Главная arrow Форум arrow Тематические разделы arrow Человек будущего arrow C Новым Годом,Империя!
Главная
Поиск
Статьи
Форум
Файловый архив
Ссылки
FAQs
Контакты
Личные блоги
C Новым Годом,Империя!
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
17 Октября 2017, 14:27:14
Начало Помощь Поиск Войти Регистрация
Новости: Книгу С.Доронина "Квантовая магия" читать здесь
Материалы старого сайта "Физика Магии" доступны для просмотра здесь
О замеченных глюках просьба писать на почту quantmag@mail.ru

+  Квантовый Портал
|-+  Тематические разделы
| |-+  Человек будущего (Модератор: Quangel)
| | |-+  C Новым Годом,Империя!
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 ... 45 46 [47] 48 49 50  Все Печать
Автор Тема: C Новым Годом,Империя!  (Прочитано 62476 раз)
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #690 : 08 Октября 2017, 13:00:55 »

продолжение продолжения продолжения
(и о Познере)

Цитата:
http://flibusta.is/b/153775/read
- Московский процесс (Часть 1) 1300K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Владимир Константинович Буковский

Разумеется, большинство членов НТС и понятия не имело о той роли, которую играла их организация, — об этом, видимо, знало лишь руководство, так называемый «руководящий круг», нечто вроде их ЦК. Организация была сугубо конспиративной, построенной по принципам, в чем-то сходным с большевистской партией. Как я мог убедиться уже здесь, в эмиграции, большинство рядовых членов были люди честные, часто глубоко религиозные, преданные своим идеям и руководству до фанатизма. В основном, это были представители «второй волны» русской эмиграции, т. е. те, кому удалось пережить и войну, и плен, и лагеря для перемещенных лиц, и выдачу Сталину союзниками его беглых рабов после войны. Для них служение России, ее будущему освобождению было почти религиозной миссией, и объяснить им, что же происходит на самом деле, не было просто никакой возможности.
Вначале, в 60-х, не знали всего этого и мы. Зато в КГБ отлично ведали, что творят. Там прекрасно понимали, что никакого отношения к НТС мы иметь не можем хотя бы уж потому, что по своей сути были совершенной ему противоположностью. Если НТС был организацией сугубо подпольной, централизованной да к тому же ставящей своей задачей вооруженную борьбу с советским режимом, призывающей к революции, наша позиция была подчеркнуто открытой, ненасильственной, даже легалистской, а от создания организации или даже организационных структур мы принципиально отказывались. Но в том-то, видимо, и была, с точки зрения КГБ, ценность идеи «связать» нас с НТС. лучшей компрометации и придумать нельзя.
Отдать нам должное, мы все довольно быстро разобрались в том, что представляет из себя НТС, и на приманку не купились. Отчасти из-за принципиальной разницы наших позиций, но еще более оттого, что уж слишком навязчиво «шило» нам КГБ эту связь, просто толкая нас в объятия НТС. Да и сам НТС действовал слишком грубо, торопясь, видно, выполнить задание. Помню мое первое прозрение году в 65-м, когда кто-то из друзей передал мне конверт от заезжею энтээсовского курьера. Уже одно это неприятно поразило меня: я ведь ранее никогда не просил контактов с ними. Но то, что было в конверте, поразило меня гораздо больше: плотно, почти без интервалов напечатанная на машинке, там лежала «инструкция» о том, как создавать «пятерки» (подпольные группы из пяти человек каждая — любимая тактика НТС), а также письмо, адресованное мне, с предложением… взорвать мавзолей Ленина! Там же лежала бесцветная копирка для тайнописи и инструкция о том, как поддерживать связь с НТС. Словом, весь джентльменский набор. Ворвись в тот момент КГБ в мою квартиру, хороший был бы им подарок.
Разумеется, тогда я только посмеялся над незадачливыми конспираторами и тотчас сжег свой непрошеный джентльменский набор, но мысль об этом эпизоде долго не оставляла меня. И, сколько ни крутил я в мозгу этот сюжет, получалось скверно. Во-первых, я только что освободился из психушки, что, видимо, было известно моему нежданному «инструктору». Он, верно, рассчитывал, что я действительно сумасшедший и вполне могу по невменяемости его инструкцию исполнить. Во-вторых, кому и зачем нужно взрывать мавзолей? Наверно, тому, кто объявит это «своей операцией», да и КГБ если не сам взрыв, то попытка взрыва была бы очень кстати. Под такое дело арестовали бы не только меня, но и всех моих товарищей.
...
11. Страдающая интеллигенция
Я привел эту драму и документах почти целиком, потому что она удивительно точно, шаг за шагом, иллюстрирует, как терпеливо и обстоятельно «работало» политбюро, подготовляя свои «оперативно-чекистские мероприятия». И уж кого-кого, а свою родную советскую интеллигенцию они понимали прекрасно, отлично зная, как наиболее эффективно сбалансировать кнут и пряник. А пуще всего — как использовать интеллигентскую самовлюбленность. В мою задачу вовсе не входит кого-то персонально «разоблачать» или даже осуждать, тем более, что для большинства из нас в этих документах ничего особенно нового не содержится. То, что Синявская «играла в сложные игры с КГБ», она и сама тогда не скрывала.
Я еще помню, как, вернувшись из лагеря в январе 70-го, столкнулся с ней на обеде у общих знакомых. Любопытно, что это была наша первая и последняя встреча в Москве, до того мы и знакомы-то не были, но госпожа Синявская просто рта не закрывала. А говорила она — причем, как всегда, с большим апломбом — о том, что «нам — писателям» не нужен весь этот шум, это так называемое «движение», вся эта «политика». Это только вредит «нам писателям», а надо тихо сидеть и не рыпаться. А пуще всего не стоит связываться со всеми этими Якирами и прочими любителями шума. Увидев же мою резко негативную реакцию на свою «писательскую» линию, она больше со мной встречи не искала. Не удалось, «пользуясь авторитетом Синявского, повлиять» — и не надо. Я ей только затем и нужен был, затем, надо полагать, и притащилась на обед к общим знакомым в тот самый день, когда я там должен был появиться.
Но дело не в этом. Для меня несущественно, пользовалась ли она «авторитетом Синявского» по своей инициативе или по «достигнутой договоренности», — так же, как не имеет теперь значения, затевала ли она бесконечные склоки в эмиграции (в том числе и постоянные нападки на Солженицына) согласно «совместно выработанной линии» или просто в силу склочности характера. Так ли, сяк ли, Андропов не прогадал. Занятно, однако, другое: упоминание этих документов в русской печати вызвало совершеннейшее бешенство госпожи Синявской. Нимало не смущаясь забавного противоречия, она тотчас — и, как всегда, безапелляционно — заявила (в «Московских новостях»), что документы: а) «украдены», б) «подделаны», в) что Андропов все переврал. Прямо как тот не в меру ретивый провинциальный адвокат из известного анекдота, который утверждал, что его подзащитный невиновен, так как у него есть абсолютно неопровержимое алиби, а в то же время он нуждается в снисхождении из-за своего чрезвычайно трудного детства. Затем, опять же не переводя дыхания, взяла и сама опубликовала те же самые документы — вот она, дескать, «вся правда», не украденная и не подделанная. Наконец в длиннющей статье в «Независимой газете», на два номера с продолжением, по целой газетной странице в каждом, поведала о своих необычайных подвигах: о том, как она, умная и бесстрашная женщина, объегорила глупый и трусливый КГБ, «переиграла» их в их же собственной игре. Она, видите ли, шантажировала КГБ, ложно обвинив их в краже ценных книг во время обыска. Вот ведь находчивость! Вот смелость! Что ж тут оставалось делать бедным чекистам, как только отпустить их с миром в Париж.
Но и это еще бы ничего — в российской прессе сейчас и не такое встретишь. Как говорится, не хочешь — не слушай, а врать не мешай. Не стал бы и я пересказывать весь этот горячечный бред, если бы не один абзац этого по случаю сочиненного мемуара, в котором, распалив уже свою фантазию добела, она как бы кричит всем нам сразу:
«…подите прочь, бесстыдники, на что хвост подымаете? На дело Синявского-Даниэля, из которого вы вышли, как, простите за стилистическую вольность, русская литература из гоголевской шинели? Откуда у вас сегодня такое стремление плюнуть в свое прошлое? Откуда у вас такая вера в КГБ и преданность этой фирме? Как могло случиться, что слово Андропова стало вам дороже слова Синявского? Почему вам так хочется, чтобы король оказался голым?»
Оставлю в стороне крайне наглый, базарный тон этого «воззвания». Но, прочитав о нашем коллективном происхождении из четы Синявских, невозможно не подивиться как диалектичности их совести, так и интеллигентской самовлюбленности. Да неужели они всерьез верят в это? Неужто им невдомек, что Синявский имеет такое же отношение к «делу Синявского-Даниэля», как Киров — к делу убийства Кирова? Или как Дрейфус — к «делу Дрейфуса»? Собирая нашу первую демонстрацию в 1965 году, мы и Синявского в глаза не видели, и книг его не читали (а я так и впоследствии не осилил больше 20 страниц). Дело ведь было не в нем, а в том, потерпит ли общество политические репрессии в послесталинское время. Вернемся ли мы назад, ко временам террора, или все-таки проснется в людях их гражданское мужество. Это был просто тест на зрелость, который выдержали лишь немногие. Большинство осталось советским, как и было, и Синявский в их числе. «Голос из хора», да еще и фальшивый.
Что стоит за дубовым языком андроповских сообщений, понятно лишь посвященным. Скажем, что значит «отрицательно относится к попыткам отдельных заключенных вовлечь его в антиобщественную деятельность»? А это значит молчать, когда издеваются над твоим сокамерником, идти на работу, когда бастуют твои солагерники, постыдно жрать лагерную кашку, когда зона объявила голодовку. Или что значит «ходатайство о помиловании»? Де-юре это и есть признание вины, сколько бы ты ни говорил потом, что не признаешь себя виновным. Да ничего другого и не требовал от нас режим, по крайней мере для начала. Согласись на это любой из нас, и — дом, свобода, тепло, пища. Любящая жена и трудновоспитуемые дети. Но не пошел на это умирающий Галансков, предпочел умереть Марченко. И, наоборот, «помилованный» Гамсахурдиа дослужился до президента Грузии. Мы-то знаем: режим на достигнутом не успокаивался, свой «должок» получал и много лет спустя.
Словом, это твой выбор. Конечно, ты вправе выбрать путь полегче, но тогда не жди уважения солагерников, тем более не требуй аплодисментов. В самом деле, уж коли «мы — писатели», ну так и сидели бы писали о литературе. И не лезли бы в гнусную политику ни тогда, ни теперь. Так нет, теперь еще и лавры борцов нужны, отцов-основателей. Право же, как говорят англичане, нельзя одновременно и съесть пирожок, и иметь его, а по-лагерному еще точнее — и рыбку съесть, и… И кашку получать в лагере за то, что следуешь «достигнутой договоренности», и помилование получить от Андропова, и в Париж уехать вполне комфортабельно, с иконами, с совпаспортом, с возможностью ездить назад, но и в героях ходить, а теперь еще с апломбом вещать о судьбах России…
«Мне удалось вывезти Синявского из лагеря на 15 месяцев раньше срока», — с гордостью пишет его жена, оправдывая свои «игры» с КГБ. Помилуйте, да можно было и все 7 лет сэкономить, сразу «достигнув договоренности» и занявшись исключительно историей древнерусского искусства. Так ведь многие и делали, с самого начала найдя себе «безопасный» предмет для занятий. Стоило ли и огород городить!
Ах, но ведь это же не кто-нибудь, а сам Синявский! Она же Синявского освободила! Перед непомерностью этого достижения нам всем остается лишь потупить глаза, притихнуть и тайно восхищаться подвигом верной подруги. Будто нам и невдомек, что Синявский превратился в Синявского благодаря «делу Синявского-Даниэля», всему тому «шуму», который «им — писателям», оказывается, вовсе не нужен.
Для меня, повторяю, несущественно, пользовались ли они «авторитетом Синявского» по своей инициативе или по «достигнутой договоренности». Существенно, что они вообще претендуют на какой-то «авторитет». Меня гораздо больше коробит интеллигентская самовлюбленность, исключительность. Ведь они — «таланты», а стало быть, убеждены, что и мерки к ним должны быть другие. Простой смертный себе и одной десятой такого коллаборационизма позволить не мог без клейма позора, каковой интеллигенция выдает теперь за героическое сопротивление, или, в крайнем случае, за оправданную жертву. Да чем оправдано-то? Своей собственной самовлюбленностью!
24 июля 1969 года в Англию с целью сбора материалов для создания нового произведения о В.И.ЛЕНИНЕ выехал КУЗНЕЦОВ Анатолий Васильевич, 1929 года рождения, уроженец г. Киева, член КПСС с 1955 года, ответственный секретарь Тульского отделения Союза писателей РСФСР, заместитель секретаря партийной организации отделения, член редколлегии журнала «Юность» с июня 1969 года.
По информации посольства СССР в Англии, вечером 28 июля КУЗНЕЦОВ ушел из гостиницы и, как сообщило позднее министерство иностранных дел Англии, обратился с ходатайством разрешить ему остаться в стране. Просьба КУЗНЕЦОВА удовлетворена.
Эта история нашумела в свое время не только потому, что Кузнецов был писателем весьма известным, но главным образом из-за откровенного признания Кузнецова в своем сотрудничестве с КГБ. Отдадим ему должное: он сказал об этом сразу, при первой же возможности, и сам настоял на публикации этого признания в английских газетах со всеми подробностями, желая таким образом загладить вину. Тем не менее, история поразительная: по его словам, он «играл с КГБ» более года и даже писал ложные, фантастические по своей абсурдности доносы на своих друзей и коллег, известных писателей и артистов, якобы состоящих в заговоре против советской власти, — все это лишь затем, чтобы получить возможность поехать за границу и там остаться. Он, видите ли, не мог больше жить в СССР, где его талант задыхался от отсутствия творческой свободы.
И это еще не худший пример. По крайней мере, Кузнецов не требовал лавров героя, не рассчитывал на сочувствие, а всю историю рассказал сам вполне честно. Он хотя бы чувствовал, что совершил нечто недостойное. Большинство не осознавало и этого. Скажем, деятели культуры, получавшие разрешение на заграничные поездки, обязаны были потом писать отчеты о виденном и слышанном, а иногда и «выполнять отдельные поручения КГБ». И это считалось у них вполне «нормальным», так же, как и доносить на иностранцев, приезжавших в СССР.
Дело здесь отнюдь не в самой связи с КГБ, к которому я всегда относился на редкость безлично, так же, как и к обыкновенным стукачам. Одного из этих последних, человека, наговорившего на меня в КГБ четверть века назад таких гадостей, что я вполне мог и погибнуть, я встретил теперь случайно на улице и не почувствовал ничего, кроме некоторой жалости. Нет, это совсем другое. Те, о ком я говорю, жалости не вызывают и никогда себя виновными не чувствуют. Напротив, они собой любуются. Не знаю, быть может, я слишком субъективен, но эти люди вызывают у меня чисто физиологическое отвращение, какое мы обычно испытываем при виде мокрицы.
Прости меня, моя страна,
За то, что я — кусок говна
— писал один питерский поэт в припадке откровенности. Ему хотя бы достало совести осознать эту грустную истину — ведь большинство его сотоварищей по классу и того не осилило. Как раз когда я пишу эти страницы, второй канал Би-Би-Си показал нам удивительный документальный фильм о новом герое нашего времени Владимире Познере. Да-да, том самом Познере, что годами убеждал с экрана западных телезрителей в Америке, Англии, Франции на своем безукоризненном английском и французском в преимуществах советского строя, в миролюбии советской политики, в том, что Сахарова сослали правильно, в Афганистан вторглись правильно, а в психушки никого, кроме сумасшедших, не сажают. Теперь же с не меньшей убедительностью, со слезой в голосе рассказывает, как он безмерно страдал все эти годы. Ведь его — жутко подумать! — долго не пускали за границу, а вся его продукция шла только «на экспорт». Ему — ему! — не доверяли, не давали вести никакой программы на родном советском телевидении! И, конечно, ему приходилось лгать — а кому не приходилось! — отчего он страдал еще больше. Но — чего не сделаешь ради своего таланта. И в чем же талант! Да в том, что он лучше других умел лгать на своем безукоризненном английском, французском.
Надо сказать, Би-Би-Си постаралось на славу: создать образ героя на крайне бедном материале — задача отнюдь не простая — как если бы в 40-е сделать героический фильм об Эзре Паунде. Но уж очень им, видать, хотелось — ведь это, наверно, делали такие же познеры, только западные. Камера любовно показывает нам Познера на утренней пробежке, Познера с его американским близнецом Донахью, Познера дома, Познера молодого и Познера старого. Вот «его» школа в Нью-Йорке, где он учился мальчиком до репатриации в СССР; вот дом Познеров в самом сердце либерального Нью-Йорка, в Гринвич-Виллидже. Домик не слабый, по нынешним временам потянет на несколько миллионов, да и тогда стоил соответственно. Но все это счастье безвозвратно потеряно из-за проклятого маккартизма; Познер-старший, коммунист по убеждениям и гражданин СССР по паспорту, не пожелал расстаться с «серпастым-молоткастым», отчего — какая несправедливость! — потерял работу в крупной голливудской фирме. Пришлось ехать в СССР — страдать. И теперь при виде своей детской фотографии Познер… плачет. Да-да, плачет самыми настоящими слезами. Я даже записал этот фильм на видеокассету — ведь мне иначе никто не поверит. Буду, невзирая на авторские права, за плату показывать неверящим плачущего Познера, умилившегося собственной детской фотографии.
Но вот и кульминация — август 1991-го, танки на улицах Москвы, «Лебединое озеро» по советскому телевизору и — освобождение Познера. Кадры из фильма Формана «Полет над кукушкиным гнездом»: всегда покорный индеец-гигант вырывает из пола тумбу и крушит ею окно. Свобода! Он решился, он порвал путы.
«Я не позволю себе поверить ни в человека, ни в правительство, ни в идеологию. Никогда больше!» — как всегда убедительно, на своем безукоризненном английском говорит он с экрана в заключение, словно старая потасканная шлюха клянется, что она больше никому, никогда, ни за что не даст. Благо никто больше и не просит. Причем тут вера? Ведь нам уже вроде бы объяснили: ни во что он не верил, он всю жизнь лгал и страдал.

...
12. Новый Чичиков и его «мертвые души»
Невозможно описать, в какой экстаз пришла советская интеллигенция от появления Горбачева с его «гласностью». Еще бы! На них ведь она и была рассчитана, им и адресовалась. Им да им подобным на Западе — всем тем, для кого ее появление было, прежде всего, оправданием их коллаборационизма:
— Вот видите? — торжествовали первые, — к чему был нам — писателям весь этот шум, эти «движения»?
— Вот видите, — вторили последние, — нужна была не конфронтация, а сотрудничество.
Пожалуй, не вспомнить другого такого момента в истории человечества, когда коллаборанты и конформисты вдруг оказались самыми большими героями. Страна захлебывалась от восторга собственной смелостью. Те самые газеты, что десятилетиями наполнялись ложью и оттого распространялись почти насильственно, раскупались теперь с утра; то же самое телевидение, которое уже и не смотрел никто, за исключением футбола или хоккея, глядели теперь за полночь, словно завороженные, и бежали утром на работу с красными глазами. Разве было на этих страницах, на этом экране хоть что-нибудь, чего бы все уже не знали и так, со времен Хрущева, по передачам западных станций или из самиздата? Наконец, от собственных родителей, друзей, соседей, дедушек и бабушек? Нет, конечно. Но — как смело! Как интересно!
Удивительное это было время — время лжи в кубе, лжи уже настолько извращенной, что и чистая правда становилась обманом. И те, кто писал-показывал, лгали, изображая из себя отважных первооткрывателей; и те, кто читал-смотрел, лгали, делая вид, что только теперь все это узнали. И завораживала их отнюдь не новизна информации, но тот факт, что теперь это можно. Без малейшей иронии и при всеобщем восторге заговорили вдруг о «белых пятнах истории», о прошлых преступлениях режима. Да разве кто-то не знал о репрессиях, об уничтожении крестьян в коллективизацию, о Большом Терроре 30-х, о сговоре Сталина с Гитлером перед войной или о высылке целых народов после войны? Да ведь и семьи такой не было, где бы кто-то не пострадал или хотя бы не поучаствовал в этих событиях. Но раньше было нельзя, а теперь — можно. И, затаив дыхание, каждый следил воспаленными глазами, а что еще будет можно завтра?
Между тем, десятилетия между Хрущевым и Горбачевым, их собственная жизнь, продолжали зиять одним большим «белым пятном», никого особенно не волнуя своей девственной белизною. Нет, конечно, о них писалось и говорилось даже слишком много: и про «застой» в экономике, и про экологическую катастрофу, и даже про Венгрию с Чехословакией, а со временем и про Афганистан. Но все это было как бы не про них, а про марсиан. Они сами как бы и отношения не имели к происходившему. Они страдали — как Познер, были жертвами — как Евтушенко, боролись — как Андропов. Они «не знали — боялись — верили».
Характерно, однако, что, используя нашу терминологию, наши определения «застоя» и «правового государства», а, иногда цитируя целые куски из самиздатских работ, никто из них ни разу даже не заикнулся о первоисточнике, о том, откуда появилось это странное слово — гласность. Будто бы и не было наших судов, наших книг, нашумевших обменов и высылок. Словно исчезли из жизни страны два десятилетия, и жизнь началась заново, с нуля. И дело тут было даже не в том, что еще нельзя, а в том, что говорить об этом никто не хотел, понимая неизбежность вопроса:
— А что же в это время делали вы?
Более того, сознательно или бессознательно, но вся эта перестроечная публика люто нас ненавидела, так же, впрочем, как и возникшие из нее нынешние «демократы». Никогда не простят они нам того, что мы остались «чистыми», не жрали с ними из одной партийной кормушки, не искали тех компромиссов с совестью, что составляли их жизнь. Сам факт нашего существования разрушает их легенду: ведь если мы есть — значит, все-таки был выбор, значит, можно было жить иначе.
Забавный эпизод: в разгар их «гласности» весной 1987 года мы, десять живущих на Западе писателей, артистов, диссидентов, озверев от всей этой фантастической лжи, а в особенности — от западной эйфории, написали совместное письмо в газеты, чтобы хоть как-то отрезвить общественное мнение. Это ставшее потом известным «письмо десяти» появилось тогда в газетах большинства западных стран — и «Фигаро», в лондонском «Таймсе», в «Нью-Йорк таймс» и даже совершенно неожиданно для нас — в «Московских новостях», тогдашнем самом «прогрессивном», перестроечном советском издании. Всего-то и сказали мы, притом в тоне крайне сдержанном, что рано восторгаться «реформами» Горбачева, пока они лишь только обещаны, да и обещаны-то в весьма туманной форме. Тем более, пока остается господствовать в стране людоедская идеология марксизма-ленинизма. Да и обращено было это письмо к Западу, не к ним, но, Бог мой, сколько же ругани обрушили на нас эти «либералы»! Столько и газета «Правда» не помещала в старое время — и «отщепенцы», и «махровые антисоветчики», и, конечно, «агенты ЦРУ». Сами же перепечатали (чтобы продемонстрировать подлинность своей «гласности»), сами же и испугались, а испугавшись, принялись ругаться, не постеснявшись даже использовать замшелые кагебешные шаблоны. Мне так и «штурмовые пятерки» тут же вспомнили.
А как же! Ведь мы осмелились затронуть «их гласность»! Мы — отщепенцы и предатели, покинувшие (!) Родину в поисках легкой жизни, в то время как они остались страдать и бороться. Мы — враги Родины, а они — борцы за ее улучшение. Невероятно: они же теперь объясняли нам, что такое права человека!
Но чем больше они ругались — а по существу ответить им было нечего, тем больше расползалось по стране наше письмо, переписанное тысячами рук, переснятое со стенда «Московских новостей» у здания редакции. Это был, пожалуй, первый случай в нашей истории, когда материал попал в самиздат из официальной публикации. Пришлось партии защищаться всерьез. Уже не только «Московские новости», издававшиеся в основном для иностранцев да для узкого круга надежных «перестройщиков», но и все остальные «прогрессивные» издания, т. е. те, коим политбюро разрешало бежать чуть-чуть впереди прогресса, демонстрируя смелость, были вынуждены ввязаться в полемику, инспирировать «письма трудящихся» и «круглые столы» на своих страницах. И «Огонек», и «Новое время», и, наконец, сама «Правда» — все в лучших традициях яковлевской пропаганды времен наших судов. Скандал растянулся на многие месяцы, но чем больше они барахтались, тем больше влипали, как та муха на липкой бумаге. Это ли было не предвестие того, к чему только и могли привести их игры в «гласность»? Между тем, ровно в то время, как «перестройщики» гневно клеймили нас на страницах своих «либеральных» изданий, — частным образом, через общих знакомых, передавались нам совсем иные упреки:
— Ну, что же вы, ребята, нас так подвели: «спровоцировали» напечатать свое письмо, а нам за это теперь попало. «Московские новости» вообще закрыть грозятся. За что же вы нас так? Мы же никому не мешаем, а обманываем только Запад. Мы-то с вами понимаем, что происходит.
И что ты им скажешь, коли «обманывать Запад», как и стучать на иностранцев, для них «нормально»? Выходит, мы же еще и виноваты: «подвели», «спровоцировали». Вроде как сказала мне одна моя соученица по школе много лет спустя:
— Ты даже не представляешь, как ты нас всех подвел!
— А что такое?
— Да как же! Из-за тебя мы стали интересоваться самиздатом, некоторые попались, еле-еле дали им университет закончить, диссертацию защитить…
— Ну, извини… — только и мог сказать я. А что мне было еще ответить? Правда ведь, не будь у них в памяти моего примера, жилось бы им всем гораздо счастливее.
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #691 : 08 Октября 2017, 13:05:39 »

