как приступы эпилепсии. Доктора полагали, что опухоль злокачественная[18], и ее нужно удалить. Салима пыталась узнать об опухоли больше – является ли она смертным приговором и к каким последствиям может привести ее удаление; врачи сообщили ей, что после операции возможны некоторые «изменения личности».


Операция прошла успешно, хирургам удалось удалить большую часть опухоли, и, восстановившись, Салима спокойно вернулась на работу в химическую лабораторию.

До операции она была довольно замкнутой и часто раздражалась из-за мелочей, вроде пыли на мебели или неубранной квартиры; ее муж говорил, что иногда она была просто одержима работой по дому. Но теперь, после операции она совершенно перестала обращать внимание на такие вещи. Она, выражаясь словами ее мужа[19], превратилась в «счастливую кошку». Теперь он называл ее «веселогом»[20].

Салима всегда была в хорошем настроении, и это сразу заметили на работе. Она работала в лаборатории пятнадцать лет, и коллеги уважали ее за ум и преданность делу. Но сейчас, отнюдь не растеряв профессиональных качеств, она стала более отзывчивой и внимательной к чувствам окружающих. Если раньше, по их словам, «она проводила большую часть времени сама с собой», то теперь она стала всеобщим любимцем и чуть ли не центром общественной жизни лаборатории.

Так же и дома – она перестала вести себя как Мария Кюри. Она уже не думала о работе и об уравнениях каждую секунду своей жизни, она начала ходить в кино и на вечеринки
. И в ее жизни появилась новая любовь, новая страсть. Она, по ее собственному признанию, была лишь «смутно музыкальна», в детстве играла на пианино, но музыка никогда не занимала в ее жизни значительного места. А теперь все изменилось. В ней проснулась жажда – она хотела слушать музыку, посещать концерты, слушать классические произведения по радио и на CD. Она могла прийти в восторг или расплакаться при звуках музыки, тех самых звуках, которые раньше не вызвали бы у нее никаких эмоций. У нее появилось нечто вроде зависимости – она стала слушать радио по пути на работу. Коллеги, которым довелось оказаться рядом с ее машиной, говорили, что музыку она слушает на такой громкости, что ее слышно за четверть мили. Салима ездила в автомобиле с откидным верхом и «развлекала всю округу».

Тони Цикория и Салима пережили внезапную метаморфозу – из состояния равнодушия они совершили скачок к одержимости, к музыкальной жажде. Но кроме этого они пережили и более общие изменения личности – внезапный всплеск эмоциональности, как если бы эмоции, все виды эмоций, копившиеся в них годами, были вдруг выпущены на свободу. «После операции все было по-другому – я чувствовала себя так, словно родилась заново. И это изменило мои взгляды на жизнь, я стала ценить каждую секунду».

Способен ли человек обрести «чистую» музыкофилию, не пережив при этом изменений личности или поведения? В 2006 году такая ситуация была описана Рохрером, Смитом и Уорреном. Поразительная история женщины с трудноизлечимой эпилепсией височной доли. Ей было уже за шестьдесят, и после семи лет постоянных приступов, ее состояние удалось нормализовать благодаря антиконвульсивному препарату «Ламотриджин» (LTG). Перед тем, как начать курс лечения, Рохрер и его коллеги написали, что эта женщина всегда была равнодушна к музыке, никогда не слушала ее ради удовольствия и никогда не посещала концертов. Семья ее, напротив, была очень музыкальна, муж играл на пианино, дочь – на скрипке… она же не проявляла совершенно никакого интереса к тайской музыке, которую много раз слышала на семейных и публичных мероприятиях, когда жила в Бангкоке; и, переехав в Соединенное Королевство, она не обнаружила в себе никакого желания слушать ни западную классику, ни поп-музыку. Наоборот, она обходила стороной те места, где могла услышать музыку, и испытывала особую неприязнь к некоторым музыкальным тембрам[21].

Но после начала курса лечения «Ламотриджином» ее поведение изменилось:

Через несколько недель после начала курса LTG, пациентка стала иначе относиться к музыке. Теперь она искала музыкальные программы по радио и по телевизору, часами, каждый день слушала классическую музыку и, наконец, потребовала отвести ее на концерт. По словам ее мужа, она сидела, словно «прикованная к креслу», слушала La Traviata, и начала ругаться, когда зрители на соседних местах стали шептаться прямо во время концерта. Теперь она описывала классическую музыку как бесконечно-приятный и эмоционально-насыщенный опыт. У нее не появилось привычки напевать или насвистывать, и в ее поведении врачи не обнаружили больше никаких изменений. Никаких следов расстройства мышления, галлюцинаций или перепадов настроения.