окончание 1

Цитата:
http://flibusta.is/b/153775/read
- Московский процесс (Часть 1) 1300K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Владимир Константинович Буковский

Начиная свою хитрую игру в «гласность», Горбачев с Яковлевым прекрасно знали, что на родную советскую интеллигенцию они вполне могут положиться. Если их что и тревожило в тот момент, так это возможность нашего влияния; оттого они больше всего и заботились о том, как бы нас изолировать, отсечь. Причем заботы эти, как видно из документов, начались задолго до нашего «письма десяти» да и вообще задолго до «гласности».
Поступающие в Комитет госбезопасности СССР материалы свидетельствуют о том, что, осуществляя целенаправленные подрывные действия, имеющие целью дискредитировать курс партии на ускорение социально-экономического развития страны и дальнейшее совершенствование общественного процесса, противник особое внимание уделяет представителям советской творческой интеллигенции, и в первую очередь деятелям литературы и искусства, — докладывал глава КГБ Чебриков в июне 1986 года. — Учитывая всеобщий подъем политической и трудовой активности в жизни нашей страны, западные спецслужбы и центры идеологической диверсии модернизируют формы и методы подрывной деятельности, направленные на «идейную деформацию социалистического общества», разжигание ревизионистских и оппозиционных настроений, пытаются столкнуть советских литераторов на путь отхода от принципов социалистического реализма и партийности литературы. Для достижения своих враждебных замыслов противник стремится внедрить в сознание творческой интеллигенции нигилистическую оценку всей практики социалистического строительства в СССР. Вновь «реанимируются» и выдвигаются на арену идеологической борьбы политические перерожденцы типа Солженицына, Копелева, Максимова, Аксенова, Владимова и им подобные, вставшие на путь активной враждебной деятельности. Многие из них стали прямыми участниками и исполнителями антисоветских провокаций и широкомасштабных пропагандистских акций. По заданиям спецслужб они ведут поиск единомышленников и пытаются устанавливать нелегальные каналы связи с негативно настроенными лицами из числа творческой интеллигенции нашей страны.
С учетом курса партии на дальнейшую демократизацию советского общества, противник стремится в первую очередь подвергнуть массированной обработке тех литераторов, которые и ранее допускали идейные шатания, не всегда выдерживали проверку на гражданскую зрелость и классовую убежденность, прямо или завуалировано ставили под сомнение правильность линии партии на коллективизацию, раскулачивание, борьбу с троцкизмом, национальную политику КПСС, заявляли об отсутствии социальной справедливости и творческой свободы у нас в стране, требовали «убрать цензуру» и вынести литературу и искусство из-под контроля партийных органов.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что как раз эти вопросы излагались Солженицыным в 1967 году в провокационном письме IV съезду советских писателей, в поддержку которого тогда выступили 80 членов Союза писателей СССР. Среди них Рыбаков, Светов, Солоухин, Окуджава, Искандер, Можаев, Рощин, Корнилов.
Имеющиеся данные показывают, что весь последующий период эти писатели находились под пристальным вниманием спецслужб и центров идеологической диверсии противника. В настоящее время их идеологическая обработка значительно активизировалась как с позиций представительств капиталистических стран в Москве, так и в периоды выездов за рубеж по линии международного культурного обмена…
Противник пытается изобразить дело таким образом, что будто в настоящее время «в русской литературе, как и в русском общественном сознании, началась новая эпоха, гораздо менее зависимая от идеологической политики партии… Общественная мысль перешла к кардинальному переосмыслению всей духовной и исторической ситуации». С учетом этого спецслужбы выдвинули тезис о так называемом «единстве мировой русской культуры», пытаются навязать его представителям литературной общественности в СССР, пропагандируя свою идею слияния на основе «общих духовных установок и целей» творческого процесса художественной интеллигенции в нашей стране и бывших представителей, активно занимающихся на Западе антисоветской деятельностью и причисляемых к лику «гениев русской литературы и изгнании».
По имеющимся сведениям, отдельные советские литераторы в публичных выступлениях и частных беседах высказываются за пересмотр отношения к личностям и творчеству ряда отщепенцев и настаивают на актуальности рассмотрения их произведений как неотъемлемой части «единой русской культуры». В частности, М.Рощин и Приставкин высказывают мнение о возможности возвращения Солженицына в СССР и целесообразности в ближайшем будущем публикации его «произведений» в нашей стране. В. Леонович в апреле сего года на собрании объединения московских поэтов публично призвал пересмотреть отношение к проживающим на Западе отщепенцам Войновичу и Бродскому. В марте 1986 года на вечере в Музее В. В. Маяковского он высоко отозвался о творчестве антисоветчика Галича, выразив недовольство тем, что у нас не печатают его мужественные произведения. Окуджава, выступая на Всесоюзном семинаре ученых-славистов в пос. Нарва-Йыэсуу, Эстонской ССР, назвал Галича «первым по значимости среди бардов России».
За последнее время в различные инстанции поступали заявления и письма в защиту отдельных осужденных за противоправную деятельность лиц, которые активно использовались Западом во враждебных СССР целях, а их пасквили в настоящее время объявлены на Западе «неотъемлемой частью русской литературы». (…) Комитет госбезопасности СССР проводит необходимые мероприятия по противодействию подрывным устремлениям противника в среду творческой интеллигенции.
Вот это действительно ЦК тревожило. Не случайно сам Горбачев наложил резолюцию на докладе:
1. Разослать членам Политбюро ЦК КПСС, кандидатам в члены Политбюро ЦК КПСС и секретарям ЦК КПСС.
2. Тт. Лигачеву Е.К. и Яковлеву А.Н. Прошу переговорить со мной.
А все эти десятки тысяч совписов — «левых» ли, «правых», «прогрессивных» или «реакционных» — со своею вечной междоусобной борьбой и показным фрондерством их вполне устраивали. Причем в любых комбинациях, какие только могли потребоваться партии:
...
15. Агония
Какие уж там «подрывные центры»! Какие «происки»! Это было чудовищное время: чем больше и изощренней лгал режим, тем больше восторгались на Западе. Вчерашние палачи рекламировали свои былые преступления, а мир умилялся, ах, какая откровенность, какие перемены! Мало того, они продолжали убивать людей, давить оппозицию, издеваться над заключенными у всех на глазах, а мир волновался, как бы это не повредило главному палачу. Точно как недоросль Фонвизина, которому было ужасно жаль маменьку, она так притомилась, бивши папеньку.
— Почему вы не хотите признать очевидное? Ведь стало лучше? спрашивали меня на лекциях.
— Иногда смертельно больному становится лучше перед самой смертью, отшучивался я, впервые в жизни не зная, что ответить. Если они до сих пор не поняли, что такое коммунистическая система, то теперь этого уже не объяснишь. Для меня лично это были самые тяжелые, самые горькие годы моей жизни. Я и всегда-то труднее всего переживал предательство, даже предательство одного человека; тут же нас предал практически весь мир, польстившись на ложь, на обещание чудесного исцеления от общего недуга, да еще и обещание-то мелкого жулика. Один за другим исчезали союзники, люди, которых я считал друзьями, на которых полагался в трудную минуту и которые — я так думал — должны были бы мне верить столь же безгранично. Ведь мы вместе столько всего выдержали, столько пережили. Но, словно сраженные вирусом безумия, они вдруг предпочли верить тому, кого никогда даже не встречали, кому никогда не взглянули в глаза.
— Ну, вы — диссиденты, у вас предвзятый взгляд на Горбачева, говорили они.
«В чем же дело? — мучительно думал я. — Разве я сделал в своей жизни хоть что-то подлое, или хотя бы нечестное? Разве я хоть кого-то предал или подвел?»
Справедливо то было или нет, но происходящее воспринималось как личное оскорбление:
«Кому вы верите — мне или Горбачеву?»
И поверили не мне.
Невольно я стал даже сравнивать наши биографии: в 63-м году я попал в тюрьму, а он — был секретарем крайкома ВЛКСМ; в 66-м я сидел в психушке за организацию демонстрации, а он стал секретарем горкома КПСС; в 67-71-м я не успевал выйти, как снова садился, а он поднимался по партийной лестнице, ступенька за ступенькой, и как раз дослужился до секретаря крайкома, стал членом ЦК, когда мне дали последний срок. Наконец, он стал секретарем ЦК как раз тогда, когда я, изгнанный из страны, разрываясь между учебой в Кембридже и необходимостью вести кампанию и защиту своих друзей-политзэков, издал первую книгу; а членом политбюро — ровно в то время, как советские поиска вторглись в Афганистан, и Сахаров был сослан в Горький. Сравнение поразительное: ведь мы — современники, участники одних и тех же событий, разница в возрасте у нас всего 11 лет. Ведь он не мог не знать того же, что знал я, не думать о тех же проблемах, не отвечать на те же вопросы. Но он выбрал себе путь служения лжи, выбрал вполне сознательно, пройдя все ступеньки партийного рабства, а я — столь же сознательно выбрал тюрьмы и лагеря, психушки и изгнание именно потому, что отказался лгать. И вот теперь мир, человечество поверили ему, а не мне. Что же, скажите, должен сделать человек, чтобы ему верили?
— Вы слишком сильно пострадали от этой власти, — говорили мне в редакциях, — вам трудно быть объективным, — и отказывались печатать мои статьи.
«Откуда вдруг взялась у меня репутация дурака, неспособного на объективность?» — мучился я. Все, что я сказал, написал, было у них перед глазами. Можно было не соглашаться с моими взглядами, но ничего глупого или нечестного я в своей жизни не написал.
Это были тяжелейшие годы, годы кризиса и острого ощущения полнейшей бесполезности своей жизни. Я отлично сознавал, что именно теперь решается судьба мира, будущее страны, но что я мог сделать? Чем помочь горстке людей, пытавшихся противостоять этой эпидемии лжи? Во всем мире оставалось разве что два-три издания, где я все еще мог высказывать свою точку зрения.
Более того, нас всех стали воспринимать этакими «осколками холодной войны», только мешающими «процессу демократизации». От нас — от нас! обезумевший мир «спасал» политику КПСС.
Конечно, режим не преминул этим воспользоваться: ведь их дезинформации стали верить столь же охотно, как и пропаганде.
По имеющимся данным, в настоящее время в США отмечается новая активизация антисоветской кампании по вопросам прав человека, нагнетаемая в первую очередь реакционными политическими и сионистскими кругами Соединенных Штатов при участии некоторых выехавших из СССР и лишенных советского гражданства отщепенцев, — докладывал Горбачеву глава КГБ Чебриков. — В целях противодействия враждебным пропагандистским акциям было бы целесообразно подготовить и провести ряд мероприятии по их срыву. В частности, довести до сведения определенных политических, деловых и общественных кругов США, заинтересованных в расширении связей с СССР, что новая антисоветская кампания (…) значительно осложнит общий политический климат в советско-американских отношениях, нанесет Соединенным Штатам существенный политический и определенный экономический ущерб.
Осуществить пропагандистские мероприятия по разоблачению противоправных действий ряда сотрудников посольства США в СССР и аккредитованных в нашей стране иностранных журналистов, а также засылаемых в Советский Союз эмиссаров зарубежных подрывных центров и организаций, использующих свое пребывание в стране для сбора и распространения антисоветских материалов, подстрекательства отдельных советских граждан к совершению государственных преступлений и других антиобщественных акций.
Создать условия для получения аккредитованными при МИД СССР иностранными корреспондентами документальных материалов, разоблачающих измышления буржуазной пропаганды о якобы имеющих место в СССР фактах нарушения прав человека, и фактических данных, компрометирующих отщепенцев, имена которых активно используются западными средствами массовой информации при проведении антисоветской кампании.
А в принятом горбачевским ЦК «Постановлении» на эту тему из шести пунктов среди прочих демаршей и публикаций поручено:
4. ТАСС, АПН, Гостелерадио СССР, КГБ СССР подготовить и передать за рубеж материалы, компрометирующие отщепенцев, имена которых активно используются буржуазной пропагандой в антисоветских целях, а также разоблачающие роль посольства США, аккредитованных в СССР иностранных журналистов…
5. МИД СССР, АПН, КГБ СССР подготовить и осуществить ряд мероприятий по доведению до сведения аккредитованных при МИД СССР иностранных корреспондентов документальных материалов, разоблачающих измышления буржуазной пропаганды о якобы имеющихся в Советском Союзе «фактах нарушения прав человека». В частности, провести пресс-конференцию для западных журналистов, на которой разъяснить суть нашей политики в отношении выезда евреев из СССР; совместно с Советом по делам религии при Совете Министров СССР организовать интервью журналистам Уокеру (Великобритания), Дедериксу (ФРГ), Итону (США), Ан-Науману (Кувейт) и другим наиболее объективно пишущим о советской действительности иностранным корреспондентам с митрополитами Ювеналием и Алексием, председателем Всесоюзного Совета евангельских христиан-баптистов Логвиненко, генеральным секретарем Совета Бычковым, религиозными деятелями Харксы и Кулаковым, муфтием Бабахановым, в ходе которых показать безосновательность утверждений западных средств массовой информации о «нарушении прав верующих в СССР».
6. МИД СССР, Гостелерадио СССР, КГБ СССР оказать содействие более объективно освещающим политику Советского Союза западным тележурналистам в организации с учетом антиамериканской направленности и при участии ведущих советских политических обозревателей телевизионных передач на страны Западной Европы о практическом вкладе СССР и других государств в возрождение процесса разрядки в Европе.
Я не стал проверять, сделали ли указанные журналисты интервью с митрополитами и муфтиями. Какая разница? Подавляющее большинство пишущей братии в те годы было «объективно пишущим о советской действительности». А тех, кто пытался быть более сдержанным, цензурировали их редакторы. Об СССР тогда принято было писать такой восторженный бред, что, казалось, сама бумага должна воспламениться от стыда. Например, помню и такой заголовок в одной западной (консервативной!) газете:
«Есть ли жизнь после Горбачева?»
Авторы, отзовитесь! Нет, не отзовутся, не признаются. Носом ткнешь отрекутся. А неплохо бы их заставить теперь сожрать всю ту макулатуру, что успели они настрочить в годы перестройки.
Что же касается «мер по компрометации отщепенцев», то они последовали с неизбежностью дождя после кваканья лягушек и, конечно, способствовали той изоляции, на которую обрекала нас западная «горбомания». То здесь статейка, то там — слушок, и, глядишь, все больше дверей оказывалось для нас закрытыми. Наконец отобрали и те последние гроши, на которые, собственно, и существовали чудом уцелевшие независимые издания в СССР. Сделано это было по классической схеме гебешных «мероприятий». Американский фонд, выделявший эти гроши, — «Национальный фонд за демократию» — был создан еще при Рейгане, по решению Конгресса США, как независимая общественная организация, призванная способствовать распространению демократии в мире. Специально, чтобы избежать каких-то кривотолков, совет директоров составлялся из представителей обеих политических партий США, профсоюзов (АФТ-КПП) и Торговой палаты, а финансовая помощь оказывалась вполне открыто и притом сознательно «сбалансированно». Средства давали как, скажем, негритянским профсоюзам в Южной Африке, так и польской «Солидарности»; как правозащитным организациям Аргентины или Сальвадора, так и нашим.
Все это, как я сказал, делалось совершенно открыто: список получающих помощь организа-ций, описание их проектов и выделенные суммы публиковались в ежегодном отчете фонда, который рассылался и прессе, и общественным организациям и конгрессменам. Да и суммы-то в их распоряжении были ничтожные: практически сам Фонд распределял примерно 3,5 млн. долларов на весь мир, а на СССР приходилось всего сотни две тысяч в год — и это в то время, как Горбачев получал миллиарды. Денег только-только хватало на выживание последних независимых изданий типа журнала «Гласность» и газеты «Экспресс-хроника», на перевод их материалов и распространение в США. Но и этого не могла потерпеть горбачевская «гласность».
Вдруг, в марте 1988 года, в малоизвестном левом (если не сказать прокоммунистическом) американском еженедельнике «Нейшн» (я так раньше и не слыхал о его существовании) появляется совершенно гебешная статья «Американские фонды — советским диссидентам». О нет, авторы вовсе не против диссидентов, совсем наоборот, они заботятся, как бы им не повредили «американские деньги». Ведь советские «консерваторы», известные своей паранойей, могут этим предлогом воспользоваться во вред гласности. А пуще всего авторы обеспокоены тем, что мы, эмигранты, живущие на Западе и добывающие эти деньги у «правительства США», ведем дело таким образом, что оно «больше похоже на разведывательную, чем на правозащитную деятельность».
В общем, то, что называется инсинуация. Вроде бы это и не они — два искренне обеспоко-енных, честных американских журналиста — придумали такие обвинения, высосав их из пальца, а «консерваторы» в Москве могут так истолковать, использовать. Мы же, «русские эмигранты», по своекорыстию или безрассудству совсем о том не заботимся. Но к середине статьи исчезают и «консерваторы», и сослагательное наклонение, общественный фонд становится «правительством США», а мы — безжалостными эксплуататорами ничего не подозревающих советских диссидентов, озабоченными только тем, как бы «использовать советскую правозащитную деятельность для сбора политической и военной информации об СССР».
В общем, как раз то, что КГБ нужно, что нам и тщились навязать последние двадцать пять лет. И, как водится с гебешными «мероприятиями» подобного рода, статья моментально, в рекордные сроки, перепечатывается и в советской печати, и в левоватых изданиях по всему миру. В Дании, в аналогичном «Нейшн» издании «Информасион», — даже на целую неделю раньше, чем в американском оригинале, и уже без всяких намеков, а прямиком: «Советские диссиденты работают шпионами на США», с большой моей фотографией в центре (хотя первоначально я в статье упоминался только вскользь). И этот, датский вариант тут же перепечатывает (убрав, конечно, всю авторскую «озабоченность» судьбой диссидентов) «Советская Россия» под броским заголовком: «Вывозите сведения — оплачено», а первоначальный вариант из «Нейшн» столь же поспешно перепечатывает «За рубежом» с не менее сенсационным заголовком «Шпионаж под маской „борьбы за права человека“», с подзаголовками «Новый современный НТС», «Тайное становится явным» и т. п.
И пошло-поехало, в лучших традициях кагебешной «гласности», из газеты в газету, со ссылками друг на друга, да одна другой хлеще, — на полгода растянулась кампания, под аккомпанемент которой КГБ громил редакции независимых изданий, избивал сотрудников, крушил оборудование.
Но раньше всех подсуетилась «Литературная газета» в лице своего нью-йоркского «корреспондента» Ионы Андронова — с большой статьей «Пешки в чужой игре». Пишу «корреспондента» в кавычках, поскольку уже и тогда было хорошо известно о его сотрудничестве с КГБ, а теперь я еще и документы нашел, подтверждающие это сотрудничество, по крайней мере, с 1972 года, в бытность его корреспондентом чекистского журнала «Новое время» в Нью-Йорке. Но то ли он слишком торопился со статьей, то ли уж очень хотел похвастаться своей удачей, а из статьи вытекало, что именно он инспирировал все «мероприятие» да, может, даже и редактировал саму статью этих не в меру «озабоченных» американских авторов:
«Более детально и правдиво секреты нью-йоркских издателей лже-„Гласности“ поведал мне здешний журналист Кевин Кугэн. Он раньше меня заинтересовался подноготной нового антисоветского журнала и раздобыл о нем полуконспиративную информацию. По данной части взаимодействует тут с Кугэном сотрудница либерального еженедельника „Нейшн“ Катрина Вандел-Хевел. Их совместная статья для „Heйшн“ уже в редакционных гранках. А пока Кугэн согласился поделиться с „Литгазетой“ своими сведениями…»
Возникла целая история, авторы опровергали изложенное и даже протестовали против «использования их статьи во вред диссидентам», хотя и ни отрицали контактов с Андроновым, в частности и того, что он видел их статью до публикации, чуть ли не в черновике. Даже «Нью-Йорк таймс» вступилась за нас, не говоря уж об изданиях более дружественных, поместивших возмущенные отклики диссидентов. Но что толку? Деньги-то мы, в конце концов, потеряли.
Америка в этом смысле — страна удивительная. С одной стороны, право печатать клевету признано здесь священным правом прессы, охраняемым Первой поправкой к Конституции США. С другой — это страна крайних конформистов, где любая критика в печати, даже заведомо клеветническая, делает человека неприемлемым, особенно дли получения общественных фондов, «слишком спорным», как здесь принято говорить в таких случаях. Заметьте, «спорными» становятся не те, кто клеветал, а те, кого оклеветали. Разумеется, этим широко пользуется всякого рода левое отребье: выходит, что без их согласия денег не получить.
Словом, и без того мы висели на волоске, а наша жалкая помощь диссидентам мозолила глаза левому истеблишменту. Тут же и повод подвернулся — мы сделались «слишком спорными».
Что было делать? Наученный горьким опытом дела о моем «убийстве» Джессики Савич в журнале «Новое время», я не стал и пытаться чего-либо достичь в американском суде. Но, восполь-зовавшись тем, что крошечная часть тиража «Нейшн» (не более 100 экземпляров) распростра-нялась в Англии, я попытался судиться с ними здесь.
Бог мой, каких только невероятных предлогов не придумывали «ответчики», лишь бы не допустить дело до суда, затянуть, заволынить. Не стану утомлять читателя их перечислением — достаточно сказать, что это дело тянулось более пяти лет, переходя из инстанции в инстанцию. Оно было прикрыто совсем недавно аж… Палатой Лордов, куда ответчики пожаловались, что оно длится слишком долго.
Я имел удовольствие прочесть их ходатайства — эти шедевры циничной и наглой лжи: ах, писали они, мы так утомлены нервным напряжением, ожидая суда последние пять лет. Да мы уже и не помним деталей дела — было бы несправедливо нас теперь о нем допрашивать под присягой. А, кроме того ведь сейчас все изменилось, нет ни СССР, ни КГБ. О чем же спорить? Зачем ворошить прошлое?
Так и не удалось мне заставить их ни ответить перед законом, ни хотя бы извиниться. Даже плюнуть в глаза этой мрази я так и не смог. Пожалуйста, сделайте это за меня, если вы кого-то из них случайно встретите.
* * *
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #692 : 08 Октября 2017, 13:06:36 »

окончание 2

Цитата:
http://flibusta.is/b/153775/read
- Московский процесс (Часть 1) 1300K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Владимир Константинович Буковский

* * *
А чего же еще остается мне желать, подводя итог и этой затянувшейся главе, а заодно и своей жизни, кроме как харкнуть в морду всей той нечисти, — на Востоке ли, на Западе, — что лишила мою жизнь смысла, а мир выздоровления? Любуйтесь теперь делом рук своих, радуйтесь тому, как ловко вы всех обдурили. Говорю всех, ибо и самих себя — тоже. Вряд ли вам будет уютно в этом разлагающемся, тонущем во лжи мире: ведь даже и вору привольно лишь среди честных людей, как и лжецу — среди правдивых; иначе придется красть друг у друга да друг дружку обманывать. Какой же в том прок, какая прибыль?
А ведь все могло быть иначе, окажись в людях даже не крупица совести нет, на то не смею и уповать, — но хоть капелька дальновидности, хоть толика расчета чуть-чуть подалее, чем сиюминутное торжество. Казалось бы, именно этой способностью мы, двуногие прямоходящие, и отличаемся от своих ближайших родичей — отыскав пригоршню семян, они тотчас ее в рот и запихнут, да и рады-радешеньки, что не сосет под ложечкой; но предок наш положил семена в землю, полил водой, терпел голод — зато и получил вдесятеро. Не так ли начиналась наша цивилизация? Не на том ли она и кончается — при полном нежелании подумать о будущем хоть на минуту? Ведь как ни фантастично это звучит сегодня, а вполне можем мы — при таких-то склонностях — проснуться однажды в джунглях, среди развалин нашего древнего храма, по которым с визгом скачут мартышки.
Радуйтесь, прямоходящие, приходу обезьяньей цивилизации! Ни лишних усилий, ни даже штанов не надобно: можно с красной задницей бегать на четвереньках.
Да что ж, скажите, с макаки и спрашивать, коли лобик у нее вон какой махонький — мыслишка покрупнее там и не развернется. Не то, что у Михаила Сергеевича Горбачева: семь пятен во лбу, Сократ, да и только. И хорошо ль ему теперь, с таким-то лбом, да при Нобелевской-то премии, пешком ходить? А уж как хитрил, какие интриги плел — уму непостижимо. Лишь бы еще денек, но при власти, хоть и с краешку, да на троне. И ведь почти всех уже перехитрил, одни только прислужники вокруг оставались. Глядь — не тут-то было, — они ж его и облапошили. И винить некого — сам выбирал, сам возвышал кого поподлее, давил кого почестнее, хитрил-хитрил, да сам же и запутался.
А интеллигенция наша! Не хочешь, а плюнешь. Тоже ведь лбами Бог не обделил, о-го-го какие лобешники на Руси встретить можно. Столетиями отращивали. Ан все не в прок: крутились, ерзали и так, и этак, смекая, каким бы манером пирожок объегорить: и схавать его, и чтобы вроде он несхаванным остался. Всех и мыслей-то за могучими лбами — как бы протолкаться поближе к теплому, вонючему корытцу. Глядь — ни пирожка, ни рыбки, ни корытца. Пусто. Сидят теперь по холодным квартирам, топят печки-буржуйки томами Ленина. Только вьюга блеет в трубе: не справедли-и-и-и-во-о-о…
Не удивительно ли: при такой-то хитрости да ловкости, а проглядела вся эта свора грядущий крах своего благополучия. Все лишь бы других не пустить, другим не дать, а там хоть трава не расти. Только и могли, что, распихав всех толстым задом, поудобней усесться:
«Мы — хозяева…»
И будет теперь Россия, по злому народному выражению, — как говно в проруби: волнения много, а двигаться некуда. Будет гнить да вонять, заражая округу, и будут, зажав нос, постораниваться другие народы и государства.
Впрочем, им ли теперь нос воротить? Не сами ли постарались поднавалить в ту же прорубь? Не они ль «спасали» своего любимца вопреки всякому здравому смыслу, наперекор собственному же интересу? Одни — из жажды «стабильности», другие — от страха, третьи — от безмерного гуманизма, но ведь факт: внесли посильную контрибуцию в нашу российскую прорубь. Всего-то и нужно было не более 0,01 % того, что отвалили любимцу, только бы не ему, а тем, «неконтролируемым», — была бы вам сейчас и стабильность с гуманизмом, да ведь и мысль-то не Бог весть какая грандиозная, без Сократова лба можно догадаться, что не бывает «контролируемых» революций, тем более — народных лидеров. Но и теперь их спроси: кто вам милее — Руцкой с Жириновским или Солженицын? И гадать не надо, знаю наперед, кого предпочтут.
Да, мы не победили, ибо никто — никто — не пожелал не только нашей победы, но даже и честного партнерства. А ведь и Запад — не в числе триумфаторов. Ни салютов, ни парадов, ни торжественных речей — только продолжаются фейерверки и в Боснии, и в Анголе, и в Палестине. Вот и еще один фейерверк готов расцвести в Южной Африке, во имя прогресса. Вроде бы и сдох дракон, но осталось множество дракончиков — Ионы Андроновы на Востоке, Кевины Кугэны на Западе, — шумно празднующих свою победу. Это их время, их пир, да и чума — тоже их.
И прав был Гоголь, сто десять лет назад написавший: куда ни глянь, вокруг одни свиные рыла. Что же я-то мог сделать, коли эта экологическая ситуация за сто лет отнюдь не исправилась? А по совести сказать, дай мне хоть вторую, хоть третью жизни, ничего другого не мог бы я сотворить, поскольку не победы искал, но слишком рано понял:
«Несчастна страна, где простая честность воспринимается в лучшем случае как героизм, в худшем — как психическое расстройство, ибо в такой стране земля не родит хлеба. Горе тому народу, в коем иссякло чувство достоинства, ибо дети его родятся уродами. И если не найдется в той стране, у того народа хотя бы горстки людей, да хоть бы и одного, чтобы взять на себя их общий грех, никогда уже не вернется ветер на круги своя».
Что ж, не пожелали услышать — ваше право, ваша беда. Но не говорите теперь, что не было выбора. Семечки-то можно ж было все в рот не запихивать.
Эх, Расея… Признаться, и я, старый дурень, — уж какой, скажите, тертый калач, — а и то поверил, что не конец еще. Нет, твердил я себе, костями грея казенный цемент, погоди — дай лишь гривой встряхнуть, да удила закусить, да привстать, да замахнуться, да затянуть песню, и — па-а-йдет считать версты, пока не зарябит тебе в очи! Кони вихрем, снег комьями только дрогнет дорога, да вскрикнет в испуге остановившийся пешеход.
Да ведь чем же еще было и греться, как не подобным видением? Да ведь и был миг, был, когда показалось, будто дрогнули кони, вот-вот неведомая сила подхватит тебя на крыло к себе и понесет, понесет… Эх, кони, кони, где ж вы — кони? Где ж та земля, что не любит шутить? Где ж тот бойкий народ, что и нас родил на наше несчастье? И кони — клячи, и ямщик — не ямщик: ни бороды, ни рукавиц, ни хомута, ни сбруи, да и сидит черт знает на чем, а вместо лихой-то песни — одно нытье:
— Мне бы сперва немецких ботфортов.
Да где же ты есть, тройка-Русь? Жива ль еще? Дай ответ.
Не дает ответа.
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #693 : 08 Октября 2017, 17:57:21 »

канал https://www.youtube.com/channel/UCFeQEroaFSeQ2RLTVYGGzoQ -

https://www.youtube.com/watch?v=nE49c-LTJ1M - Тщательно скрытая история....Каждый должен узнать правду....
и про кобо-бланковское -
https://www.youtube.com/watch?v=1WL7eX9bDqk - Тщательно скрытая история... Часть 2
https://www.youtube.com/watch?v=RrEZCSTFxRQ -  Тщательно скрытая история... Часть 3
https://www.youtube.com/watch?v=nbtVPqqiUMc - Тщательно скрытая история... Часть 4
https://www.youtube.com/watch?v=dFUUD_UqzEM - Тщательно скрытая история... Часть 5
https://www.youtube.com/watch?v=AHtGQcLE7yo ...

Цитата:
http://ukrmir.info/otobrat-dengi-u-oligarhov/

Леворуция по люмпен-пролетарски, або взять и поделить

Несказанное умиление и восторг вызывают у меня персонажи, обещающие «забрать и поделить деньги олигархов» — и неподдельное любопытство естествоиспытателя вызывают у меня дегенераты, искренне верящие в эти лозунги.

Наверное, то же самое чувство испытывал какой-нибудь доктор естествознания в XVII в., изучавший анатомию лягушки.

Замечательные дегенераты ВСЕРЬЕЗ представляют себе «бабки олигархов» в виде этакого деньгохранилища Скрудж Макдак-style. Ну, заходишь, берешь себе полные карманы — и идешь бухать. Шо не ясно?



Приоткрою завесу тайны:
1. Деньги свои украинские олиграхи держат в банках. Причем, как правило, не в Украине, а где-нибудь в солнечной Швейцарии (виноват, Швейцарию «рэволюционэры» тоже будут форсировать?)

2. При «отъеме и поделении» олигархи тут же сбреются с территории Украины.
(Нечто подобное уже было в 1917 — только тогда «отбирали деньги буржуев». Тру-«буржуи» благополучно съ@бались к своим миллионам).

3. Раскуркуливать — как и сто лет назад — будут рыночных торговцев мылом и свечками и «кулаков-крестьян», державших пять и более свиней. То есть средний класс. Да-да, именно тебя, дорогой анон, купивший смартфон «на народные, политые кровью деньги».

4. А далее, после люмпен-рэволюции — будут зачищать тех альтернативно одаренных, кто ее делал. Просто потому что уж больно они буйные. Так было уже не раз во время восстаний люмпен-пролетариата (и кто знаком с историей репрессий в СССР — знает, что первыми под раздачу попали как раз «старые большевики».

Так это что же получается? Получается, ты защищаешь олигархов? — спросит меня читатель. Отнюдь.
Просто деньги — наворованные деньги — теперь возвращают не красавцы в камуфляжах, а скучные и занудные, юридически подкованные дядьки.

« Последнее редактирование: 08 Октября 2017, 21:14:06 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #694 : 09 Октября 2017, 09:03:48 »

Что писалось 3 года назад и что имеем сейчас

Нас опять собираются кинуть с пенсией?! https://sojuz-slavjan.livejournal.com/55851.html

Правительство РФ потратит 500 млрд. руб. на удвоение зарплат чиновникам https://sojuz-slavjan.livejournal.com/56109.html

Россия "подарила" миру 76 миллиардов долга https://sojuz-slavjan.livejournal.com/55405.html

Записан
Quangel
Модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 6390


Ignis Roma Rubrum


Просмотр профиля
« Ответ #695 : 09 Октября 2017, 20:56:47 »



Ровно 50 лет назад, 9 октября 1967 года, оборвалась жизнь Эрнесто Че Гевары. Идеология «геваризма» вдохновила не одно поколение революционеров. Со временем образ Че Гевары стал одним из штампов масскульта. Но в странах Латинской Америки команданте Че — это по-прежнему герой и защитник бедных.

https://youtu.be/EAOFJAVLgUE
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #696 : 10 Октября 2017, 14:02:35 »

http://yandex.ru/yandsearch?text=террорист+Че+Гевара

террорист террористу глаз не выклюет но ..

Цитата:
https://www.novayagazeta.ru/articles/2003/06/19/18186-pobeda-komandante-che-vse-vhodyaschie-besplatno

Александр ХАБАРОВ, автор документального фильма «Че»:
       — Любопытно, но на Западе Че Гевара еще более популярен, нежели в России. Это не связано с его идеями, с симпатиями к марксизму и даже с обостренным чувством социальной справедливости. Все дело в личности Че. Этот человек был тотально честен.
       Куба была зависима от СССР, как и многие страны третьего мира. Че Гевара занимал на Кубе высокие посты и вроде бы должен был с этим считаться. Но после своих визитов в Москву он критиковал СССР, увидев здесь своего рода государственный капитализм.

Если разбираться в том, что им руководило, то обнаруживаешь, что Че Гевара думал о появлении Нового Человека — человека, свободного от злобы, зависти, не погруженного в мир меркантилизма. То есть его революционность имела религиозную природу. Он был частью своего времени, и формы его борьбы диктовались внешними условиями. Живи Че Гевара сейчас, его борьба, возможно, была бы иной, но она бы все равно была.

Цитата:
http://varlamov.ru/2035712.html

В школьные годы он забавлялся тем, что ел мел, пил чернила, исследовал заброшенные шахты и играл в корриду с бараном. У его ровесников эти поступки вызывали трепет и благоговение.

В остальном детство будущего героя революции было самым обычным (побеги из дома, уличные драки и так далее), за исключением нескольких эпизодов.

Аргентинский профессор-экономист Альберто Бенегас Линч в своей книге "Mi primo el Che" пишет: "Однажды одна из моих тёток рассказала мне, что совсем юный Че получал наслаждение, причиняя страдания животным и настаивая на том, что смерть – это не так уж и плохо".

Карлос Фигероа, друг юности Че, рассказывал, что прозвал товарища El Gallo Rápido, Быстрым Петухом. Однажды во время обеда с друзьями Че заставил девушку-служанку забраться на стол и заняться с ним сексом. Когда он закончил, он прогнал служанку и продолжил есть как ни в чём не бывало.

Неизвестно, были ли Линч и Фигероа как-либо мотивированы, но если насчёт дружка могут быть сомнения, то не очень понятно, зачем известному учёному врать о словах своей тётушки. Так что садистские наклонности Че, скорее всего, проявились уже в детстве.

Особой доблестью или военными знаниями Че не отличался. Напротив, его боевые товарищи отмечали, что он ничего не смыслит в военном деле. Тем не менее, Фидель использовал его кровожадность и быстро превратил в главного палача революции.

В своих дневниках, в стихах и письмах Че постоянно писал о "жажде крови". Во время Кубинской революции он имел возможность её удовлетворить. Однажды он лично казнил крестьянина-проводника, которого не захотел убивать телохранитель Фиделя Кастро. "В этот момент мне открылось, что я действительно люблю убивать", – написал Эрнесто-младший в письме своему отцу, Эрнесто-старшему.

После победы повстанцев Че казнил пленных солдат и всех, кто подозревался в поддержке режима Батисты. Его соратник Камило Сьенфуэгос, который на Кубе почти так же знаменит, вспоминал, что Че "утопил в крови" городок Санта-Клара: трупы были на каждом углу.

С января по июнь 1959-го Че проводил большую часть времени в крепости Сан-Карлос-де-ла-Кабанья, которая была превращена в тюрьму с пыточными камерами.

Среди заключённых было и немало детей. Один из узников в возрасте 12-14 лет оказался в тюрьме из-за того, что пытался помешать казни своего отца. Его казнил лично Че Гевара. Причём, убивая, он выстрелил мальчику в шею, пытаясь его обезглавить. Команданте это почти удалось.

Один из диссидентов, который 28 лет провёл в кубинской тюрьме, позже сравнивал Фиделя и Че. По его словам, Кастро, убивая, просто избавлялся от своих политических противников и врагов. Он убивал и сам, но для него убийство было чем-то утилитарным, необходимым для того, чтобы утвердить свою власть. Че же получал от убийств наслаждение.

По словам тюремного священника, в течение этих 6 месяцев Че Гевара лично руководил 700 расстрелами в Ла-Кабанье.

Феликс Родригес, который позже настиг Че в Боливии и наблюдал его расстрел, вспоминал, что революционер признался ему в "паре тысяч" казней. Че был уверен, что поступал правильно, поскольку казнил "империалистских шпионов и агентов ЦРУ". Неизвестно, говорит ли Родригес правду, но ответ этот был вполне в духе Че.

Согласно "Чёрной книге коммунизма", всего за первый год после революции расстрельные команды Че казнили более 14 000 человек.

При Че на Кубе также начала работу тайная полиция. Её жертв сначала отвозили на государственную станцию скорой помощи. Там штамповались особые свидетельства о смерти, где было написано, что причиной смерти стало всё что угодно, только не огнестрельные ранения. Семьям видеть трупы, естественно, не позволялось. Гробовщик Ибрагим Кинтана, который сбежал с Кубы в 1962-м, рассказывает, что в 80% случаев на телах погибших имелись отверстия от пуль. Из-за этого число жертв тайной полиции до сих пор неизвестно.

В 1960-м Че Гевара открыл на полуострове Гуанаакабибес трудовой лагерь. Туда попадали все, кто как-либо подверг сомнению идеологию режима, а также гомосексуалисты или те, кто проявил "излишнюю" религиозность. Можно было угодить в лагерь даже за прослушивание рок-н-ролла.

Этот лагерь положил начало системе лагерей UMAP на Кубе, куда впоследствии отправлялись все диссиденты, геи, католики, свидетели Иеговы и прочие неблагонадёжные. Там тоже было весело. Одних заключённых заставляли стричь траву зубами, других на весь день погружали в дерьмо – такой вот коммунистический быт.

Цитата:
http://flib.nwalkr.tk/b/310836/read#t157
- Черная книга коммунизма: Преступления. Террор. Репрессии 7036K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Карел Бартошек - Анджей Пачковский - Николя Верт - Стефан Куртуа - Жан-Луи Панне

Одержав победу, Гевара берет на себя полномочия «прокурора» — теперь от него зависит исход просьб о помиловании. Тюрьма Кабана, где он священнодействует, рассматривая все дела, становится местом многочисленных экзекуций, жертвы которых — старые товарищи, оставшиеся демократами.

После назначения на посты министра национальной промышленности и президента Национального банка Кубы он никогда не упускает случая воплотить в жизнь свою политическую доктрину, внедрял на Кубе «советскую модель». Выказывающий презрение к деньгам, но проживающий в самых престижных кварталах Гаваны, этот министр промышленности, лишенный самых элементарных представлений о хозяйственной деятельности, в конце концов разоряет Национальный банк. Ему больше нравится учреждать «добровольные воскресники» — плод его восхищения СССР и Китаем, приветствует он и «культурную революцию». Режи Дебре отмечает: «Именно он, а не Фидель, додумывается до создания на полуострове Гуанаха первого исправительно-трудового лагеря (вернее сказать — лагеря принудительных работ)…»

В своем завещании прилежный ученик школы Террора превозносит «продуктивную ненависть, превращающую человека в деятельную, жестокую, избирательную и хладнокровную машину для убийства»». «Я не могу дружить с тем, кто не разделяет моих взглядов», — признается этот фанатик, окрестивший своего сына Владимиром в честь Ленина. Догматичный, бездушный и нетерпимый по характеру Че (аргентинское прозвище) — полная противоположность открытых и горячих по нраву кубинцев. На Кубе он становится одним из инициаторов вербовки молодежи, готовой приносить жертвы на алтарь культа нового человека.

Одержимый идеей экспорта революции кубинского образца, этот ослепленный ненавистью антиамерикэнист стремился распространить герильи (партизанские войны) по всему свету, о чем в мае 1967 годэ он выразился так: «Создать два, три… множество Вьетнамов!» В 1963 году он отправляется в Алжир, затем в Дар-эс-Салам и наконец оказывается в Конго, где пути его пересекаются с небезызвестным марксистом Дезире Кабилой, хозяйничавшим в Заире и не гнушавшимся массовых избиений гражданского населения.

Кастро использовал Гевару в тактических целях. Когда взгляды их разошлись, Гевара уехал в Боливию. Там он пытался воплотить в жизнь теорию фокизма (от foco — очаг), то есть разжечь очаг партизанской войны, ничуть не считаясь с особой позицией боливийской коммунистической партии. Не найдя поддержки у крестьян — ни один из них не присоединился к его передвижному партизанскому отряду, — одинокий и преследуемый властями, Гевэра был схвачен и казнен 8 октября 1967 года.

В 1960 году упраздняется несменяемость судей, после чего судьи оказываются под контролем центральной власти. Упразднение принципа разделения властей — одна из характерных черт диктатуры.
« Последнее редактирование: 10 Октября 2017, 15:24:14 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #697 : 10 Октября 2017, 14:11:28 »

Че — это по-прежнему герой и защитник бедных.

если уж слово "геволюция" батенька засело в моск то вот ещё один вариант

поищите вот в этом тексте слова _террор , убийств_ оружие и т д ... бланку с кобой такое и в голову не могло прийти .. как это без захвата всего оружия и продовольствия и массовых расстрелов без разбору тысячами разве можно гэволюцию делать ?