Рохрер и его коллеги не могли точно определить причину «музыкофилии» этой пациентки. Они лишь предположили, что в течение многих лет ее мозг выработал интенсивную функциональную связь между системами восприятия в височных долях и частями лимбической системы, отвечающими за эмоциональный отклик. И эта связь проявилась, стала очевидной лишь когда удалось подавить главные симптомы эпилепсии. В семидесятых годах, Дэвид Бэр предположил, что подобная сенсорно-лимбическая связь может быть причиной внезапных художественных, сексуальных, мистических или религиозных чувств, которые обычно испытывают пациенты с эпилепсией височной доли. А что если нечто подобное произошло и с Тони Цикория?

Прошлой весной Тони был одним из участников десятидневного концерта, устроенного студентами музыкальных училищ, одаренными детьми и молодыми профессионалами. Концерт отчасти был еще и выставкой Эрики вандерЛинде Финдер[22], пианистки, которая так же специализируется на подборе идеального инструмента для каждого музыканта. Тони купил один из ее роялей, Bösendorfer grand, уникальную модель, созданную в Вене, – Эрика считала, что это идеальный инструмент для Тони, а сам он обладает удивительным чутьем для выбора рояля «под себя». Цикория чувствовал, что сейчас – лучшее время и место для его музыкального дебюта.

Для выступления он подготовил две композиции: свою первую любовь, «Скерцо Си-бемоль минор» Шопена; и его собственное произведение, под названием Rhapsody, Opus 1. Его игра и его история вызвали огромный интерес у публики, все были словно наэлектризованы[23]. Он играл, сказала Эрика, с «огромной страстью и невероятной жаждой жизни», – игра его, возможно, не была гениальной, но высококлассной была несомненно. В его случае это просто подвиг; когда кто-то без всякого музыкального прошлого самостоятельно учится играть на фортепиано в 42 года – это не может не восхищать.

Доктор Цикория спросил меня, что я думаю о его истории. Встречал ли я когда-нибудь что-то подобное в своей практике? Я же в ответ спросил его, что он сам думает обо всем этом, и как он сам видит свою историю? «Как медик я давно перестал искать ответы и объяснения, – сказал он, – теперь я думаю об этом только с «духовной» точки зрения». Я возразил, при всем уважении к духовности, что, по-моему, все, даже самые возвышенные состояния ума, самые невероятные изменения, должны иметь физическую основу или хотя бы физиологическую связь с нейронной активностью мозга.

Став жертвой удара молнии доктор Цикория пережил сразу два предельных состояния – клиническую смерть и «выход-из-тела». Состояние «выхода-из-тела» много раз становилось центральной темой сверхъестественных и мистических теорий, но и ученые-неврологи бьются над этой загадкой, пытаясь найти ей логическое объяснение. Описания случаев «выхода-из-тела» всегда очень схожи в деталях: человек видит самого себя, лежащего на земле, и как бы парит на высоте двух-трех метров[24], он четко видит комнату, предметы и людей, но -- под неожиданным углом. Пациенты обычно описывают это состояние как «парение» или «полет».

«Выход-из-тела» может вызвать страх, радость или отчуждение, но в одном люди всегда сходятся, – они воспринимают свои переживания как нечто совершенно «реальное», – отличное от сна или галлюцинации. Исследования показали, что подобные визуально-пространственные и вестибулярные аспекты состояния «выхода-из-тела» напрямую связаны с нарушением функций коры головного мозга, особенно соединительного отдела между височной и теменной долями[25].

Но в случае с доктором Цикория все было иначе – он пережил не просто состояние «выхода-из-тела». Он видел голубовато-белый свет, видел своих детей, жизнь промелькнула у него перед глазами, он чувствовал восторг, и, прежде всего, у него было ощущение огромной важности момента. Какая неврологическая основа может быть у всего этого? Подобные описания мы часто можем услышать от людей, попавших в автокатастрофу, ставших жертвами удара молнии, или переживших остановку сердца. В таких ситуациях человек обычно испытывает смертельный ужас, и организм его реагирует соответственно – резким понижением давления и оттоком крови от мозга[26]. Эмоциональный подъем в таких случаях может быть вызван скорее резким скачком норадреналина и других нейротрансмиттеров, – и ужас и восторг здесь совершенно ни при чем, все решают гормоны. Пока что мы не имеем четких данных о процессах, происходящих в мозгу в такие моменты, но уже сейчас мы можем утверждать, что изменения сознания происходят на очень глубоком уровне и затрагивают эмоциональные зоны – миндалевидное тело и нервный центр ствола мозга – наряду с корой головного мозга.