Цитата:
http://flib.nwalkr.tk/b/424518/read
- Революция без насилия (пер. Владимир Петрович Рынкевич,Е Г Панфилов,А М Вязьмина,О. Мартышин) 2220K - Мохандас Карамчанд Ганди

Цивилизация – это такое поведение, которое указывает человеку путь долга. Исполнение долга и соблюдение морали – взаимозаменяемые понятия. Соблюдать правила морали – значит господствовать над своими мыслями и страстями. Поступая так, мы познаем самих себя. По-гуджаратски слово «цивилизация» означает «хорошее поведение». Если это определение правильно, как показали очень многие писатели, тогда Индии нечему учиться у кого бы то ни было, и так и должно быть. Мы знаем, что ум – это беспокойное создание; чем больше он получает, тем большего он хочет и всегда остается неудовлетворенным. Чем больше мы потворствуем нашим страстям, тем более необузданными они становятся. Поэтому наши предки поставили предел потворству слабостям. Они понимали, что счастье, это главным образом состояние ума. Не обязательно человек счастлив, когда он богат, или несчастлив, когда он беден. Мы часто видим, что богачи несчастны, а бедняки счастливы. Миллионы людей всегда будут бедными. Видя все это, наши предки отучали нас от роскоши и наслаждений. Мы обходимся таким же плугом, как и тысячи лет назад. У нас такие же хижины, какие были в прежние времена, и наше национальное воспитание остается таким же, как и прежде. В нашем жизненном укладе не было соперничества, которое отравляет существование. Каждый занимался своим делом или ремеслом и получал положенную плату.

Дело не в том, что мы не знали, как изобрести машины, но наши предки знали, что, если мы будем к этому стремиться, мы станем рабами и утратим наш моральный облик. Поэтому после долгого размышления они решили, что мы должны делать только то, что мы можем сделать нашими руками и ногами. Они понимали, что наше подлинное счастье и здоровье состоит в должном использовании рук и ног. Они рассудили далее, что большие города – это западня и бесполезная обуза и что в них люди не будут счастливы, так как там появятся банды воров и грабителей, будут процветать проституция и пороки и богачи станут обирать бедных. Поэтому наших предков удовлетворяли небольшие деревни. Они знали, что сила оружия королей уступает силе нравственности, и поэтому земных монархов они ставили ниже мудрецов и аскетов.

Нации с такими качествами более подходит учить других, чем самой учиться у них. У этой нации были суды, адвокаты, врачи, но число их было ограниченно. Каждый знал, что эти профессии не являются чем-то исключительным. Кроме того, эти вакилы и вайдьи не грабили народ, они считались слугами народа, а не его господами. Правосудие было в достаточной степени беспристрастным. Обычно придерживались правила не обращаться в суды. Не было людей, которые завлекали бы в суды. Это зло, так же как и другие, замечалось только в столичных городах и близ них. Простые люди жили самостоятельно и занимались земледелием. У них было подлинное самоуправление. И Индия в той ее части, на которую не распространилась эта проклятая современная цивилизация, остается такой же, как прежде. Жители этой части Индии будут справедливо смеяться над вашими новомодными понятиями. Англичане не правят ими, так же как и вы никогда ими править не будете. Мы не знаем тех, от чьего имени говорим, так же как и они не знают нас. Я бы определенно посоветовал вам и людям, которые, подобно вам, любят родину, отправиться в ее внутренние области, еще не оскверненные железными дорогами, и пожить там полгода. Вы стали бы тогда патриотами и могли бы говорить о самоуправлении.

Теперь вы знаете, что я понимаю под настоящей цивилизацией. Те, кто хочет изменить условия, которые я описал, – враги страны и грешники.
...

Гражданское неповиновение

…Братья, события, совершившиеся за последние несколько дней, были крайне позорны для Ахмедабада, а так как все это делалось от моего имени, то я испытываю чувство стыда и те, кто несет ответственность за эти события, вместо того чтобы оказать мне честь, опозорили меня. Если бы мое тело проткнули шпагой, я вряд ли испытывал бы больше страданий. Я бесчисленное множество раз говорил, что сатьяграха (ненасильственная политическая борьба) не допускает грабежей и поджогов, а между том во имя сатьяграхи вы сжигали здания, силой захватывали оружие, вымогали деньги, останавливали поезда, срезали телеграфную проволоку, убивали невинных людей, грабили лавки и дома, принадлежащие частным лицам.

Эти дела ни в какой мере не пошли на пользу народу. Они не принесли ничего, кроме вреда. Сожженные здания представляли собой общественную собственность и их, разумеется, придется отстроить за ваш счет. Убытки, причиненные магазинам, которые остаются закрытыми, являются тоже вашими убытками.
Террор, господствующий в городе вследствие военного положения, тоже является результатом примененного вами насилия…

Пред нами двоякая обязанность. Во-первых, мы должны твердо решить воздерживаться от всякого насилия, во-вторых, мы должны покаяться в наших грехах. Пока мы не раскаялись и не осознали своих ошибок и открыто и всенародно не исповедались в них, мы не изменим по-настоящему нашего поведения. Первым шагом здесь должно быть следующее: те из нас, кто захватил оружие, должны его вернуть. Далее в доказательство того, что мы действительно раскаялись, мы должны пожертвовать каждый не менее восьми ана в пользу семейств лиц, убитых по нашей вине, и хотя никакие денежные пожертвования не могут уничтожить результатов ужасных деяний, совершенных за последние несколько дней, но все же наши пожертвования будут некоторым доказательством нашего раскаяния. Я надеюсь, что никто не уклонится от этих пожертвований под предлогом того, что он не принимал участия в этих дурных деяниях, потому что, если бы те, кто не участвовал в них, отважно выступали для устранения беззакония, то чернь наткнулась бы на препятствия в своих действиях и сразу поняла бы, как дурно она поступает.

Я позволю себе сказать, что если бы вместо того, чтобы со страху давать деньги черни, мы двинулись бы на защиту зданий и на спасение невинных, не боясь смерти, то мы бы имели успех. Пока у нас не будет такой смелости, до тех пор злодеи всегда будут пытаться запугать нас и заставить участвовать в их злодеяниях. Страх перед смертью одновременно лишает нас доблести и религии, ибо отсутствие доблести есть отсутствие религиозной веры. Поскольку мы мало сделали для прекращения насилия, мы все являемся соучастниками в греховных деяниях, которые были совершены, и поэтому мы должны внести нашу скромную лепту в знак нашего раскаяния. Каждая группа может сама устроить у себя сбор денег, а собранные через сборщика передать мне. Я рекомендовал бы также, если это возможно, в течение суток поститься, что было бы некоторым искуплением за эти грехи. Пост надо соблюдать в домашнем порядке и незачем толпами ходить к омовению.

Я обратил ваше внимание на то, что, по-моему, является вашим долгом. Теперь я должен подумать о моем собственном долге. Моя ответственность в миллион раз больше вашей. Я предложил народу принять сатьяграху, и я жил в вашей среде в течение четырех лет. Я оказал также некоторые услуги Ахмедабаду, и гражданам его должны быть более или менее известны мои взгляды. Утверждают, что я без достаточного разбора убеждал тысячи людей присоединиться к движению. Я признаю, что это утверждение до известной степени правильно, но только до известной степени. Всякий может сказать, что если бы не было кампании сатьяграхи, то не было бы и этих насилий. За это я уже наложил на себя епитимию, по-моему недостаточную, а именно: я заставил себя отложить поездку в Дели с целью добиться там снова моего ареста, и таким образам должен был предложить временное ограничение сатьяграхи в смысле сферы действия. Это для меня более мучительно, чем рана, но такой епитимьи еще недостаточно, и потому я решил поститься трое суток, т. е. 72 часа. Я надеюсь, что пост мой никого не огорчит. Я считаю, что для меня поститься 72 часа легче, чем вам 24. Я наложил на себя наказание, которое я могу нести. Если вы действительно испытываете жалость по поводу страданий, которые мне предстоят, то я прошу вас, чтобы эта жалость навсегда удержала вас от участия в преступных действиях, на которые я только что жаловался.

Запомните мои слова: мы не завоюем себе самоуправление, не создадим благополучия своей родины, если дадим волю насилию и террору. Если получить самоуправление и добиться устранения правонарушений можно было только при помощи насилия над англичанами и при помощи убийств, то я предпочел бы обойтись без самоуправления и без устранения правонарушений. Для меня жизнь утратила бы свою ценность, если бы Ахмедабад продолжал применять насилие во имя истины. Поэт назвал Гуджарат «гарви», великим и славным, Ахмедабад, столица Гуджарата, имеет среди своего населения много верующих индусов и магометан. Совершать акты публичного насилия в таком городе это все равно, чти зажечь пожар в океане. Кто в состоянии погасить? Я могу только предложить в качестве жертвы себя, чтобы меня сожгли в этом огне, и поэтому я прошу вас всех помочь в достижении той цели, которую я стремлюсь достичь при помощи поста. Пусть любовь, толкнувшая вас на недостойные деяния, пробудит в вас чувство реального и если эта любовь продолжает воодушевлять вас, то постарайтесь, чтобы мне не пришлось поститься до смерти.

Деяния, вызвавшие мое недовольство, по-видимому совершались в организованном порядке. Здесь видимо имелся определенный план и я, уверен, что за всем этим стоит какой-то образованный и умный человек. Он может быть и образован, но образование не просветило его. Такие люди вовлекли вас в заблуждение, толкнув на подобные дела. Я советую вам никогда не поддаваться заблуждению, а этих людей серьезно попрошу пересмотреть свои взгляды. И им и вам я рекомендую мою книгу «Хинд Сварадж», которая, по моему мнению, может быть напечатана и выпущена в обращение, не нарушая законов.

(Из речи М. Ганди, произнесенной в Ахмедабаде 14 апреля 1919 г.)
« Последнее редактирование: 10 Октября 2017, 15:59:27 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #698 : 10 Октября 2017, 14:51:23 »

Дело не в том, что мы не знали, как изобрести машины, но наши предки знали, что, если мы будем к этому стремиться, мы станем рабами и утратим наш моральный облик.

Древневедические арии знали ведь не только про террор пролеткульта , но и про терминаторов-шварцнегров и прочая бесовския хайтековския интель-шминтель

Цитата:
"В машине есть нечто загубленное, жалкое и страдающее. Когда действует машина, кажется, что кто-то страдает. Машина - не целомудренна, жестока, внутренне опустошенна. В ней какая-то принципиальная бездарность, духовное мещанство, скука и темнота. Есть что-то нудное и надоедливое в потугах машины заменить жизнь. Она есть глубочайший цинизм духа, ограничение средними штампованными и механическими вещами. Сердце говорит, что когда действует машина, кого-то родного, близкого бьют по лицу. Машина - антипод всякого творчества, удушение живого ума, очерствение и потемнение чувства. Кто-то здесь проливал слезы и убивался, как плачут и страдают на могиле дорогого покойника. Могилой и мещанством, завистью на все гениальное и человеческое веет от машины. Машина неблагодарна и груба. В ней видится озлобленное лицо бездарного мещанина, захотевшего, при помощи кулаков и палки, стать гениальным. Машина - остервеневшая серость духа, жестокая и лживая, как сам Сатана. От нее темнеет на душе и тяжелеет в груди. Хочется бежать от этого чудовища и ничтожества, одновременно, бежать, закрывши глаза и закрывши уши, бежать неизвестно куда, лишь-бы скрыться от этого человеческого самооплевывания, от этого духовного смрада и позора, от этой смерти. Хочется воздуха, воды, синего неба, хоть одного кусочка синего неба. Хочется в пустыню, в отшельничество, на край света, только-бы не видеть этих колес, этих труб, этих винтов, не слышать этого собачьего лая автомобилей, дикого звериного вопля трамвая, не дышать этим сатанинским фимиамом фабрично-заводского воздуха."

"Самодовольное пошлячество физика и естественника, уверенного, что души нет, а есть мозг и нервы, что Бога нет, а есть кислород, что царствует всеобщий механизм и его собственная ученая мещански-благополучная, дрянненькая душонка, вся эта смесь духовного растления и бессмысленного упования на рассудок, есть одно из самых ужасающих чудовищ. Это та дебелая, краснощекая бабенка, которая сидит на телеге и весело щелкает орехи, когда - в известном сне Раскольникова - производится истязание несчастной клячи и ребенок прильнул к издыхающей, истекающей кровью лошади и в слезах обнимает и целует ее голову. Так истязуется и распинается истина в человечестве и немногие в слезах и духовной скорби окружают ее, отдавая последнюю дань любви и преданности."

Если всякий сможет делать все, что он ни вздумает, если всякий сможет увидеть, услышать все, что творится на земном шаре, если на малейшую прихоть будет отвечать тончайший аппарат, могущий исполнить желание в несколько секунд, то не есть-ли все это сумасшествие - царство сплошного анархизма, царство некоего земного ада, где, действительно, все до последней глубины есть человек, в человеке, для человека и где все есть в то же время абсолютно земная жизнь, абсолютно земное общество, всемогущая и самоопределяющая власть того, что есть не-нечто, есть великий и уже настоящий Израиль, единственно способный заменить старого трансцедентного Бога.

Социализм диалектически переходит в анархизм. Коммуну сменяет, в диалектическом порядке, анархия. Ее смутный лик едва-едва наметился, но уже чувствуется, куда идет эта Анархия и чем оказывается.

Волны мирской анархии часто беспокоили корабль Церкви, и часто он как-бы собирался итти ко дну. Однако, не было никогда такой культуры, такого большого периода жизни, чтобы здесь анархия была основным принципом и главной силой. Да едва-ли такая культура и такой период может быть продолжительным. По самому существу своему он не может быть продолжительным. Но такая культура все может поднять на воздух, может приводить к огромным переворотам, может, хотя не надолго, уничтожить и уничтожать решительно все оформленное и осмысленное. Такую эпоху необходимо ожидать за эпохой социализма, как то требует диалектика.

Анархия есть... последняя радость Израиля. Это та мировая радость, то пришествие Мессии, который, наконец, водворит божество в человечестве и человечество в божестве, и когда божество, при помощи человека (как тут учит Каббала), наконец, утвердит свое всемогущество и во всем инобытии. Эта эпоха, однако, будет Апокалипсисом для христиан. Уже не будет ни царей, ни патриархов, ни монастырей, ни церквей. Горсть оставшихся христиан уйдет в горы, чтобы хотя на время отстранить муки по поводу отпавшего и бьющегося в судорогах мира. И ужас апокалиптических событий - будет их единственным чувством. В апокалипсе есть ведь утешение для христианина. На что было-бы ему надеяться, если-бы он знал, что сатанизм никогда не кончится и никогда не будет положен предел беснованию отпавших. Наличие-же апокалиптической эпохи вселяет в него надежды на близкий конец злу и сатанизму; он трепещет суда Божия, но и уповает, что Бог воцарится во всем, и тайна творения, наконец, выявит свою правду и воцарится как вечность.

Церковь, отвергая все неремесленные формы жизни и не будучи в состоянии бороться с Левиафаном капитализма и социализма, уходит сначала во внутреннюю, а потом и во внешнюю пустыню, чтобы ждать в апокалиптическом сознании давно предреченного конца времени. Для Церкви нет иного выбора, как только между буржуазной или пролетарской организацией и, с другой стороны, между Апокалипсисом.

Так противостоят друг другу две враждебные мифологические стихии: православная монархия и патриархия, монашество, Церковь и Апокалипсис, с одной стороны, и - папство, революция, коммуна и анархия - с другой. Это и есть диалектика социологической сущности после-христианской мифологии. После-христианская мифология только и могла развиваться или по стопам Христа или по стопам Антихриста."

http://flib.nwalkr.tk/b/34022/read
- Из 'Дополнений к диалектике мифа' 29K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Алексей Федорович Лосев

Цитата:
http://anapa-pro.com/category/13/article/13203

Что такое культпросвет? – Это просвет между двумя культами.

а пролеткульт - пролёт между этими культями




Цитата:
http://krotov.info/lib_sec/12_l/los/ev_04.htm

Алексей Лосев
ЭСТЕТИКА ВОЗРОЖДЕНИЯ

Как известно, Ренессанс был продуктом ранней городской культуры, развивавшейся в своем отличии, а иной раз и в своей борьбе с мировоззрением феодальных поместий. Мы бы только подчеркнули, что здесь еще далеко не было каких-нибудь буржуазно-капиталистичес ких отношений, а, самое большее, здесь господствовало бюргерство вообще24. В те наивные для нас времена выступавший на первый план человеческий субъект еще находился во власти иллюзий свободы и своего в основе безгорестного состояния. Человек еще не стал рабом буржуазно-капиталистического производства, рабом машины и товарно-денежных отношений. Ведь для работника на первых порах было так естественно продавать свою рабочую силу какому-нибудь предпринимателю и получать за это деньги, на которые можно было приобретать те или иные товары. Такой работник пока еще жил своими мечтами о свободе и прогрессе, наивно ликуя по поводу своего освобождения от капризного барина и от крепостничества вообще. Тогдашний работодатель тоже пока еще превозносил себя как деят ель культуры и прогресса и мыслил себя человеком, стремившимся создать максимально свободную общественность. Казалось, ведь это же так естественно - поручать какую-нибудь работу своему помощнику для того, чтобы иметь побольше продуктов для продажи, а ден ьги от этой продажи опять пустить в производство. Возрожденческие люди еще не знали, к чему приведут эта их невинная мечтательность и эти их иллюзии о свободе отдельной человеческой личности.
« Последнее редактирование: 10 Октября 2017, 15:13:47 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #699 : 10 Октября 2017, 16:07:48 »

Хотя вот Ошо от "геволюцьённых методов" Ганди был не в восторге.. даже "сатьяграхи" - это насилие.. хоть и по отношению к самому себе.. но "кто есть ты сам" ? - вопрос Махарши остаётся актуальным

Цитата:

http://flib.nwalkr.tk/b/394681/read
Мгновения вечности. Подлинная биография Шри Раджниша (пер. Свами Вит Праяс) 2404K - Бхагван Шри Раджниш (Ошо)

... В Раджпуре я преподавал в колледже санскрита. Один бандит предложил девушке выйти за него замуж. Этот опасный преступник совершил много преступлений, несколько раз сидел в тюрьме и по возрасту годился ей в отцы. Но он возжелал эту девушку. Он увидел, каким успехом пользуется Ганди, который постился до полусмерти и таким образом вынуждал людей подчинять ему. 

Итак, этот житель Раджпура притащил к дому девушки кровать и объявил, что станет поститься, пока не умрет или пока девушка не выйдет за него замуж. Весь город судачил о нем. К кровати съехались все фотографы и журналисты Раджпура. Отец девушки испугался. Горожане стали пугать его: «Кто возьмет на себя ответственность за смерть этого человека?» 

Но ее отец ответил так: «Какая гадость! Он мой ровесник, тем более преступник. Я не отдам за него свою дочь». 

Я знал отца девушки и ее саму, ведь она училась в моем колледже. Девушка попросила отца обратиться ко мне за советом. Прежде я не был знаком с ее отцом. Он пришел ко мне и изложил всю историю. «Все предельно просто, — сказал я. — Найдите где-нибудь старую, увядшую проститутку». 

«Как это?» — опешил отец девушки. 

«Делайте, что я вам велю, найдите старую стерву и положите ее на другую кровать перед домом, — посоветовал я. — Эта женщина должна горланить о том, что она будет поститься, пока не умрет или пока этот бандит не женится на ней. Больше ничего вам не поможет». 

Бандит убежал вместе со своей кроватью прямо посреди ночи. Больше его никто не видел. И он уже не подступал к девушке со своими предложениями! Вот технология Ганди ...

Последователи Ганди и политики 

После обретения Индией независимости в 1947 году партия Национальный Конгресс стала движением Ганди. Все политики и большинство индийцев были последователями Ганди. Когда в 1948 году Ганди умер, его ашрамом в Вардхе стал управлять его сын Рамдас. 

Я родился в семье, исповедующей джайнизм, поэтому первые религиозные люди, окружавшие меня, были джайнами. Когда люди начали присматриваться ко мне, чувствуя, что во мне что-то происходит, и стали задавать мне вопросы, то они, конечно же, были джайнами, так как я жил среди родственников и соседей, и все они исповедовали джайнизм. Разумеется, они были первыми. И их вопросы, само собой, были посвящены джайнизму, Махавире. 

Когда меня окружали джайны, мне приходилось говорить с этими людьми о сущих пустяках. Но эти люди задавали мне именно такие вопросы. Постепенно стали появляться другие люди, и джайны уже составляли меньшинство. Из этой малочисленной группы джайнов остались несколько человек, они и сейчас со мной. Среди всех моих людей джайны составляют один процент. 

Вслед за джайнами ко мне пошли люди из группы, наиболее близкой джайнизму... Махатма Ганди заимствовал у джайнов доктрину ненасилия, поэтому все джайны стали последователями Ганди, а люди остальных вероисповеданий, которые прислушивались к Ганди, стали симпатизировать джайнизму. По крайней мере, в одном моменте они сходились. Когда джайны сообразили, что я для них опасный человек, ко мне потянулись последователи Ганди. Что касается их известных авторитетов, то Виноба Бхаве захотел встретиться со мной, Шанкаррао Део один раз приехал в лагерь медитации, Дада Дхармадхикари даже несколько раз приезжал в лагерь медитации, как и Ачарья Бхагват. Эти люди были приверженцами философии Ганди, поэтому ко мне стали съезжаться последователи Ганди со всей Индии. 

Снова меня окружила группа людей с жесткой идеологией. В тот день я критиковал Махатму Ганди... По сути, я просто перечислял реальные события, а не критиковал его. Дело в том, что кто-то задал мне вопрос: «Что вы думаете о Махатме Ганди и его философии ненасилия?» 

Я ответил, что Махатма Ганди был всего лишь хитрым политиком. Заимствовав доктрину ненасилия, он достиг сразу нескольких целей. Все джайны стали его последователями. Они нашли человека, который соглашался с их учением. По рождению Ганди был джайном процентов на девять. Я изучил родословную Махатмы Ганди. Он родился индуистом, но по своей сути был индуистом на один процент. Он родился в Гуджарате, а в этом штате господствует философия джайнизма, поэтому на десять процентов он был джайном. И на девяносто процентов Махатма Ганди был христианином. Три раза в жизни он едва не обратился в христианскую веру. 

Я сказал им, что через доктрину ненасилия Ганди получил власть над джайнами. Он также влиял на индуистов высших каст, так как они вегетарианцы. Ему также удалось воздействовать на христианских миссионеров, потому что послание Иисуса Христа пронизано любовью, и ненасилие это синоним любви. И это еще не все выгоды от принятия ненасилия. Самое главное заключается в том, что Индия вот уже две тысячи лет страна рабов. Здесь давно забыли, что такое независимость. Индия до сих пор не стала независимой, ее жители думают как рабы... 

Индийцы очень боятся бороться. Они никогда не боролись. Небольшой отряд завоевателей вполне мог сделать рабами всех жителей огромного континента. Завоеватели менялись, а индийцы оставались рабами. 

Во-вторых, Ганди был достаточно умен для того, чтобы понять, что индийцы не тот народ, который поднимет восстание, к тому же у них нет оружия для вооруженной борьбы. 

В-третьих, тогда британская империя была величайшей в мире. Не было никакого смысла выступать против англичан с оружием в руках. Здесь не было ни оружия, ни обученных солдат, ни желания бороться. 

Ненасилие было политическим фокусом. Оно послужило нескольким целям, оказалось очень эффективным средством... 

Поэтому я сказал, что ненасилие Ганди было не духовной философией, а политическим маневром, и доказал свою позицию фактами. До обретения Индией независимости Ганди обещал распустить армию, а все оружие бросить в океан. А когда люди поинтересовались, что он станет делать, если на Индию нападут вооруженные отряды, он ответил: «Мы встретим их как гостей и скажем, что мы будем вместе жить на одной земле». 

Когда Индия получила независимость, все эти слова сразу же забылись. Армию не распустили, а оружие не бросили в океан. Напротив, Ганди сам благословил первое нападение на Пакистан. Три самолеты индийских ВВС пролетели над его домом, чтобы получить его благословение, и Ганди действительно благословил пилотов. Все пустые разглагольствования о ненасилии, которые он устраивал всю жизнь, забылись. 

Стоило мне покритиковать Ганди... А это еще пустяки. Я люблю доходить до сути дела. Если я не исследую предмет всецело и глубоко, то вообще не берусь за анализ. Если я начал критиковать Ганди, то мне следовало разбить его в пух и прах. С каждым произнесенным мною словом последователи Ганди разбегались. Я думаю, что теперь среди моих людей последователей Ганди не больше одного процента, потому что они не могут быть последователями этого человека, если я прав. Я последовательно разгромил Ганди

Сам я не менялся, а вот окружающие меня люди менялись. Когда ушли последователи Ганди, социалисты и коммунисты подумали: «Нам выпала прекрасная возможность. Если мы перетянем его на свою сторону...» Но я осуждал Ганди не для того, чтобы поддерживать коммунизм. Я и не собирался предоставлять шанс социалистам и коммунистам. И мне пришлось разгромить и их. Иным способом от таких людей не избавиться. 

Все разговоры о политике, которые я вел, были необходимы для того, чтобы найти моих людей. У них не должно быть никаких предубеждений, они пришли лично ко мне, а не для того, чтобы услышать о Христе, Будде, Ганди или Махавире. Они пришли прямо ко мне, чтобы слушать именно меня. У меня есть собственное послание миру. 

Я никогда не был серьезным человеком. Но меня много лет окружали серьезные люди, а среди серьезных людей трудно не быть серьезным. Вы все равно как в больнице. И вы должны хотя бы притворяться серьезным. Несколько лет меня окружали больные люди, и мне приходилось разыгрывать серьезность. 

Я совсем не серьезный, потому что существование лишено серьезности. Оно игриво, в нем звучит музыка и песни, звенит тонкий смех. У существования нет цели, нет делового духа. Это чистая радость, спонтанный танец от избытка энергии. 

Песни Ганди о единстве индуизма и ислама, его лекции о сходстве этих религий и отсутствии между ними различия, оказались лицемерными, потому что его старший сын Харидас, который с самого рождения был мятежником... Мне нравится этот человек, который во всем превосходит своего отца. 

Харидас хотел ходить в школу, но Ганди не разрешал ему это, потому что считал, что всякое образование портит людей. Он ничему не учил своих детей. Он лишь выучил их грамоте, чтобы они могли читать религиозные писания. Но Харидас настаивал на том, чтобы ему разрешили учиться так же, как и другие мальчики. Ганди стал угрожать ему: «Если ты пойдешь в школу, тогда я никогда не пущу тебя на порог этого дома». 

Вы полагаете, что такие слова могут исходить от ненасильственного человека? Он противостоял маленькому ребенку, в потребностях которого не было ничего преступного. Он же не говорит, что ему хочется посетить проститутку. Мальчик просит разрешить ему ходить в школу, чтобы учиться, как другие дети. И Харидас нашел замечательный аргумент. Он сказал: «Отец, ты же образованный человек. Но учение в школе не испортило тебя, чего ты тогда беспокоишься? Я твой сын. Если ты смог стать образованным, получить научную степень юриста, тогда почему я не могу сделать то же самое? Почему ты не доверяешь мне?» 

Но Ганди был непреклонен: «Я ставлю тебе ультиматум. Либо ты будешь жить в этом доме со мной, и тогда ты не будешь ходить в школу, либо ты все же станешь посещать учебное заведение, но тогда я выгоню тебя из дома». 

Мне нравится этот мальчик. Он ушел из дома, причем сделал это благородно. Он коснулся ног отца и попросил у него благословение, которое тот дать так и не смог. 

Я не могу разглядеть в Махатме Ганди ненасилие, любовь. Именно в таких незначительных поступках, а вовсе не в его речах и публичных выступлениях, вы увидите его настоящее лицо. 

Итак, Харидас ушел из дома. Он жил с один своим дядей и учился. Он не раз пытался прийти проведать мать, но его выгоняли. Он получил университетский диплом и, чтобы проверить слова отца о сходстве индуизма и ислама, стал мусульманином. Он был поистине примечательной личностью. 

Харидас принял магометанство и переменил имя, значение которого осталось прежним. Слово «Харидас» переводится как служитель Бога. Поэтому он попросил мусульманского священника дать ему такое арабское имя, которое имело такой же смысл, что и прежнее имя. Имя Абдулла имеет такое же значение. Так Харидас стал Абдуллой Ганди

Махатма Ганди был потрясен, услышав эту весть. Он очень разозлился. «Но почему ты сердишься? — удивилась жена. — Ты сам каждый день повторяешь, что между индуизмом и исламом нет никакого различия. Наверно, наш сын именно поэтому и стал мусульманином. Раз нет никакой разницы... Он подумал, что уже достаточно побыл индуистом, и пора стать мусульманином». 

Разгневанный Ганди кричал: «Это вам не шуточки! Я лишаю его наследства! Он больше не мой сын, и я не хочу его видеть!» 

В Индии заведен обычай, согласно которому после смерти отца именно старший сын подносит факел к погребальному костру. Вот Ганди и заявил, что Харидас больше не его сын, и ему запрещено поджигать погребальный костер, когда Махатма Ганди умрет. 

Какой кошмарный гнев! Какое жуткое насилие! 

Я познакомился с Харидасом Ганди, он оказался очень милым человеком. «Я стал мусульманином лишь для того, чтобы посмотреть реакцию отца, — сказал он. — Отец отреагировал именно так, как я и предполагал. Получается, что единство индуизма, ислама, христианства и буддизма это просто пустая болтовня. Мой отец политик. Я хотел доказать это и доказал». 

На одной пересадочной станции Харидас случайно увидел отца и мать. Чета Ганди села в другой поезд. Харидас подошел к купе родителей, но Ганди успел заметить его приближение и закрыл окно. А жене он сказал так: «Если ты откроешь окно и поговоришь с ним, тогда я и тебя выгоню. Можешь отправляться с ним куда угодно». 

Кастурбхай, жена Ганди, рыдала, но не смогла открыть окно. Харидас барабанил в стекло, а Ганди стоял между сыном и женой. И этого человека считают самым великим ненасильственным святым современного мира. Я с этим его званием не согласен. 

И это еще только один пример. Я тщательно изучил жизнь Ганди и нашел тысячи примеров, в которых он показывает свое настоящее лицо. А та маска, которую Ганди показывает на публичных собраниях, не в счет. 

Бабасахеб Амбедкар был шудрой, но он приглянулся одному богачу, который счел его умным мальчиком и отправил учиться в Англию. Он стал одним из самых профессиональных юристов мира. Он помогал создавать индийскую конституцию. Он постоянно заступался за шудр, к касте которых принадлежал сам, а ведь это четверть индуистского общества. Он хотел, чтобы шудры провели отдельное голосование, и был совершенно прав. 

Я не понимаю, с какой стати шудры должны находиться в составе индуистской общины, которая мучила их десять тысяч лет, принуждала их к черной работе и платила жалкие гроши. Шудрам даже не разрешают жить в городах, им предписано селиться за городской чертой. До обретения Индией независимости им не разрешали ходить по многим поселковым улицам. Во многих местах их заставляли громко кричать: «Я шудра! Я иду по улице! Уступите мне, пожалуйста, дорогу!» Дело в том, что индуисты верят в то, что их загрязнит даже тень шудры. 

Но план Бабасахеба Амбедкара в отношении шудр провалился, поскольку Махатма Ганди настаивал на том, что неприкасаемые не должны выходить из индуистской общины. Это тоже была политическая игра, потому что если четверть индуистов перестанет исповедовать индуизм, тогда индуисты будут составлять меньшинство в собственной стране. В Индии живут мусульмане, христиане, джайны. Если от индуистской общины отвалится громадный кусок, тогда Индия, страна индуистов, станет государством других религий. А если остальные религии объединятся, тогда индуисты никогда не получат власть. 

Я не считаю Махатму Ганди религиозным. Он принадлежал той же категории людей, что и доктор Амбедкар. Ганди пошел на жестокую голодовку, чтобы заставить Амбедкара отказаться от своих планов. И ему пришлось объявить, что шудры не будут голосовать отдельно. Ганди был хитрым... Он стал называть шудр хариджанами. Лукавые люди всегда играют словами. А слова ничего не меняют по сути. Не важно, как вы назовете неприкасаемых: шудрами или хариджанами. А слово «хариджане» переводится как божьи дети. 

Я долго разговаривал с сыном Ганди Рамдасом. «Разве вы не замечаете лукавство своего отца? — спросил я. — Божьи дети страдают десять тысяч лет. Их эксплуатируют люди, которых не называют божьими детьми. Именно они истязают, угнетают неприкасаемых, насилуют их женщин, сжигают их деревни вместе со всеми жителями. Если шудры действительно божьи дети, тогда лучше не быть ребенком Бога, ведь это просто опасно». 

Ганди сменил название вайшьи шудр только для того, чтобы придать низшим кастам более благозвучное значение, но в корне ничего не изменилось. И он постился почти до смерти, поэтому Амбедкару пришлось отступить. 

На месте Амбедкара я сказал бы Махатме Ганди: «Ваше право решать, жить вам или умереть. Если вы хотите поститься, это ваше дело. Поститесь до смерти или даже после смерти!» 

Но на Амбедкара стали давить все жители Индии, потому что в случае смерти всю вину возложили бы на него. Я сказал бы Ганди: «Это очень жестокий метод, а вы говорите о ненасилии. Разве это ненасилие?» 

После того как Ганди проголодал двадцать один день, его здоровье сильно пошатнулось, и врач сказал: «Нужно что-то делать, иначе старик умрет». 

Все национальные вожди начали давить на Амбедкара. «Ступай к махатме Ганди и проси у него прощения, — велели они. — Предложи ему стакан апельсинового сока, которым он может прервать свой пост. Распусти свое общественное движение, иначе мы всегда будем помнить тебя как убийцу величайшего, самого религиозного человека Индии». 

Амбедкар был вынужден пойти к Ганди, хотя и без всякого желания. 

А я не пошел бы к Ганди! Пусть лучше на меня посыплются обвинения, чем в будущем я заслужу упреки истории. Какая мне разница, что напишут обо мне в учебниках истории после моей смерти? Я-то все равно не знаю, что обо мне написали, я ничего этого не читаю. Пусть пишут что угодно... 

Но я настаивал бы на том, что метод Ганди насильственен. Он был насквозь насильственным, но при этом очень тонким образом. Если я угрожаю убить вас, это насилие. А если я угрожаю убить себя, если вы не сделает, как я хочу, это как? В позиции Ганди не было никакой логики, но он поддержал ее угрозами самоубийства. Угрожая убить себя, он шантажировал Амбедкара. 

Тогда Амбедкар пошел другим путем. Он начал обращать шудр в буддизм. Поэтому сейчас в Индии появилось так много буддистов, но в действительности это не религиозные люди. Просто Амбедкар провел политический маневр. 

В этом контексте обязательно нужно задаться вопросом, кто применил правильные средства: Амбедкар или Ганди? Кто из них по-настоящему практикует ненасилие? По моему мнению, Ганди использовал очень жестокий метод, а Амбедкар — ненасильственный метод. Ганди был полон решимости до последней минуты жизни подавлять Амбедкара угрозами самоубийства. 

Не важно, угрожаю я убить вас или себя, чтобы вы встали на мою сторону. В любом случае я подавляю людей, проявляю жестокость. 

Каждый день люди просят меня дать определение ненасилию. Я отвечаю, что ненасилие это самопознание. Если вы познаете себя, то тем самым познаете и суть человека. Это осознание рождает любовь, а любовь не может причинять боль. Это и есть ненасилие. 

Сын Махатмы Ганди Рамдас очень заинтересовался мной. «Вы единственный человек, критикующий моего отца, — признался он. — Все люди поклонялись ему. Я часто видел, как он углубляется в нелогические, суеверные темы, но он пользовался громадным авторитетом. Лучше было промолчать, ведь я помнил, что случилось с моим старшим братом Харидасом. Отец прогнал его из дома и пригрозил моей матери, что если она хотя бы раз впустит Харидаса в дом, тогда он и ее вышвырнет на улицу». 

Рамдас почувствовал ко мне интерес, потому что я последовательно критиковал Ганди, и ни один его последователь не осмелился ответить мне. Да и что они могли ответить? Когда Ганди умер, главой ашрама стал Рамдас, иногда он приглашал меня приехать к ним. 

В ашраме Ганди запрещали пользоваться москитной сеткой. Сын Махатмы Ганди Рамдас отнесся ко мне с теплотой. Он пригласил меня в ашрам, но я сказал ему: «Я не могу оставаться здесь, меня комары кусают. Любой разумный человек понимает, что москитная сетка это не роскошь, она не угрожает духовной жизни». 

Чем Махатма Ганди заменил москитную сетку? Керосином! Вы мажете себе лицо, руки, и прочие части тела без одежды керосином. Разумеется, москиты разумнее вас, они не полетят к вам, потому что от вас смердит! Но как вам спать? Вам приходится делать выбор в пользу комаров или керосина. 

«Я не стану выбирать, а просто уеду, — сказал я. — Ваш ашрам больше похож на психиатрическую клинику». 

Ганди заимствовал пять главных принципов жизни из джайнизма. Во-первых, асвад, отсутствие вкуса: вы должны есть, но если вы ощущаете вкус, значит вы материалист. 

Я пытаюсь показать вам, как эти люди все усложняют, как они делают пищу несъедобной, неестественной. Если вы едите, то неизбежно ощущаете вкус, потому что на вашем языке расположены рецепторы, которым нет дела до вашей духовности и всего прочего. Они просто делают то, для чего и созданы. 

Труднее всего было переносить прием пищи. Ганди всякий раз настойчиво давал всем людям чатни. Это блюдо сделано из листьев нима, самых горьких листьев в мире. Они полезны для здоровья, потому что очищают кровь. Но человек ест не для того, чтобы очищать кровь. Если вы каждый день будете очищать кровь, то что вообще от нее останется? 

Когда я посетил ашрам, Ганди был уже мертв, управлял всеми делами его сын. «Разве это не чистое лицемерие? Как вы думаете? — обратился я к нему. — Отсутствие вкуса не означает, что вы должны сделать свою кровь горькой. Горечь это тоже вкус, как и сладость. Это же так просто, но вы никогда не возражали своему отцу». 

«Никто и не задумывался о том, что горечь это тоже вкус, — ответил он». 

«Здесь все очень просто, — сказал я. — Что бы вы ни делали с пищей, вы все равно будете ощущать ее вкус». 

Я еще кое-что расскажу вам от Махатме Ганди. В Индии поезда имеют вагоны четырех классов. Сначала идут номера с кондиционерами, потом первый класс, а потом второй и третий. Индия такая бедная страна, что каждый второй индиец с трудом набирает деньги даже на вагон третьего класса. Ганди начал ездить в вагонах третьего класса. 

Когда я разговаривал с его сыном Рамдасом, то заметил: «Он еще больше теснил пассажиров третьего класса, хотя они и так уже сидели друг на друге. Так бедным не помочь». 

Вы удивитесь. Раз Ганди решил ехать вагоном третьего класса, для него покупали целый вагон! И он ехал один в вагоне, в который обычно набивалось человек восемьдесят или девяносто. И его биографы еще пишут: «Ганди был очень добр к беднякам». 

Ганди постоянно пил козье молоко, потому что оно самое дешевое, и его могут купить даже самые бедные. Разумеется, каждый человек, которого пленяет этот фокус, сразу же испытывает восторг при виде такого великого человека. Но вы просто не знаете его козу! Я явно сумасшедший, потому что меня не столько интересует Махатма Ганди, сколько его коза. 

Я навел справки о козе Ганди и узнал, что ее каждый день мыли туалетным мылом Люкс. Ее кормили на десять рупий в день, а в те времена столько получал школьный учитель за целый месяц работы. Но никто не обращал на это внимание. 
« Последнее редактирование: 10 Октября 2017, 16:52:59 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #700 : 10 Октября 2017, 16:21:10 »

конец цитаты

Цитата:
http://flib.nwalkr.tk/b/394681/read
Мгновения вечности. Подлинная биография Шри Раджниша (пер. Свами Вит Праяс) 2404K - Бхагван Шри Раджниш (Ошо)

Только одна очень умная женщина среди приближенных Махатмы Ганди (ее звали Сароджини Найду, позднее она стала губернатором Северной Индии), один раз пошутила, что им приходится швыряться богатствами для того, чтобы Ганди оставался бедным. Его бедность очень дорого стоила. 

Но этот фокус сработал. Ганди стал самым знаменитым политиком, и бедняки говорили: «Этот человек в самом деле наш представитель, потому что он живет как бедняк в хижине, пьет козье молоко, ездит в вагоне третьего класса». Но они не знали, что кроется за всем этим. Бедность Ганди влетала бюджету в копеечку. 

Как-то раз я сказал сыну Махатмы Ганди Рамдасу, что если сочувствие, доброта и сострадание к бедным проявляются, когда ты живешь как бедняк среди бедняков, то что говорить о других вещах? Если вокруг меня слепые, тогда я должен носить на глазах черную повязку? Если вокруг меня неразумные люди (а так оно и есть, весь мир полон тупиц), то и я должен быть скудоумным, тупым, просто из сочувствия? 

Нет, все это не может быть критерием добродетельности, религиозности, праведности. Если кто-то болеет, это еще не значит, что врач должен прийти к нему и лечь на соседнюю койку, чтобы своей хворью помочь больному. Каждый человек понимает, как это глупо. Врач должен быть здоровым, чтобы помогать больным. Если же он сам заболеет из сочувствия к больным, тогда кто же им поможет? То же самое верно в отношении духовного роста человека. 

Двадцать лет я критиковал Махатма Ганди и его философию. Ни один почитатель Ганди не принял мой вызов. Многие его последователи говорили мне при личной встрече: «Вы говорите правду, но мы не можем публично подтвердить ваши слова, потому что в таком случае проиграем выборы». Народ верит в Махатму Ганди. Его последователям приходится поддерживать бред, ведь Ганди выступал против технологии. Индия останется бедной, если ее жители будут противиться научно-техническому прогрессу, она так и не познает благоденствие. Технология далеко не всегда разрушает экологию, здесь нет прямой связи. Технологию можно развивать и в гармонии с экологией. Развивая технологию, мы поможем бедным и не разрушим природу. Но Ганди был против технологии. 

Ганди был против железной дороги, почты, электричества, вообще против всяких механизмов. Его последователи, знают, что его идеи глупы, что если их воплотить в жизнь... Они продолжают восхвалять Ганди, оказывать ему почести, чтобы получать голоса на выборах. Люди поклоняются Махатме Ганди потому, что он вел себя точно так, как они и ожидали от настоящего махатмы. 

Махатма Ганди потрафлял вкусам индийской толпы, и она в ответ боготворила его. Политик должен считаться с мнением толпы. Всегда помните, что политик следует за последователями. Как только последователи отвернутся от него, он сразу же станет нулем. Он не может быть независимым, у него нет собственной основы. 

Ганди поклонялся бедности. Если вы поклоняетесь бедности, то останетесь бедным. Бедность нужно ненавидеть. 

Я ненавижу бедность! Я никого не могу призывать поклоняться ей, это будет преступлением. Я не вижу религиозности в бедности. Но Ганди много говорил о красоте бедности, питая тщеславие бедняков, умасливая их эго. Бедным нравились его рассуждения. Но бедняк лишь утешается мыслями о том, что он простой и религиозный. На самом деле, он просто бедный. Возможно, у него нет материального богатства, зато есть духовное сокровище. Но бедность сама по себе это еще не духовное сокровище, вовсе нет. Бедность отвратительна, ее нужно искоренять. А для того чтобы искоренить бедность, необходимо развивать технологию. 

Махатма Ганди выступал против ограничения рождаемости. Если не ввести в Индии контроль над рождаемостью, она с каждым днем будет лишь нищать. Тогда и думать нечего об улучшении ситуации. 

Один из председателей Конгресса Индии по имени Дхебар приезжал в мои лагеря и вел себя очень тихо. Но однажды он сказал: «Раджниш, вы настоящий наследник идеологии Махатмы Ганди, хотя никогда не были близки ему. Вы никогда не отождествляли себя с философией Ганди, но если вы станете учить гандизму, то спасете это учение от смерти». 

«Зря вы это сказали, — ответил я. — Я не выношу даже мысль о наследовании чьей-то философии и ни за что не стану ничего пропагандировать». 

В тот день я разбил Ганди в пух и прах. В ином случае я не стал бы говорить о нем, потому что в мире миллионы людей. Я не стану критиковать всех подряд, у меня нет на это времени. Но Дхебар подбросил мне тему Махатмы Ганди, поэтому он и ответственен за мою речь, а он присутствовал при этом. 

После встречи я сказал ему: «Если хотите что-то сказать, то сделайте это прямо сейчас или на следующей встрече всем людям. Я хочу устроить открытую дискуссию о гандизме, потому что считаю, что это учение следует искоренить, если мы хотим, чтобы Индия выжила. И если мне придется выбирать между двумя вариантами, я выберу жизнь Индии, ведь Ганди уже мертв. Никто не против того, чтобы умер и гандизм». 

«Нет, я не стану дискутировать публично, — побледнел Дхедабар. — Я признаю вашу правоту, но вам следует подбирать выражения». 

«Вы политик, а не я, — ответил я. — Политик вынужден подбирать выражения, а с какой стати мне делать это?» 

«Я просто хочу сказать, что среди ваших последователей много почитателей Ганди, — оправдывался Дхедабар. — Если вы будете отзываться о Ганди нелицеприятно, тогда все эти люди уйдут от вас. Они откажутся не от гандизма, а от вас. Поэтому я призываю вас подбирать выражения. Когда вы собираетесь произнести утверждение, подумайте, выгодно оно вам или нет». 