Если состояние «выхода-из-тела» очень похоже на иллюзию восприятия[27], то состояние клинической смерти имеет все признаки мистического опыта: пассивность, невыразимость, быстротечность и абстрактность[28]. Человек, переживший состояние клинической смерти, обычно вспоминает вспышку света[29], и какая-то сила тянет его в сторону света – за пределы жизни, пространства и времени. У него может появиться ощущение, что он видит этот мир в последний раз, и что он должен попрощаться с земными вещами, с местами, людьми и событиями своей жизни, и еще – его переполняет чувство восторга и радости, когда он устремляется к своей конечной точке. Все это – символика смерти и преображения. Люди, пережившие подобное, обычно с трудом возвращаются к реальности, подобный опыт, как правило, приводит к переоценке ценностей, изменению стиля мышления и стиля жизни. Такие люди не хотят верить в то, что их опыт – это чистая фантазия; и описания пережитого у них всегда очень схожи. И все же любое резкое изменение сознания и образа жизни должно иметь неврологическую основу.

Но что насчет удивительной музыкальности доктора Цикория, его музыкофилии? У пациентов с дегенерацией лобной доли мозга, так называемым лобно-височным слабоумием, часто проявляются поразительные музыкальные таланты, наряду с потерей способности к абстрактному мышлению и проблемами лингвистического характера – но, очевидно, это не случай доктора Цикория, он изъясняется осмысленно и вполне компетентен во многих областях знания. В 1984 году Дэниел Джаком описал интересный случай: его пациент пережил инсульт, вызвавший необратимые повреждения левого полушария мозга; в результате у пациента развились «гипермузия» и «музыкофилия», но вместе с ними – афазия и множество других проблем. Но, опять же, в случае с Тони Цикория нет повода предполагать, что удар молнии привел к необратимым повреждениям мозга, кроме кратковременных проблем с памятью; да и те исчезли через две недели после происшествия.

Его случай напомнил мне о другом моем пациенте, Франко Магнани, «художнике памяти». О нем я уже писал однажды[30]. Франко даже не думал становиться художником, но в 31 год он пережил странное состояние – возможно, это была эпилепсия височной доли. Ему снилась Понтито, маленькая Тосканская деревня, в которой он родился; когда он проснулся, образы в его голове оставались такими же яркими, живыми и объемными[31]. Франко почувствовал непреодолимое желание сделать эти образы реальными, нарисовать их; он самостоятельно научился писать картины, и каждую свободную минуту он посвящал своей цели, одно за другим создавая полотна с видами Понтито.

Мог ли удар молнии запустить процессы схожие с эпилепсией в височных долях мозга у Тони Цикория? Есть основания полагать, что музыкальные и вообще художественные наклонности напрямую связаны эпилепсией височной доли, и люди с данным видом эпилепсии способны испытывать такие же сильные мистические и религиозные чувства, какие испытал он. И все же Цикория не страдал от приступов, и его ЭЭГ была в норме.

И почему его музыкофилия проявилась не сразу? Что происходило в его мозгу в течение тех шести или семи недель между остановкой сердца и внезапно обретенной музыкальностью? Мы знаем, что произошло непосредственно после удара молнии: клиническая смерть, «выход-из-тела», спутанность сознания, и проблемы с памятью, исчезнувшие через пару недель. Это могло быть связано с церебральной гипоксией – его мозг не получал кислорода в течение минуты или даже двух после удара – но точно так же все эти состояния могла вызвать и сама молния. Нам остается лишь предположить, что восстановление доктора Цикория через две недели после инцидента не было окончательным, и что в мозгу его все же произошли изменения, оставшиеся незамеченными на ЭЭГ.
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #81 : 26 Сентября 2018, 01:34:32 »