Он дал мне дружеский совет. Но он подменил деликатность дипломатией. А я не дипломат. 

«Я буду говорить то, что сочту правильным, невзирая не последствия», — заявил я. 

Так за тридцать лет я потерял много последователей. Разумеется, ко мне приходило много людей. И они уходили от меня по пустяковым, мелочным причинам, которые им казались принципиальными. 

Какое-то время вокруг меня толпилось много последователей Махатмы Ганди. В мои лагеря приезжали председатель Конгресса, правящей партии, Дхедабар, генеральный секретарь правящей партии Шанкар Рао Дев, а также многие другие именитые сторонники гандизма. 

Я носил одежду ручного пошива, что почитатели Ганди считают очень духовным. Во время борьбы с британскими колонизаторами индийцы считали такую одежду символом протеста: мол, мы больше не хотим носить одежду, сшитую в Манчестере или Ланкашире. В таком поведении была своя логика, ведь до вторжения британцев в Индии, у нас были такие искусные ткачи, что даже в наше время никакая технология не может создавать такую тонкую ткань. Особенно мастеровитые ткачи жили в Бангладеш, в столице Дакке и вокруг нее. Их одежда была такая красивая, что британцы испугались, что не смогут конкурировать с ней на рынке. 

Британцы поступили подло. Они отрубили руки бангладешским ткачам. Тысячи людей лишились рук, чтобы прекрасная одежда из Дакки исчезла. Это бесчеловечный поступок. Индийцы носили одежду ручного пошива, тем самым словно бы говоря: «Мы не станем носить одежду, сшитую на ваших станках. Вы погубили наших людей, для которых ткачество было не только средством зарабатывать на жизнь, но и искусством, которое передавалось от поклонения к поклонению на протяжении тысяч лет». 

Но теперь Индия независимая страна, и такой протест больше не имеет никакого смысла. После обретения страной независимости очень глупо изготавливать одежду вручную и считать прялку чем-то духовным. В качестве протеста против такой ситуации мне пришлось выбросить всю одежду ручной работы. Сейчас Индии нужны станки, роботы, компьютеры, иначе ее граждане всегда будут голодными и голыми, без крыши над головой. 

Как только я начал носить фабричную одежду, почитатели Ганди сразу же перестали считать меня духовным человеком. Все они разбежались. Председатель Конгресса Дхебар сказал мне: «Вы зря теряете тысячи последователей. Будьте немного более дипломатичным». 

«Вы советуете мне быть хитрым дипломатом, чтобы обманывать и эксплуатировать людей? — спросил я. — Я должен соответствовать их ожиданиям, чтобы только они не уходили от меня? Я не стану это делать». 

И люди уходили от меня из-за всякой чепухи. 

Я знаю много политиков, которые все время с веретенами в руках. Они никогда ничего не прядут. Просто когда к ним приходят люди, они мгновенно хватаются за прялку. 

Как-то раз я гостил в доме одного политика. Мне было интересно, сколько времени он сможет обманывать меня! Я сидел в его доме, но это веретено ни раз не повернулось. Но как только кто-нибудь входил в комнату, он сразу же готовил прялку, тянул какие-то нити. 

«Когда вы начнете прясть? — спросил я его. — Сколько времени еще вы будете медлить. Вы то и дело бросаете прялку, потому что к вам кто-то приходит. Когда вы начнете прясть?» 

«А кто собирается прясть? — усмехнулся он. — Это просто спектакль для болванов. Разве я умею прясть? У меня нитки все время рвутся». 

Но лукавые политики носят с собой очень маленькие веретена. Они даже в самолетах их возят. От этих веретен нет никакого толка. А сами политики покупают одежду из дорогой ткани. 

Я нередко гостил у одного из председателей правящей партии конгресса Дхебара. Он очень заинтересовался мной, постоянно приезжал в лагеря, хотя все его товарищи по партии предостерегали его: «Не езди к этому человеку». Но он оказался не хитрым политиком, а простым и искренним человеком. 

Председателем он стал случайно. Так часто бывает. Его выбрали председателем, потому что он был самым вежливым. Этот милый человек никогда никому не отказывал. Пандиту Джавахарлалу нужен был покладистый человек. Он был премьер-министром и сам хотел править партией конгресса, быть диктатором при посредничестве послушного председателя. Дхебар и был таким простым человек, который соглашался со всеми словами Джавахарлала. Именно Джавахарлал решал все вопросы партии. 

Однажды я остановился в его доме в Дели. Он делился со мной слухами и сплетнями обо всех наших политиках. Он рассказывал мне о том, какие болваны правят нами. 

Потом неожиданно кто-то позвонил. Дхебар взял трубку и сказал: «Я очень занят и смогу принять вас не раньше, чем через неделю» и положил трубку. 

«Вы не заняты, а просто болтаете со мной», — заметил я. 

«В политике очень важно притворяться очень занятым человеком, — ответил он. — Я делаю вид, что у меня ни на что не хватает времени, тогда как в действительности у меня все время свободное. Но мне необходимо показывать людям, что я очень занят, что ко мне не так-то легко пробиться. Я сказал этому человеку, чтобы он перезвонил мне через семь дней. Если у меня будет свободное время, я приму его. Из-за вас я отменил все свои дела. И пока вы гостите у меня в доме, я не собираюсь тратить время на других людей. Я хочу разговаривать с вами. Это редкий случай, потому что в лагерях я не мог много разговаривать с вами. Теперь я же я воспользуюсь прекрасной возможностью. Я уже распорядился, чтобы охрана никого не пускала ко мне». 

«Правильно ли это, — засомневался я. — У того человека могло быть какое-то важное дело». 

«Ну и что? — засмеялся он. — Никто никому не нужен». Он был таким милым, культурным, образованным человеком, но меня смущало это его «ну и что?». 

Я не люблю отнимать у людей время, я не политик. А вот политику полагается опаздывать. Тем самым он снова проявляет власть над вами, ведь вам приходится ждать его. 

Я не политик — ни большой, ни маленький. Я просто человек — ни больше, ни меньше. Я приезжаю точно в срок. 

Я близко познакомился со многими председателями правящей партии. Не думаю, чтобы кто-то из них обладал высоким интеллектом. 

Теперь сторонники гандизма живут во дворцах. Я посетил Раштрапати Бхавана, когда президентом был Раджендрабабу. Стражник сказал мне, что президент положил на царский трон подстилку. Какой смысл класть подстилки и носить набедренную повязку во дворце, который обслуживают тысячи слуг? Это симптомы помешательства, плод крайней философии. Если вам нравится, вы можете поселиться в хижине, но какой смысл придавать дворцу вид хижины? Эти два явления не могут гармонично сосуществовать. Все это происходит из-за внутреннего конфликта. 

Дом президента Индии состоял их ста комнат со встроенными ванными комнатами и сотнями акров сада. Когда-то этот дворец принадлежал царю, поэтому там до сих пор есть дома для гостей. Для чего там сто комнат? Это я понять не могу... 

Я побывал во дворце благодаря президенту Закиру Хусейну, который заинтересовался мной. Когда он был заместителем ректора университета Алигарха, я читал там лекцию. Он председательствовал на встрече, и ему понравилось мое выступление. Потом он стал президентом и, когда я появился в Дели, пригласил меня. Закир Хусейн повел меня смотреть дворец. 

«Для чего здесь сто комнат?» — поинтересовался я. 

«Они никому не нужны, — ответил он. — Для поддержания в них порядка приходится держать сто слуг. Люди также нужны для большого сада в сто акров, а вот два больших гостевых дома. В каждом из них по двадцать пять комнат, не меньше». 

«Вы зря тратите деньги, — заметил я. — А в скольких комнатах вы спите?» 

«В скольких комнатах? — удивился президент. — Я сплю в своей кровати. Я же не чудовище, чтобы располагаться в самых разных комнатах. Мне не нужно класть голову в одной комнате, а руки и ноги рассовывать в другие». 

«Получается, что сто комнат просто пустуют, — рассудил я. — В них есть мебель, там обеспечиваются все потребности человека. Все это нужно как-то использовать». 

Но такая ситуация сложилась во всем мире. У государственных руководителей большие дворцы, но им все равно не хватает места. Они все время занимают новые дворцы, новые гостевые дома. 

Один индийский премьер-министр Лалбахадур Шастри был очень милым человеком, каким и полагается быть политику. Я узнал так много политиков, что могу с уверенностью назвать его милейшим среди этих уголовников. Он заявил: «Если вы будете чуть менее искренним и чуть более обходительным, то сможете стать индийским махатмой. Но вы все время говорите чистую правду, хотя тем самым наживаете себе кучу врагов. Неужели нельзя быть более обходительным?» 

«Вы просите меня быть более обходительным? — удивился я. — Но это значит быть лицемером. Я думаю одно, а говорю и делаю другое. Я останусь прежним. Я могу отказаться от религиозности, если в том возникнет нужда, но я не откажусь от мятежности, потому что для меня это сама душа религии. Я могу отказаться от всего, что считается религиозным, но не откажусь от мятежности, от самой своей сути». 

...Индира Ганди получила власть, потому что она жила с отцом. Она была прирожденным политиком. 

Она постоянно шпионила за всеми политиками, собирала о каждом из них компромат. Она узнавала, их слабости, правонарушения, эксплуатацию, коррупцию, хотя все они и носили маски благодушных почитателей гандизма. 

Она завела большую папку, которую показала мне, свидетельствующую не в пользу политиков. На этой папке и держалась ее власть. Она могла разоблачить любого политика, отдать его под суд. У нее была исчерпывающая информация, все письма. Политики боялись ее просто потому, что она могла в любой момент разоблачить их, хотя и не делала этого. В этой папке заключалась громадная сила. 

Я заглянул в эту папку и узнал, что эти господа жестоко эксплуатировали бедную страну. У всех них были счета заграницей, в Швейцарии и США. У всех них были связи с другими странами, откуда они получали взятки, подачки и прочее за выдачу государственных тайн. Все они представляли интересы той или иной страны, были чужими агентами. Перед толпами бедняков они надевали маску, тогда как в действительности у них было совсем другое лицо. И они боялись Индиру еще и потому, что она была совершенно неподкупна. Этому она научилась у Джавахарлала. А он был неподкупным, потому что он был не столько политиком, сколько поэтом. 

Я сказал Индире Ганди: «Индия страшно бедна. Вы не можете и надеяться обрести всемирную власть. Вы не сможете соперничать с Россией и Америкой. Индии нужно не меньше трехсот лет, чтобы достичь нынешнего уровня Америки. Но это время американцы не будут сидеть на диване и ждать, когда же Индия, наконец, наберет скорость. Через триста лет США обгонит Индию на девятьсот лет. Вы понимаете это?» 

«Разумеется», — ответила Индира Ганди

«А если вам в самом деле понятно это, тогда откажитесь от всех планов на развитие атомной энергетики, — сказал я. — Зачем вы занимаетесь этой ерундой? Вы все равно не сможете конкурировать с ядерными державами. Если бы еще оставалась какая-то надежда, я призвал бы вас продолжать работу. Пусть люди голодают, они делают это уже тысячи лет, могут поголодать и еще пару сотен лет. Все равно все умрут, голодают они или едят досыта. Но у вас нет возможности соперничать с ядерными державами. Не будет ли мудрым решением объявить Индию открытой зоной? Мы сотрем границы, отменим правила визы и заграничного паспорта. Мы откроем Индию всему миру и будем радушно встречать всех, кто сюда приедет. Мы настолько бедны, что все равно не сможет обеднеть еще больше». 

«Этот случай будет первым в истории. Индия объявит, что она уже не государство, а часть человеческой цивилизации. Все равно вы не сможете обойти Китай, Россию и Америку. А если вы не можете обойти их, тогда почему бы ни пойти другим курсом? Объявите, что вы беззащитны, что распустили армию, послали солдат в поля и на фабрики, что вы больше не играете в войну». 

«Но тогда на нас станут нападать», — заметила Индира Ганди

«Кто угодно может напасть на нас прямо сейчас, — ответил я. — Что это изменит? На самом деле, трудно будет напасть на Индию, потому что подобные действия вызовут всемирное осуждение. Страна, которая заявила о своей беззащитности, отказалась от вооружений и отправилась работать на поля и фабрики, радушно встречает всех гостей, которые инвестируют деньги в индийскую промышленность. Тогда никто не сможет напасть на Индию, потому что возмутится весь мир». 

«У вас будет так много сочувствующих друзей, что никто не осмелится напасть на вас, — уверял я. — Сейчас на Индию может напасть кто угодно. Китайцы уже нападали на нас. Китай оккупировал тысячи миль индийской земли, а у вас не хватает смелости даже попросить китайцев возвратить ее». 

Отец Индиры Пандит Джавахарлал Неру сказал: «Эта земля пустынная, там даже трава не растет». 

Я написал ему письмо с таким содержанием: «Если там даже трава не растет, тогда зачем вы вообще сначала принялись воевать? Вы могли предложить китайцам взять как можно больше земли, ведь там даже трава не растет. Вы могли предложить эту землю китайцам как дар. В таком поведении было бы больше благородства. Лучше подарить им землю, чем потерпеть поражение. Зачем вы начали оказывать вооруженное сопротивление? Разве вы уже впоследствии узнали о том, что боретесь за пустыню?» 

«На вас действительно могут напасть, — согласился я с Индирой Ганди. — На вас уже нападают, и вам не помогает армия со всем ее оружием. Нападают даже на самые сильные государства. Мы видели поражение таких мощных государств, как Германия и Япония. Мы знаем, что Германия пять лет громила сильные государства, поэтому не считаем их. Если вы прислушаетесь к моему совету, то окажетесь на вершине. Вы докажете, что действительно мудры. И вы докажете, что Индия мудрая страна не только на словах. Вы в самом деле окажетесь мудрыми. Если вы не может победить, то лучше всего вообще отказаться от идеи борьбы». 

«Индия находится в таких условиях, что вы можете принять историческое решение, — продолжал я. — Такого прежде еще не было, чтобы страна осмелилась на такое заявление. И вы все равно не проиграете, потому что терять вам нечего. На вас не нападут те, кому захочется этого. Они и сейчас могут напасть на Индию». 

«А потом пригласите ООН, — предложил я. — Заявите, что эта организация может находиться только в Индии, поскольку это единственная нейтральная страна, отказавшаяся от тисков национальных границ. Только эта страна принадлежит всему человечеству. Пусть штаб-квартира ООН будет здесь. Передайте все оружие в ООН и попросите их использовать во имя мира и дружбы». 

«Я понимаю вас, — кивнула она. — Вы всегда правы, а я всегда не права, но что поделаешь? Мне недостает мужества. Только такой человек, как вы, может сделать такой шаг, но ведь вы совсем не интересуетесь политикой. Мой отец советовал вам заняться политикой, и я присоединяюсь к его словам, но вы говорите, что не хотите заниматься грязными играми. Но если вы не займетесь грязными играми, то не займете такое высокое положение, как я. Для того чтобы занять это кресло, мне пришлось очень много сделать. Если я сделаю такое заявление, тогда политики, стоящие за моей спиной, не упустят возможность и просто вытолкают меня из здания с криком: "Эта женщина сошла с ума!" Такое поведение будет похоже на безумие, ведь никто не поступал так прежде. Мои соперники сразу же захватят власть и скажут: "Индира Ганди нуждается в услугах психиатров". И никто не станет слушать меня». 

Индира Ганди хотела приехать ко мне. Она много раз назначала дату, но в последний раз писала мне: «Мне приходится туго. Окружающие меня люди не разрешают мне даже приблизиться к вам. Они говорят, что тем самым я нарушу политическое равновесие в стране. Никому нет дела до того, что вы передали мне, о чем вы говорили. Никто не обращает на это внимание. Они говорят, что если я поеду к вам, то лишусь премьерской должности. Все политики настроены против вас, и я не могу позволить себе раздражать их». 

Будь я на ее месте, я бы рискнул, пусть даже меня назвали бы безумным. Стоило рискнуть. Я пошел бы риск, даже под угрозой того, что меня выволокут из конторы на улицу. По крайней мере, в истории осталась бы запись о том, что один человек изо всех сил старался привести человечество в чувство. 

Первый премьер-министр Индии Джавахарлал Неру горячо спорил с другим учеником Ганди Сардаром Валлабхбхаем Пателом. Дискуссии были столь горячими, что на выборах Валлабхбхай Пател получил бы больше голосов. Он был настоящим политиком. И для того чтобы не допустить голосование внутри партии Ганди сказал: «Хорошо бы нам ввести пост заместителя премьер-министра. Тогда Сардар Валлабхбхай Пател будет радоваться тому, что он если и не первый, то хотя бы второй человек в государстве». 

Джавахарлал был в таких делах очень простым, он совсем не был политиком. Без всякого законного основания чиновники сразу же приняли поправку к конституции, согласно которой вводилась должность заместителя премьер-министра. Этот пост придумали специально для Сардара Валлабхбхая Патела. 

После смерти Неру и Патела эту должность отменили, потому что она была неконституционной, а потом ее снова ввели для Индиры и Морарджи Десаи. Возник прежний конфликт. Индира была доверью Джавахарлала, а Морарджи Десаи чуть ли не был усыновлен Сардаром Валлабхбхаем Пателом, он был его лучшим учеником в политике. 

Со временем Морарджи узнал о том, что именно я посоветовал Индире прогнать его. Я дал ей такой совет мимоходом. Я говорил с ней почти час. Она слушала меня, а в конце сказала: «Вы все правильно говорите. Именно так и надо сделать, но вы не знаете мою ситуацию. Мне не принадлежит ни правительство, ни заместитель премьер-министра. Кабинет министров раздирают конфликты. Морарджи пытается всеми правдами и неправдами сместить меня, чтобы самому стать премьер-министром». 

«Если я сделаю заявление, которые вы советуете, тогда все политики переметнутся на его сторону, — вздохнула Индира. — Вокруг меня никого не будет. Вещи, о которых вы толкуете, настолько сильно противоречат индийскому менталитету, традиции Индии, что меня никто не поддержит. Если хотите, я могу выступить с такой речью на правительственном совещании, но на следующий день вы услышите о моей отставке». 
« Последнее редактирование: 10 Октября 2017, 16:53:39 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #701 : 10 Октября 2017, 16:33:31 »

Раджнеш хитрован проныра и умник ещё тот .. соображалка работает но до мозгов Раманы Махарши не дотянул ..

А как он балдеет от процесса "построения коммунизьма в чичичипи".. но - из Америки.. сюда помогать строить коммунизьм не поехал.. хотя для себя "коммуну" из рабов придумал.. ибо любитель мерседесов, роллс-ройсов, алмазов, красоток и проч ништяков

Цитата:
http://yandex.ru/yandsearch?text=Я - гуру богатых - говорил Раджниш

С самого начала своей активной проповеднической деятельности Раджниш задумывал ее как средство достижения вполне определенной цели. И цель эта состояла в том, чтобы сколотить на доверчивости простаков, которые млеют от одной только фразы "древнеиндийская духовность", приличное состояние. Природные таланты Раджниша и дурость его индийских последователей практически сразу же стали приносить очень неплохие дивиденды. Он стал разъезжать в "роллс-ройсах" и "мерседесах", жил в роскоши [26].

Состояние Ошо постоянно росло. "Я - гуру богатых, - говорил Раджниш. - Существует достаточно религий, которые занимаются бедными, мне же оставьте заниматься богатыми". К середине 1980-х его состояние  достигло уровня 200 миллионов долларов, не облагаемых налогами. В распоряжении Раджниша были его четыре самолета, один вертолет и 91 (!) "роллс-ройс" [10].

"Мы хотели бы, чтобы у него было 365 "роллс-ройсов". Новая машина - на каждый новый день в году", - доверительно сообщила корреспонденту журнала "Фигаро" фанатичная последовательница "пророка" [9].

Раджниш менял дорогостоящие автомобили как перчатки. Каждый раз он выезжал на другой машине. В одном из этих роскошных автомобилей Бхагван совершал свой ежедневный объезд паствы. Ровно в 14 часов 30 минут гуру самолично садился за руль и медленно, торжественно дефилировал вдоль живой стены из своих адептов, выстроившихся по краям так называемой "дороги нирваны". Они почитали за счастье лицезреть своего кумира, задрапированного в изумрудного цвета хламиду, и бросали розовые лепестки под колеса его автомобиля [10].


Когда "Интерпол" арестовал в Германии Шилу Сильвермэн, она заявила: "Бхагван - это избалованный ребенок, который не может дышать без ежемесячных 250 тысяч долларов карманных денег. Это гений по использованию людской доверчивости, наркоман, не способный жить без "валиума". История его жизни - сплошное жульничество. И я была соучастником этой аферы. Он и я, мы составляли великолепную пару ловкачей" [10,18]. Такое вот мошенничество на религиозных чувствах людей...

Цитата:
http://flib.nwalkr.tk/b/184168/read


- Коммунизм и огонь Дзен, ветер Дзен 966K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Бхагван Шри Раджниш (Ошо)

Перед вами уникальная книга. Это первая публикация бесед Ошо Раджниша о России, посвященная нашему недавнему прошлому. Мастер с большой любовью и состраданием говорит о событиях, происходивших в 1989 году в Советском Союзе. Рассуждая о великом эксперименте человечества, он рассматривает такие личности, как Сталин, Троцкий, Ленин и Горбачев, напрямую обращаясь к последнему.

Следует отметить, что в тот момент Ошо совершенно точно предсказал, какие события последуют через десятилетия после «судьбоносных» действий Михаила Горбачева.

«Каждому нужны равные возможности для того, чтобы вырасти неравными. Но что касается духовности, то каждый в равной степени может быть Буддой. Это и есть настоящий коммунизм».

Перевод 2004 года. Повторная редакция перевода 2009 года.

Введение

Октябрь 1917 года – какой момент в истории человечества! Какие великие надежды наполняли воздух! Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Вам нечего терять, кроме своих цепей, а приобрести вы можете целый мир! Когда улеглась пыль и пал Зимний дворец, началась битва века: битва между христианством и коммунизмом.

Кто бы мог подумать, что эти два замечательных еврейских парня, Иисус и Маркс, оставят после себя такую титаническую борьбу? В течение веков христиане предлагали любовь своим ближним, и вот коммунисты с бесстыдством, которое привело христиан в бешенство, коммунисты предложили им что-то поесть и место для ночлега вместо христианской концепции «любви».

Конечно, за это надо было платить, но сейчас, во времена лозунгов «перестройки» и «гласности» кажется, что плата того стоила. Неожиданно «империя зла» стала выглядеть положительно по мере того, как Горбачев принимает одно разумное решение за другим, в то время как «великая демократия», стоя по колено в крови жителей стран Латинской Америки, по уши в вооружениях и наркотиках, выглядит чрезвычайно шатко.

Вслед за революцией 1917 года у нас на глазах разворачивается необыкновенная драма, и поскольку у каждого из этих двух гигантов достаточно оружия, чтобы уничтожить половину Солнечной системы, результат этой борьбы представляется очень важным.

И вот - Ошо Раджниш. В данной книге этот необыкновенный человек раскрывает историю Советского Союза, роль Сталина, Троцкого, Ленина и других. Более того, он напрямую обращается к Михаилу Горбачеву по поводу того, что происходит в его стране и в каком направлении ему нужно двигаться.

Как обычно, Ошо Раджниш рассматривает проблемы в таком ракурсе, как никто другой на нашей планете. В то время как все говорят о том, каким монстром был Сталин, Ошо указывает на то, что без Сталина, его преступлений и всего, что с ним связано, не могло бы быть Горбачева. В то время как все приветствуют шаги Горбачева на возврат традиционных религий в Советский Союз, Ошо не советует ему это делать. Пятнадцать процентов граждан США живут ниже черты бедности, в России это двадцать процентов -- вы собираетесь разрушить коммунизм всего из-за пяти процентов населения? Кажется, Ошо говорит, чтобы не «выбросили ребенка из воды...»

Ошо замечательно анализирует и делает это абсолютно уникальным образом. И каков его совет? Еще одна революция! На этот раз духовная революция. И откуда она должна произойти? Дзен.

Блистательные японцы, которые всегда импортировали идеи, улучшали и очищали их и реэкспортировали такие идеи, сделали это снова. Неожиданно буддизм, который вышел из Индии и пришел в Китай вместе с Бодхидхармой четырнадцать веков назад и далее распространился по всей Азии, вернулся из Японии в Индию, найдя в Ошо Раджнише наиболее отчетливое выражение.

Дзен, разворачивающийся из этой перспективы это наиболее нежный цветок чистой религиозности: нет Бога, нет рая, нет ада, нет священников, нет организаций -- просто чистый не-ум мистических гениев веков, трасформированный в подлинную человеческую перспективу, эфемерную, однако ощутимую, экстраординарную и в то же время обычную, земную и в то же время священную.

Это недостающее звено, составной элемент, которого Маркс не смог угадать. Это «золотой ключ», который Кропоткин и Бакунин в свое время не увидели и не поняли, лежал в корне противоречий между ними и Марксом и Энгельсом.

Мир приближается к поворотному пункту. Капитализм создает богатство за определенную цену. Коммунизм обеспечивает всем равное количество пищи – тоже за определенную цену. Является ли это нашим единственным выбором – богатые, жестокие, конкурентоспособные США – или бедный, отсталый, неконкурентоспособный Советский Союз?

Россия, Китай и другие страны социалистического блока застигнуты на острие момента этой дилеммой и не понимают, где выход из ситуации. Читайте, товарищ! Он здесь. Вы хотите узнать, как синтезировать лучшее из капитализма и коммунизма? То же самое хотели узнать и мы, и мы спросили Ошо.

Здесь, в этой невероятной книге, находятся ответы. Я не хочу портить впечатление, вам просто нужно до конца прочитать ее и найти эти ответы, если вы хотите избавиться от своих цепей и приобрести весь мир. И не только – по-настоящему цивилизованный мир, мир, идеально подходящий для человеческих существ – время настало, как могли бы сказать те два еврейских парня.

Д-р Георг Мередит,
Кельн, Западная Германия,
Август 1989 года

...Я прочитал всю коммунистическую литературу, написанную Марксом, Энгельсом, Лениным, Сталиным и всю антикоммунистическую литературу. Если мои советские товарищи взглянут на мою библиотеку, они убедятся в этом.

Мне представляется, что брак не может существовать в коммунистическом обществе. Община займет место брака. Я где-то читал, что, когда в России в 1917 году произошла революция, вначале они пытались в течение трех, четырех или пяти лет ликвидировать брак и семью, но это оказалось очень трудно.

Семья представляет собой один из самых древних институтов. Эмоционально, сентиментально, психологически очень трудно ликвидировать ее. Трудно было уничтожить частное владение собственностью и сделать ее общественной -- Сталину пришлось убить по крайней мере миллион россиян для того, чтобы сделать бесклассовое общество возможным. Он столкнулся с трудностями: «этим можно заняться позднее, когда коммунизм несколько окрепнет в стране; не нужно браться за решение слишком многих проблем».

Весь мир был против России, когда она осуществляла свою революцию. Весь мир хотел разрушить коммунизм. Если бы построение коммунизма увенчалось успехом, то это бы представляло опасность для других наций; тогда бы бедные других стран начали выступать и требовать равенства.

После пяти лет неудач семью не смогли ликвидировать. Но, по моему мнению, они не смогли ликвидировать семейную ячейку, поскольку сами предали Маркса и Энгельса. Советский Союз стал обществом иного класса: классом стали бюрократы, а небюрократы, общественность были другим классом. Таким образом, бюрократы, которые были коммунистами, заменили капиталистов.

Советский Союз все еще не стал бесклассовым обществом, и это создает новые классовые противоречия. А поскольку классы существуют, то невозможно ликвидировать семью; иначе там не было бы проблемы в ликвидации брака и семьи. В настоящее время семья стала ядром коммунизма, что является противоречием. Я следую собственным рассуждениям, и мои выводы не должны соответствовать чьим-либо еще. Но каждый разумный человек может видеть эту проблему.
Четвертый вопрос:

Что бы вы предприняли, если бы отправились в Советский Союз?

Революцию! Прошло много времени с момента революции в Советском Союзе. Конечно, моя революция будет духовной революцией. Я хочу, чтобы Советский Союз добавил к своему величию медитацию. Одного экономического равноправия недостаточно -- необходимо духовное равенство.

Быть только телом -- это так бедно. Я хочу, чтобы Советский Союз стал богаче -- не только вещами, но и сознанием, просветлением. Я хочу также, чтобы Советский Союз имел пробужденных людей, подобных Гаутаме Будде, или Лао Цзы, или Чжуан Цзы.

Я бы хотел распространить дзен в Советском Союзе. Это и есть моя революция.

..Маркс нынче вышел из моды, и я не знаю коммуниста, прочитавшего «Капитал». Книга собирает пыль, подобно Библии. Я не встречал в Индии коммуниста, прочитавшего «Капитал». Книга трудна для понимания и устарела. В свое время она имела огромное значение, но времена меняются. Нынче ни Энгельс, ни Ленин, ни Сталин не актуальны. Они имели огромное значение в свое время.

Это было странное совпадение, что человек, который не был в центре революционного движения, Иосиф Сталин... Он был лишь генеральным секретарем партии, занимая незначительное положение. Сидя в своей комнатке секретариата, он занимался бумагами, разной корреспонденцией, письмами. Общественность не имела представления, кто такой Иосиф Сталин.

Сталин - это псевдоним. По-русски Сталин значит «стальной человек». Этот человек был абсолютным практиком. Он не обладал философским складом ума.

Он держал Ленина под воздействием яда, поскольку он был глава и поэтому после революции Ленин так и не смог взять власть в свои руки. Он болел в условиях постоянного отравления организма, медленного отравления. Он страдал два года и умер. А за отравлением скрывался Иосиф Сталин, он держал собственного доктора для ухода за Лениным. Жена Ленина, Крупская, писала в своей автобиографии: «Я абсолютно уверена, что моего мужа отравили, поскольку он так и не сумел выздороветь».

В течение двух лет он был постоянно слаб, и доктор лечил его, а лечение делало организм слабее и слабее. И Сталин был абсолютно непреклонным и не допускал других докторов.

Только с больным Лениным, Сталин становился все более могущественным. От имени Ленина, который находился почти в коме, он стал отдавать приказы на массовые убийства всех революционеров -- Каменева, Зиновьева, Троцкого, всех революционеров, кто пришел во власть.

Троцкий был министром обороны. И как министр обороны, он имел полную власть над армией. Но Троцкий был лишь революционер и не представлял, что делать с армией. Он бежал из России, но Сталин не любил рисковать. Нанятый им убийца последовал за Троцким.

Троцкий жил в Мексике, прятался и писал биографию Иосифа Сталина, чтобы объяснить миру, что этот человек убил всех революционеров и захватил всю власть. И когда он заканчивал биографию Сталина (а это огромная книга -- около тысячи страниц очень подробного описания каждого убийства), его убили топором. Позади него стоял палач. Когда он закончил последний параграф, топор разрубил его голову на две части. Кровь залила последнюю страницу.

Это выглядит очень жестоко, бесчеловечно. Но это был Иосиф Сталин, который, будучи руководителем Советского государства, имел не только внешних, но и внутренних врагов в лице русской ортодоксальной церкви, интеллигенции, людей, не желающих расставаться со своей собственностью...

Как я говорил вам, человек, имеющий только двух куриц, не поделится - это все, что он имеет. Иосиф Сталин убил один миллион русских, и его жертвы не были богачами. Это были бедные люди, упрямые и непреклонные. Без Сталина коммунизм не имел бы успеха - хотя успех пришел в результате насилия, убийства, резни. Сначала ему надо было покончить со всеми врагами внутри страны, а затем пришлось возводить железный занавес» вокруг Советского Союза, поскольку весь мир был против него.

...Я могу понять преемников. Хрущев выступал с первым докладом, когда он стал руководителем Советского Союза после Сталина. В своей одной из речей Хрущев разоблачил Сталина и сказал: «Он был величайший убийца из известных человечеству».

Эти убийства не были вызваны его личным чувством обиды против каждого; он просто пытался спасти один из величайших экспериментов в истории человечества, и не было другого пути, чтобы выполнить это. Я знаю, что это зло, но не было альтернативы. Когда нет альтернативы, вы вынуждены выбирать зло.

Хрущев, обращаясь к Коммунистической партии, сказал: «Сталин был величайший убийца, и я намерен удалить его тело с Красной площади. Ему не следует отдавать какие-либо почести. И я намерен сжечь все его книги».

Один человек из задних рядов, сидя в темноте, сказал: «Вы проработали с ним всю свою жизнь. Почему вы не сказали этого прежде?»

Наступила полнейшая тишина. И тут Хрущев сказал: «Товарища, сказавшего это, прошу встать». Никто не встал. Хрущев сказал: «Теперь вы знаете, почему я молчал. Я не хотел быть убитым, так же как вы не хотите быть убитыми. Только встаньте, и вы исчезнете! Так что я свои мысли держал при себе; даже стены имели уши во времена Сталина».

Он организовал партию, коммунистическую партию для маленьких детей, где их тренировали шпионить за своими родителями. Все, что говорили родители дома,дети должны были сообщать в партию. Кроме того, подростки имели свой союз молодежи, и они также долы были знать, что любая информация против коммунизма должна сообщаться немедленно.

У женщин была своя коммунистическая партия, и их учили той же программе. О любом человеке, не имеет значения - он может быть вашим супругом, но вы должны сообщить о нем. Это может быть ваша жена, но вы должны сообщить. А раз сообщили, то в соответствующих органах никогда не спрашивали, достоверен ли донос, явился ли донос причиной убийства человека. Среди ночи сотрудники КГБ, русского эквивалента ЦРУ, постучат в дверь. Человек откроет дверь, и агент КГБ скажет ему: «Следуйте за мной» -- и семья знала, что человек ушел и никогда не вернется.
« Последнее редактирование: 10 Октября 2017, 18:28:44 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #702 : 10 Октября 2017, 17:05:23 »

Хоть и говорил местами так же как и Рамана Махарши .. но дела важнее слов

Цитата:
http://ushistory.ru/esse/998-osho-guru-dlja-bogatyh.html

Став магистром философии, Раджниш начал преподавать в университете, а затем оставил науку и стал путешествовать по всей Индии, читая свои лекции и обучая людей медитации. Уже тогда у него стали возникать проблемы с властями, ведь в своих речах он всегда выступал против традиционных институтов. В 1968 году он поселился в Бомбее и стал принимать учеников со всего света – к нему ехали из Индии, Японии, Европы и Америки. В 1970 он основывает в городе Пуна ашрам – духовную общину, и число его последователей возрастает в разы. Что привлекало людей в учении этого человека? Возможно, это стремление к неограниченной свободе, выхода за рамки привычных устоев, отрицание всех норм и правил.  Гуру внушал людям столь популярную сегодня мысль, что все, происходящее в жизни человека, зависит от его  самого. «Вы носите причины своего несчастья или блаженства, рая или ада внутри себя. Что бы с вами не происходило, это случается из-за вас. Внешние причины вторичны, внутренние причины первичны. И пока вы не поймёте этого, внутренняя трансформация невозможна». Многие его размышления о любви, жизни и смерти, высшем предназначении и счастье оказывались очень привлекательными. Тысячи саньясинов съезжались в ашрам. Однако наряду с позитивными отзывами об ашраме ходили и скандальные слухи: под прикрытием философских учений члены общины занимались развратом, а психотерапевтические сеансы подавляли волю человека, заставляя подчиняться своему Раджнишу.

В 1981 году здоровье философа значительно ухудшается. По официальной версии  - он страдал диабетом, однако наиболее распространенная версия причины его усиливающихся болей в спине – зависимость от валиума. В этом же году правительство Индиры Ганди лишает ашрам права считаться религиозной организацией. Раджниш принимает обет молчания и вместе со своими учениками переезжает в США на уже подготовленную территорию будущего города Раджнишпурама. Его представителем на четыре года, проведенных в молчании стала верная последовательница Шила Сильвермен. Именно она стала руководить общиной, население которой достигало 5000 человек, а во время фестивалей вмещало и до 20 000. Это поселение стало дерзким и неоднозначным экспериментом: с одной стороны, было организовано полностью самодостаточное общество, обеспечивающее себя всеми необходимыми продуктами питания, обходящееся без денег и посвящающее себя только духовному развитию; а с другой – это общество полностью подчинялось личности своего гуру.

Для того, чтобы коммуна смогла официально получить статус города, необходимо было получить большинство на выборах мэра.  Местные жители были отравлены сальмонеллой, а из ближайших штатов были созваны бродяги и наркоманы, которые должны были принести голоса на выборах. После победы, в результате которой был образован город Раджниш, эти люди отказались уходить из общины, но и работать на гуру они не соглашались. Вскоре в общине стали происходить похожие по почерку убийства – новые жители Раджниша были отравлены неизвестным ядом. Обвиняемой во всех преступлениях стала Шила. В то же время, Американская служба иммиграции обвинила ряд раджишистов в нарушении иммиграционного законодательства. Американские власти, напуганные происходящими в городе вещами, твердо решили разогнать коммуну. Для этого 29 октября 1985 года они арестовали Раджниша и выдвинули ему ряд обвинений. Гуру получил символическое наказание: 10 лет условного заключения, штраф в 300 000 долларов и немедленная депортация из страны. Кроме того, пользуясь влиянием на мировой арене, США убедили 21 страну запретить ему въезд.

Уже после отъезда из Америки Раджниш говорил об этой стране так: «Я всегда относился к Америке с уважением. Я считал, что это демократическая страна. Я думал, что тут с почтением относятся к личности, личной свободе и свободе самовыражения... Но теперь я понимаю, что лучше бы нам сюда не приезжать. Я страшно разочарован. Конституция оказалась лицемерной. Красивые слова - личность, свобода, предпринимательство, самовыражение, - но это только слова. За ними прячутся все те же политики, все те же уродливые хари и подлые мыслишки - а я считаю, что в политику идут самые подлые люди на свете. Самые низкие и грязные, потому что они сами понимают, что не способны ни на что, если у них в руках не будет власти. Власть необходима только для того, чтобы вредить. Для добра достаточно просто любви и сострадания».

Вернувшись в Индию Раджниш провел остаток дней в ашраме в Пуне, до последнего принимая там учеников. Перед самой смертью в 1989 году он отрекся от своего имени и последователи стали называть его Ошо – что переводится как «монах» или «учитель», кроме того созвучно со словом ocean, что понравилось гуру.

До сих пор существует множество общин, где люди считают своим гуру Ошо. Многие его идеи о любви и свободе находят отклики и среди обычных людей, не являющихся его последователями. Эта яркая фигура до сих пор вызывает массу споров и противоречивых эмоций.


http://singlit.ru/52/osho-i-rollsroisi-8947.html



Цитата:
https://lurkmore.to/ошо



Библия Раджниша
    Серия из восьми книг Ошо для узкого круга, в которой тот раскрывает все свои карты. Доставляет даже просто названиями бесед в ней:

    Так называемые святые книги — просто религиозная порнография
    Ваше детство — обучение в психологическом рабстве
    Да, я учу вас себялюбию
    Священник и политик — мафия души
    Другая щека — праздник мазохистской пощечины
    Совесть: гроб для сознания
    Священные писания: бред собачий
    Христианство: просто повесили милого еврейского парня
...

Доставляющие цитаты

Анегдот от Ошо
Испанцы — странные люди. Они получают удовольствие от боя быков так же, как американцы от футбола. Странные люди! Мне просто интересно... Несколько идиотов бегают с мячом, несколько других идиотов отбирают этот мяч, а миллионы идиотов от радости вскакивают и дерутся! Похоже, что Чарльз Дарвин не прав: человек не развивался, он все еще является обезьяной.

Это хорошо, что на Западе телевизор называют «идиотским ящиком». Потому что только идиоты могут часами сидеть перед телевизором. Сам этот ящик не такой уж идиотский, просто его любят смотреть идиоты.

Американцы считают себя самыми богатыми на свете. Но я сыграл над ними очень простую шутку. Я купил девяносто три «роллс-ройса», и вся их гордость мигом улетучилась. Даже их президент начал мне завидовать, не говоря о губернаторах и духовных лицах. Всем грустно, все завидуют, все твердят, что «роллс-ройсы» несовместимы с духовностью. А я не вижу никаких противоречий! Я могу медитировать и в салоне «роллс-ройса»… Честно говоря, в телеге медитировать намного труднее, так что «роллс-ройсы» обеспечивают ускоренный духовный рост.

Я всегда говорю правду( истину), даже если мне для этого приходится вам иногда и лгать.

— В америке организована новая пасхальная услуга от фирмы «Сделай-сам», за оговоренную сумму вы можете получить нижеследующий пасхальный набор −1.) Дюжину больших гвоздей. 2.) Два двухметровых деревянных бруска…И! Все это вам приносит молодой, кучерявый еврей.

Даже если у вас рак, кто-нибудь может сказать: «Это не рак, это знак просветления», — и вы будете осчастливлены.

Ваши священники собирают дерьмо, и в течение столетий они поливали вас этим дерьмом! А вы ползаете в навозной куче!

— Всё, что достигла наука за триста лет, всё это – благодаря сомнению. А за десять тысяч лет религия не достигла ничего – из-за веры.

Об идее равенства Карла Маркса
Жил в Греции один властелин; он был немного чокнутым. Он сделал замечательную золотую кровать в специальном доме для гостей, великолепном дворце. Лишь немногие гости останавливались у него и уже не выходили живыми, потому что всех их ожидала одна беда: гость должен был соответствовать размеру кровати. Если же он оказывался чуть длиннее, то ноги или голову ему обрубали по размеру. Или если он был чуть короче, тогда применялось растягивание — его тянули в разные стороны.

О высадке на Луну
Первое, что сделали американцы, это поставили штырь и повесили на него флаг. Какой идиотизм! И для кого? Некому смотреть на флаг, некому салютовать флагу — нет даже птички, чтобы нагадить на этот флаг!

Слишком много национальных гимнов и флагов вокруг, слишком много идиотов на этой земле.

Политики в Америке — это проститутки. Они должны прекратить называть свою конституцию «Конституцией», а им лучше называть ее «Проституцией».

Политики и преступники в основе своей не отличаются друг от друга. Политики — это удачливые преступники. Преступники — это неудачливые политики.

За всю свою жизнь я никогда не голосовал по той простой причине, что я не мог увидеть никакой разницы между двумя идиотами, не мог понять, кто из них меньший идиот.

Мое собственное наблюдение таково, что люди умирают около двадцати одного года. Все, что после — посмертное существование. На могилах мы могли бы начать писать три даты: рождение, смерть, посмертная смерть.

Общество — это процессия мертвецов. Трупы — вокруг одни трупы.

Перестаньте называть свои дни рождения днями рождения! Это дни, когда смерть подошла на один год ближе. То дни смерти!

Вы можете испол­нять свой долг, но долг это ругательство из четырех букв.

Работа — грязное слово. Это грязное слово из четырех букв!

Работай много. Работать никогда не вредно, и работы никогда не бывает слишком много — никогда.

Игра — для детей. Вы же работайте, вы уже выросли, беритесь за упорную работу и работайте всю свою жизнь, и тогда в конце вас ждет вознаграждение. В конце! А конца никогда не будет. Вы работаете, и работаете, и работаете, и даже умираете, работая. Приходит день, когда вы просто сваливаетесь в могилу.

Человек создан природой так, чтобы совершать в день по крайней мере восемь часов тяжелой работы. Не проделав восемь часов тяжелой работы, он не зарабатывает права глубоко спать. Поэтому если пятьдесят миллионов американцев страдают бессонницей, это просто означает, что эти люди не зарабатывают права спать.
Возможно, работа будет другой. Если ты создашь искусственные упражнения — пойдешь в тренажерный зал, пробежишь или пройдешь пешком несколько миль. Многие идиоты это делают. Бесполезное упражнение — зачем бегать, если можно рубить дрова?

Иосиф и Мария забрали своего ребенка из Вифлеема. Мария сидела на осле с ребенком. Иосиф шел впереди и вел осла. Вдруг он споткнулся, ударившись ногой о камень. «Иисус!» — воскликнул он. Вот как бедный ребенок получил свое имя.

Для того чтобы служить в армии, вам необходимо иметь одно условие: глупость.

Хаос — это всегда хорошо. Порядок всегда мертв. Из хаоса рождаются звезды; из порядка — только Адольф Гитлер.

Если все станут ленивыми, мы будем жить в прекрасном мире, где нет ни войн, ни атомного оружия, ни преступлений, ни тюрем, ни судей, ни полицейских, ни президентов, ни премьер-министров. Люди станут такими ленивыми, что им не понадобится вся та чушь, которую наша активность делает абсолютно необходимой.

Когда я был студентом в университете, моим соседом был один профессор. Он был очень занятой человек, он постоянно ездил из одного университета в другой, из одной страны в другую. Разные университеты мира приглашали его для чтения лекций… Он был вечно в разъездах. Когда он был дома, он играл в шахматы, в карты и в монополию — глупейшие игры. Я не раз спрашивал его, зачем он это делает. Он всегда отвечал: «Чтобы убить время». На это я говорил: «Странно: когда вам нужно ехать в другой город, вы едете не на поезде, а несетесь на самолете, чтобы сэкономить время. Сэкономив время, вы играете в монополию, чтобы убить время. И вы называете себя профессором логики и философии? — да вы просто дурак!»