->

Цитата:
Доктор Цикория теперь чувствует себя «новым человеком» – музыкально, эмоционально, физиологически и духовно. Я тоже чувствовал это, когда слушал его историю и видел, как сильно эта новая страсть изменила его. Я понимал, что его мозг теперь функционирует иначе, совсем нет так, как до удара молнии. Да, конечно, обследование, проведенное сразу после инцидента, не выявило никаких серьезных отклонений. Но, возможно, изменения происходили постепенно, в течение нескольких недель уже после обследования, его мозг медленно перестраивался – и как бы готовил себя к музыкофилии. Можем ли мы теперь, спустя двенадцать лет, определить, что именно случилось с ним, и дать всему этому логическое объяснение? С момента происшествия в 1994 году неврологи изобрели множество новых, более тонких и точных способов исследования мозга. Когда я сказал об этом, доктор Цикория согласился со мной. «Это будет очень интересно, – сказал он, – выяснить, что же все-таки на самом деле со мной случилось». Но потом, поразмыслив секунду, он передумал и сказал, что иногда лучше просто отпустить ситуацию. Ему повезло, и музыка, откуда бы она ни приходила, была для него благословением, даром – а о таких вещах вопросов не задают. Их просто принимают.

Глава 2. Странно-знакомое чувство. Музыкальные припадки.

Джон С., – крепкий мужчина сорока пяти лет, – был абсолютно здоров до января 2006 года.

Его рабочая неделя только началась; в понедельник утром он находился в офисе. Он зашел в кладовую и вдруг услышал музыку – «классическую, мелодичную, довольно приятную и успокаивающую… какой-то струнный инструмент и скрипка».

«Откуда, черт возьми, она исходит?» – подумал он.

В углу, в чулане стоял старый проигрыватель, хотя у него и не было динамиков. Джон, по собственным словам, в тот момент находился в состоянии «анабиоза», и все же он протянул руку и выключил проигрыватель.

«А потом я сам отключился», – вспоминает он.

Один из его коллег стал свидетелем этой сцены. Он сказал, что мистер С. просто упал и перестал реагировать на внешние раздражители, хотя никаких конвульсий не было.

Следующее воспоминание мистера С. – это лицо реаниматолога. Врач склонился над ним и стал задавать вопросы. Мистер С. не мог вспомнить, какое сегодня число, но свое имя помнил отлично. Его привезли в местную больницу, и уже там у него случился следующий приступ.

«Я лежал в постели, доктор проводил осмотр, моя жена была рядом… а потом я снова услышал музыку. «Опять началось», – сказал я и отключился, очень быстро.

Очнулся он в другой палате и понял, что прикусил язык; кроме того он чувствовал сильную боль в ногах. «Мне сказали, что у меня был припадок – серьезный, с конвульсиями. Все произошло очень быстро, гораздо быстрее, чем в первый раз».

Мистер С. прошел обследование, и ему выписали антиконвульсивные препараты, чтобы не допустить повторения припадков. С тех пор он несколько раз проходил обследования[32]. Хотя на снимках врачи не обнаружили повреждений, мистер С. сообщил, что в возрасте 15 лет пережил довольно тяжелую черепно-мозговую травму – как минимум, сотрясение – и после этого на височных долях его мозга могли остаться рубцы.

Когда я попросил его описать музыку, возникшую в его голове за минуту до припадка, он попытался напеть ее, но не смог – он признался, что не способен петь; даже те песни, которые знает очень хорошо. Он сказал, что никогда не был особо музыкален, и что та скрипичная мелодия, которую он «услышал» перед припадком, звучала слишком «заунывно». Обычно он слушает поп-музыку. И все же скрипка казалась ему до боли знакомой – возможно, он уже слышал эту мелодию в детстве?

Я попросил его об одолжении: если он когда-нибудь услышит ее – по радио или где-нибудь еще – пусть обязательно даст мне знать. Мистер С. пообещал «держать ухо востро». «И все же, – добавил он, – я до сих пор не могу ответить на вопрос: действительно ли я «вспомнил» эту музыку, или, возможно, мне лишь казалось, что я уже где-то ее слышал. В той композиции было что-то знакомое, и в то же время она была иллюзорна, как музыка из сна».

На этом мы и расстались. Я до сих пор жду от него звонка. Что если в один прекрасный день он позвонит мне и скажет: «Я слышал ее по радио! Это сюита Баха для скрипки без сопровождения». Или, может быть, та музыка была лишь плодом его воображения, была соткана из его собственных снов и именно поэтому казалась ему такой знакомой.

Хьюлингс Джексон в 1870-х годах писал, что это состояние – когда человеку кажется, что он все это уже видел или слышал – может предшествовать припадку у людей, страдающих эпилепсией височной доли. Он выделял три вида: «состояние сна», «дежавю» и «реминисценция». Подобные состояния часто не имеют вообще никаких конкретных признаков, подчеркивал Джексон. В большинстве случаев эпилептический припадок вызывает потерю сознания, но у некоторых людей это проявляется иначе – они находятся в полном сознании и в то же время испытывают странные ощущения, чувствуют необычные запахи, видят необъяснимые вещи – или слышат музыку. Хьюлингс называл это «двойным сознанием».

Эрик Марковиц, музыкант и учитель, в 1993 году пережил операцию на мозге. Врачи обнаружили астроцитому, злокачественную, но не очень опасную опухоль в височной доле его мозга. Через десять лет случился рецидив, но в этот раз врачи признали опухоль неоперабельной – она находилась слишком близко к речевым центрам. У Эрика начались припадки, во время которых он не терял сознание, но слышал музыку. Он писал мне: «Музыка буквально взрывается в моей голове в течение примерно двух минут. Я люблю музыку; я сделал на ней карьеру, и мне кажется, это очень иронично, что теперь она стала моим мучителем». Эрик подчеркнул, что его припадки не вызваны музыкой, наоборот, музыка – неотъемлемая их часть.

Как и в случае с Джоном С., галлюцинации Эрика кажутся ему предельно реальными и до боли знакомыми: «хотя я совершенно не способен вспомнить названия песен, звучащих в моей голове во время припадка, у меня, тем не менее, всегда появляется ощущение, что я уже слышал их где-то. И даже больше: иногда я просто не могу понять, откуда именно они доносятся – из стерео или из моего мозга. С тех пор, как стало известно, что эти песни – на самом деле симптомы припадка, я не особо вслушиваюсь. Эх, если б я только мог разобрать слова и ноты, и изучить их, как изучал настоящие, реальные песни… хотя, возможно, подсознательно я опасаюсь, что если начну активно слушать музыку в своей голове, то потом не смогу избавиться от нее, она затянет меня – как зыбучий песок, как гипноз».

В отличие от Джона С., Эрик довольно музыкален, у него хорошая память и «натренированное ухо», но, даже несмотря на это, он, как и Джон С., совершенно не способен опознать мелодию, играющую у него в голове.


Во время припадков он всегда испытывает это «странно-знакомое чувство», и в такие моменты, признался он, очень сложно сконцентрироваться. Его жена и друзья отмечают, что в момент припадка на лице у него появляется выражение отрешенности. Если же припадок случается с ним на работе, обычно ему удается «проскочить» эту стадию незаметно для студентов.

Эрик подчеркивает важную деталь: есть большая разница между музыкой у него в голове в обычной жизни и во время припадков. «Я сам пишу песни, и мне известно это чувство – когда мелодия и слова просто приходят, и тебе нужно лишь записать их… но, тем не менее, такое никогда не происходит на пустом месте – обычно я долго сижу на чердаке с гитарой и перебираю струны, пытаясь найти наилучшее сочетание. А вот припадки – они происходят просто на пустом месте. Ничто не предшествует им».

Эрик так же добавил, что эта музыка – бессмысленная и бессистемная, хотя и до боли знакомая – подобна злым чарам, она гипнотизирует его и словно затягивает куда-то внутрь, глубже и глубже. И в то же время, она стимулирует его, словно бросает ему вызов – он даже написал уже несколько песен, вдохновленных этой «музыкой припадков», стараясь выразить или хотя бы попытаться описать это «странно-знакомое чувство».

Глава 3. Боязнь музыки: музыкогенная эпилепсия.

В 1937 году Макдональд Кричли, выдающийся врач, описал 11 случаев, в каждом из которых причиной эпилептического припадка у пациента становилась музыка. Он назвал свою статью «Музыкогенная эпилепсия»[33].

Одни пациенты Кричли были музыкальны, другие – нет. Причиной припадков могли стать самые разные виды музыки. Одни люди реагировали на классику, другие – на «старые-добрые» мелодии из детства, в то время как для третьих самой опасной была «музыка с четко выраженным ритмом». Лично мне однажды написала женщина, которая признавалась, что у нее начинается приступ, когда она слышит «современную, нестройную» музыку, в то время как классические или романтические мелодии она может слушать без проблем[34]. Кричли наблюдал за тем, как люди реагируют на конкретные инструменты и звуки[35]. Некоторые пациенты реагировали только на конкретные мелодии или песни.
Записан
Страниц: 1 ... 4 5 [6]  Все Печать 
« предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  


Войти

Powered by SMF 1.1.10 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
© Квантовый Портал