Чтобы пояснить свое отношение к реинкарнации, я расскажу вам одну небольшую историю.
Сурамалло объясняет раввину теорию реинкарнации: «Вот представьте, святой отец, что вы завтра умрете. Через несколько дней на вашей могиле расцветет цветок. Придет корова и съест этот цветок. На следующее утро корова на этом же месте хорошенько наложит. Я выйду на прогулку, увижу дерьмо и скажу: „Ах, святой отец, вы ничуть не изменились!“»

Невегетарианец это точно то же самое, что и людоед. Нет никакой разницы. Кроме той, что людоед ест лучшее мясо, чем невегетарианец.

У меня плохая память. Да и вообще хорошая память отнюдь не является признаком разумности. Фактически как раз наоборот.

Если ты будешь запоминать все те вещи, что я вам говорю, ты несомненно обезумеешь. Разве ты не видишь меня? Я обезумел!

Эта бедная земля полна сумасшедших людей, поэтому я и выгляжу сумасшедшим. Нормальный человек среди ненормальных всегда так выглядит.

Восточное искусство является анонимным и, следовательно, прекрасным.
.....

Ошо утверждал, что просветлился ещё в юности, после долгих занятий всякой йогической фигней, причем, как он утверждал, эта йогическая фигня на самом деле была абсолютно бесполезна. Просветление по Ошо — это такое резкое выпадание в атсрал, после которого человеку становится хорошо и никогда не плохо. После этого человек не зависит от говна в своей голове, спокойно игнорирует посылы нахуй и видит реальность такой, какая она есть. И судя по количеству букв, которые наболтал Ошо в своих проповедях, видит там чуть ли не бесконечное количество хуиты, которой занимается человечество. А то мы не знали.

Некоторые называли Ошо «гуру свободного секса», на что тот отвечал: «А вы полагаете, что за секс лучше платить? Разве он не должен быть свободным, бесплатным? Лично для меня, секс — простое, прекрасное и естественное явление». Насчёт групповых оргий тогдашних ошистов — да, были как тантрическая медитация для очень узкого круга лиц. Сначала Ошо предлагал всем обычную сидячую медитацию. Кому сложно было сидеть, ничего не делая, Ошо давал разные динамические медитации. Кто и их выполнял с затруднениями, тем Ошо давал возможность поорать во весь голос любую херню, поплакать и побить подушки, чтобы сбросить дурную энергию для спокойного медитирования. Тем очень редким поциентам, кто никак не мог сесть в дзадзен даже после всего этого, Ошо предлагал подраться между собой, как в Бойцовском клубе Паланика, и да, заняться сексом с другим поциентом, если оба не возражали.

Некоторое время Ошо давал своим саньясинам после принятия саньясы оранжевую или красную одежду и бусы со своим портретом. Новая одежда Ошо была нужна частично затем, чтобы его неосаньясинов приняли за обычных саньясинов-аскетов. А портрет, как говорит Ошо, нужен был, «чтобы он висел у вас на шее и всех раздражал». Считал портрет безделицей, но ему сильно доставляло, когда саньясины старых традиций припадали к ногам его неосаньясинов, а потом внезапно видели рожу Раджниша.

У Ошо был довольно своеобразный подход к истории. Как-то одному буддийскому лидеру, Бхаданту Ананде Каушальяяну, понравилась история Ошо про Будду и муху, которую Ошо рассказал на буддийской конференции. Вкратце: Будда болтал с Анандой, на Будду села муха, он от неё отмахнулся, а потом впал в секундный ступор и отмахнулся от давно улетевшей мухи ещё раз. Ананда удивился, а Будда пояснил: «В тот раз я махнул рукой автоматически, как робот. Это была ошибка. Теперь я двигаю рукой с полной осознанностью. … Дело не в мухе. Дело в том, есть в моей руке осознанность, и изящество, и любовь, и сострадание или нет». И этот буддийский лидер три года перечитывал десятки томов сутр и прочего, но так и не нашёл похожую историю. Он опять встретился с Ошо на другой конференции, чтобы узнать, где тот откопал такой случай. Ошо спросил, несёт ли эта история послание Будды или не несёт? Лидер ответил: «Несомненно, несёт. Это его ключевое учение: осознанность в каждом действии. Но это не исторический факт». Тогда Ошо спросил: «Кого волнует история?» и на той же конференции заявил: «Я хочу, чтобы эту историю дописали в священные книги, потому что все священные книги были созданы после смерти Гаутамы Будды — по прошествии трехсот лет. Поэтому какая будет разница, если я по прошествии двадцати пяти столетий, а не трех столетий добавлю ещё несколько историй. Весь смысл в том, что они должны олицетворять подлинную сущность, основное качество». И все присутствующие буддисты вместе с Бхадантом согласились с Ошо, если, конечно, Ошо не выдумал и эту историю.

Впрочем, тут Ошо не оригинален — добавлять к канону сочинения, написанный просветлившимися учителями, давняя традиция многих буддистских школ. В конце концов, Будда — это просто уровень прошаренности и поэтому неважно, как зовут настолько прошаренного человека: Шакьямуни, Бодхидхарма или Боря из Химок.

Общины ошо-саньясинов, которые расцвели по всему миру, могут сильно отличаться, а местами и сраться между собой за звание самой истинной. И некоторые из них скорее не следуют учению Ошо, а просто стригут сотни бабла.

Существует мнение, что продвинутые люди, читавшие что-то кроме оккультизмов и эзотерик, очень быстро обнаруживают, что Ошо был не мистиком и не мыслителем, а попросту моралистом-популяризатором, вроде Вольтера и прочих энциклопедистов. То, что он излагал эту популярную окрошку в ашраме, а не в педвузе, «неправильной» её ни разу не делает: вполне чтимые европейской наукой Фейрбах, Шопенгауэр, Маркс и Ницше тоже кафедры не имели. Кроме того, ещё непонятно, какое место более дурацкое: ашрам или педвуз.
Правда остаётся непонятным, как морализм сочетается с тем, что Ошо поливал мораль как только мог: «Фальшивая мораль сделает из вас подделку, пу­стышку». Ещё более продвинутые люди, читавшие про Ошо немного больше, найдут, что все саньясины Ошо ежедневно практиковали медитацию: випассану, дзадзен или ещё что-то, это было главным обязательным условием для приёма в саньясины. Сам Ошо говорил, что «моя цель — создать медитативное пространство». Многочисленные книги Ошо вроде «Медитация — искусство внутреннего экстаза» тоже посвящены медитации
« Последнее редактирование: 10 Октября 2017, 17:34:12 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 1741



Просмотр профиля
« Ответ #703 : 10 Октября 2017, 17:47:58 »

продолжение тут http://quantmag.ppole.ru/forum/index.php?topic=574.msg72797#msg72797

2.

Из Уилсона . про коммунизьм.

Цитата:
http://www.koob.ru/uilson/
https://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=1275365
http://flib.nwalkr.tk/b/159980/

Ницшеанская концепция “злопамятности” —скрытого мотива мести в “альтруистических философиях” — наделяет элементом враждебности даже квадрант друже-любной слабости, т. е. общепринятую “христианскую этику”, символом которой является “кроткий Иисус, смиренный и мягкий”. Этот парадокс (под личиной дружелюбного слабака скрывается враждебный слабак. Дитя Цветов является по-тенциальным роботом-убийцей из банды Мэнсона) получил второе рождение в современной клинической терминологии в качестве концепции “пассивной агрессии”. Оккультисты на своем странном жаргоне называют подобных типов “психи-ческими вампирами”.
Вот почему Ницше утверждал, что св. Павел уничтожил евангелие (благую весть) Иисуса, заменив ее дисангелием (дурной вестью). В представлении Ницше евангелие Иисуса было сублимированной волей к власти. Путем сознатель-ной эволюции к Свехчеловеку. Дисангелие же св. Павла было традиционной моралью рабов — “Рабы, повинуйтесь вашим господам”, но лелейте свою злопамятность в твер-дой уверенности, что вы “хороши”, а они “плохи”, и в конце концов вы будете наслаждаться, наблюдая, как они горят в вечном огне ада. По мнению Ницше, все, что прибавил к этому Маркс, заключается в идее сжигания и наказания правящего класса здесь и сейчас (вместо того, чтобы ожи-дать, пока Бог займется ими в посмертии).
Та же идея присутствует в незабываемом куплете э.э. кам-мингса5 о коммунистической интеллигенции 1930-х:
Каждый “товарищ” —это комок
концентрированной ненависти

Интересно, что Ницше постепенно отказался в своих книгах от “психологического” языка, заменив его “физиологиче-ским”. В его поздних работах — таких, например, как “Ан-тихристианин”, — “злопамятность” в “рабской морали” (общепринятом христианстве) рассматривается как физио-логическая реакция, характерная для некоторых физиче-ских типов. Ницше был на правильном пути, однако за от-сутствием нейрологии он искал физическую основу этих процессов только в генетике.
Импринтная же теория, наоборот, утверждает, что подобные физиологические рефлексы подчинения создаются специ-фическими “триггерами”6 в ранние моменты импринтной уязвимости.
Тем не менее они распространяются на весь организм и, в силу этого, являются физиологическими. Любой профес-сиональный актер знает это, поэтому его тело увеличивает-ся физически, если он играет сильного персонажа, и съежи-вается, когда он играет слабака. Род Стайгер, в частности, кажется то выше, то ниже ростом в зависимости от испол-няемой им роли.
...

Все промыватели мозгов обладают эмпирическим знанием (в большинстве случаев даже не будучи знакомы с восьмиконтурной моделью сознания Лири) того, что оральный контур биовыживания нуждается в связи с объектом, которому можно приписать материнские функции. Чтобы усилить панику и импринтную уязвимость субъекта, после того, как он попадает в руки промывателей мозгов (американской или Симбионской армии, “тайной полиции” или какой-либо еще организации), его изолируют от всего, с чем у него прежде была подобная связь. Призывника посылают в учебный лагерь и на несколько недель или месяцев лишают его возможности видеть любимых людей (жену, девушку, родителей и т. д.). Политического заключенного бросают в подземелье. Патти Херст была закрыта в чулане сразу же после того, как произошло ее “второе рождение” из багажника автомашины.

Эксперименты по изоляции, проведенные морской пехотой США, д-ром Джоном Лилли и другими исследователями, а также свидетельства моряков, переживших кораблекрушение, которые обобщает Лилли в “Подражаниях Богу”, показывают, что для возникновения галлюцинаций требуется всего несколько часов полной изоляции. Эти галлюцинации, как и галлюцинации, возникающие после приема психоделических наркотиков, свидетельствуют о разрушении прежних импринтов и усилении уязвимости к новым.

Необходимость в привязывают контура биовыживания к кому-либо (или чему-либо) иллюстрируется случаем с жирафом, который импринтировал джип охотника в качестве заменителя матери. Точно так же дети, выросшие без сестер и братьев, особенно в удаленной сельской местности, часто создают себе воображаемых товарищей по играм, которые, однако, могут стать достаточно “реальными”, чтобы напугать родителей и заставить их подозревать психическое расстройство. Приводимые д-ром Лири свидетельства моряков и исследователей, побывавших в изоляции, показывают, что подобного рода “проводники”, “собеседники” или “ангелы-хранители” достаточно быстро появляются и у взрослого, как только он лишается возможности нормального социального контакта. Они также быстро приходят к тем, кто находится в загадочном состоянии, называемом “околосмертным опытом” или “выходом из тела” (например, когда сердце останавливается на операционном столе).

Первое человеческое существо, которое субъект видит после такой изоляции, легко может быть избрано им в качестве заменителя матери или отца. Это объясняет, почему у людей, попавших в заложники к террористам (например, пассажиров захваченного самолета), часто развивается “парадоксальная” симпатия к тем, кто угрожает им смертью. Это также объясняет, почему призывник начинает видеть в своих похитителях не только захватчиков, но и защитников, а также почему подвергнутая промыванию мозгов жертва начинает угождать, благодарить и, в конце концов, “уважать” промывателя мозгов.

В любом случае, так как контур биовыживания связан с питанием, те, кто доставляет пишу, становятся вероятными объектами привязывания. Политический заключенный, призывник, заложник террористов — все они в процессе регулярного кормления понемногу привязываются к тем, кто держит их в плену. В неявной форме это присутствует в различных религиях (но уже без запугивания, которое создает настоящую импринтную уязвимость): за ритуалом крещения-возрождения следует трапеза-причащение.

Варианты этих методик могут применяться даже к тем, кто попадает в среду промывания мозгов добровольно, как это было в “Народном Храме”, “Семье” Мэнсона и других подобных организациях. Как только жертва оказывается на территории общины, первый шаг — это ее изоляция, обрыв всех связей с внешним миром и его конфликтующими туннелями реальности. В то же время быстро создается атмосфера родительской любви и защиты (так называемая “бомбардировка любовью”) и подается пища.

Независимо от того, добровольно ли субъект попадает в эти новые условия или его похищают (или арестовывают, как в полицейских государствах), цель следующего этапа обработки — сломать его эмоционально-территориальные импринты второго контура. Это значит, что субъекта продолжают кормить (поддерживать оральную зависимость первого контура) и в то же время всеми возможными способами атакуют его эго второго контура. Последовательное сравнение приемов “синаноновских игроков”[66] и, например, сержанта учебного лагеря армии США выявит удивительное сходство: в сущности, на все лады повторяется одно и то же: “Ты совершенно неправ. Мы совершенно правы. Очень маловероятно, чтобы такой неправый, как ты, когда-либо стал правым, но мы постараемся тебя переделать”. Конечно же, широко используется анальный словарь территориального статуса. Идеальный субъект должен почти забыть свое имя и быть готовым отзываться на окрик “Эй, ты, задница!”.

Чувство “Низшего Щенка”[67] может быть усилено периодическими дозами настоящего страха. “Страх — великий учитель” — одно из любимых изречений Чарли Мэнсона. В коммунистических странах (как показано в замечательном, правдивом фильме Коста-Гравы “Исповедь”) любимый трюк промывателей мозгов состоял в том, чтобы вывести субъекта из камеры, провести в тюремный двор и накинуть ему на шею петлю, как будто сейчас его повесят. Облегчение, которое он испытывает, когда все это оказывается блефом, создает идеальную импринтную уязвимость. Вариант подобной ситуации есть в моем романе “Иллюминатус!”: жертву убеждают, что она отравлена, помещают в гроб и захлопывают крышку. Прошедшие инициацию в качестве мастера-масона, я думаю, признают, что это и есть та самая “отметка, которую ты унесешь с собой в могилу”.
...

В морской пехоте США новобранца, который совершает ужасный грех, называя винтовку “ружьем”, заставляют ходить по территории военной базы с винтовкой в одной руке и собственным половым членом — в другой, декламируя каждому, кто встречается ему на пути, следующее четверостишие:

Это — винтовка,
А это — мое ружье,
Это — для боя,
А это — для отдыха.
This is my rifle,
This is my gun,
This is for battle,
This is for fun.
Когда-то от теософов требовалась вера в то, что на Северном полюсе есть дыра, которая доходит до центра Земли; Мэнсон требовал, чтобы его последователи верили, что эта дыра находится в пустыне Мохаве. Члены нацистской партии должны были верить, что лев — арийское животное, а кролик — неарийское. И так далее.

Нейрологическая и социологическая функция подобной “глупости” (от которой Рационалист теряет дар речи) состоит в отделении тех, кто находится в новом туннеле реальности, от тех, кто находится за его пределами. Это способствует групповой солидарности, укреплению группы и возникновению сильного чувства отчужденности и дискомфорта в редких случаях, когда возникает необходимость в общении с теми, кто находится вне семантической системы промывателя мозгов. Группа, конечно, должна обеспечить, чтобы эта отчужденность переживалась как “превосходство”. Находящиеся вне нового туннеля реальности должны восприниматься “абсолютно неправыми” — такими же, каким был сам субъект до того, как ему промыли мозги.

Для “тонкой настройки” этих процедур могут использоваться (и часто используются) наркотики, однако, учитывая силу основных нейрологических законов, можно предположить, что многие классические случаи промывания мозгов происходили именно так, как это описано выше, без применения каких-либо медицинских препаратов: например, когда американские солдаты сознавались в военных преступлениях, которых явно не совершали, верные коммунисты — в участии в троцкистских заговорах, которых, по-видимому, никогда не существовало, и т. д. В большинстве армий без всяких наркотиков требуется всего несколько недель, чтобы превратить гражданского человека в солдата, хотя эти состояния настолько же отличаются друг от друга, насколько католики отличаются от синтоистов.

...Чем более вездесуща тайная полиция, тем больше вероятность, что умные люди будут относиться к правительству со страхом и отвращением.

Правительство, обнаружив, что все большее число граждан относится к нему со страхом и отвращением, в целях защиты увеличит размер и власть тайной полиции.

Вновь появляется бесконечный регресс.

Единственная альтернатива была саркастически предложена драматургом Бертольтом Брехтом (которого тайная полиция США преследовала как коммуниста, а тайная полиция Восточной Германии — как недостаточно убежденного коммуниста). “Если правительство не доверяет народу, — невинно спрашивал Брехт, — почему оно его не распустит и не выберет новый народ?” Пока, однако, еще не найден способ выбирать новый народ, поэтому правительство с удвоенной силой следит за существующим.

Каждая организация тайной полиции одновременно занимается сбором информации и производством неправильной информации, эвфемически названной “дезинформацией”. То есть в тайной полиции вы зарабатываете очки, накапливая сигналы (единицы информации) — скрывая факты от конкурентов — и подсовывая ложные сигналы (поддельные единицы информации) другим игрокам. Это приводит к ситуации, которую я называю Оптимальным SNAFU и в которой каждый игрок имеет рациональные (а не невротические) причины подозревать, что каждый другой может пытаться его обмануть, одурачить, облапошить, подставить и в целом дезинформировать. Как, по слухам, говаривал Генри Киссинджер, в Вашингтоне кто не параноик, тот сумасшедший.

...Представим себе, например, гипотетического Джо Смита, родившегося в Кантоне (штат Онтарио) в 1942 году. К своему десятилетию в 1952 году Смит уже, вероятно, впервые пришел к преждевременной определенности. Он «верил» в различные догмы, потому что в них верили его родители, — например, в превосходство республиканской партии над всеми остальными, в такое же превосходство епископальной церкви, в желательность расовой сегрегации, в неизбежность доминирования мужчин во всех существующих общественных институтах (в церкви, государстве, бизнесе и т. д.) и в необходимость уничтожения мирового коммунизма, который все добрые люди (он это знал твердо) признают главным Злом на планете.

В 1962 году этот наш Джо Смит, 20-летний, уже учился в Гарварде и претерпел полное изменение — иначе говоря, совершил квантовый прыжок. Он специализировался в социологии, считал себя либералом, питал серьезные сомнения относительно превосходства республиканцев и епископальной церкви и считал, что надо каким-то образом уживаться с коммунистами, иначе мир взлетит на воздух. Кроме того, он ощущал себя «противником» сегрегации, но нельзя было заметить, чтобы он как-то реально боролся с ней, и он до сих пор не подвергал сомнению мужское превосходство. Он опять приобрел преждевременную уверенность и считал, что воззрения его любимых профессоров представляют воззрения всех «образованных людей». Родители теперь казались Смиту «невежественными», хотя ему и стыдно было признаться себе в этом.

В 1962 году Джо Смит не мог и представить себе, что грядущая революция конца 60-х так сильно изменит его самого и его туннель реальности. В своем будущем он совершенно, совершенно не предвидел все эти марши мира, полицейские дубинки и слезоточивый газ, ЛСД и Вудсток, демонстрации перед Пентагоном и Освобождение Женщин.

В 1972 году Джо и его друзья ночью заложили бомбу в пустой лаборатории, протестуя тем самым против применения высоких технологий в войне, которую они считали аморальной. Теперь уже правительство Соединенных Штатов, а не коммунизм виделось ему воплощением мирового Зла. Джо разговаривал на марксистском жаргоне с налетом мистицизма хиппи и, прожив на свете 30 лет, в очередной раз приобрел преждевременную уверенность.

Годы, последовавшие за 1972-м, Джо, скорее всего, прожил сначала в грязном подполье, а потом в попытках «вернуть на место свою крышу».

Так и западная цивилизация достигла преждевременной определенности благодаря Платону и Аристотелю, затем достигла нового вида преждевременной определенности благодаря Аквинату и средневековым богословам, достигла третьей преждевременной определенности благодаря Ньютону и Эпохе Разума и т. д. Сегодня самые образованные люди, похоже, пытаются «вернуть на место свою крышу». Западная цивилизация, судя по всему, не подозревает о том, что революции следующих двух десятилетий изменят ее и ее последний туннель реальности до такой степени, какую мы не можем предсказать в 1990 году…

...И тем не менее (см. книгу Колина Уилсона «В поисках Вильгельма Райха»)… В октябре 1957 г. агенты американского правительства нагрянули в издательство Института оргона в Нью-Йорке. Они изъяли все книги, погрузили их в мусоровоз, отвезли на Вендивурт-стрит и бросили в мусоросжигательную печь.

Это произошло не в средневековье, а всего несколько десятков лет назад; не в стране с фашистской или марксистской диктатурой, а в государстве, чья конституция конкретно запрещает расправляться с неугодными идеями при помощи пиромании; и спровоцировано не религиозными, а «научными» фанатиками, которых Дж. Б. Пристли окрестил цитаделью.

Автором книг был д-р Вильгельм Райх, бывший ученик Фрейда и политический радикал. Д-р Райх недолго ходил в коммунистах, некоторое время был социалистом и, в конце концов, разработал собственную идеологию рабочей демократии. В двух словах: эта идеология родственна цеховому социализму Честертона, анархизму Кропоткина и ныне модному среди неортодоксальных марксистов правовому марксизму. Д-р Райх также считал, что ни одна идеология, включая его собственную, не будет работать, пока не произойдет сексуальная революция психологического (не политического) характера и люди не перестанут стесняться своих телесных потребностей.

Д-р Райх раздражал американское медицинское общество, придерживаясь крайне «психосоматических» взглядов, согласно которым практически все болезни вызываются подавлением как во фрейдистском, так и в политическом смысле. Другими словами, он утверждал, что одомашненные приматы выдрессированы до той степени мазохистской покорности, которая в буквальном смысле заставляет их болеть «физически» и «психически». Кроме того, Райх раздражал влиятельное американское общество психоаналитиков, утверждая, что сама по себе фрейдовская терапия ничего не лечит и должна сопровождаться так называемыми «телесными упражнениями»: разнообразными техниками мышечной релаксации и нормализации дыхания. Хуже всего, он смертельно оскорбил цитадель, заявляя, что ядерная энергия (даже применяемая в «мирных» целях) губительна для человеческого здоровья. Чтобы обеспечить себе тотальную непопулярность, он бросил открытый вызов новому фундаментализму, настаивая на существовании новой энергии, оргона, присущей всем живым существам, которая подозрительно напоминала «жизненную силу», с которой носились антиматериалисты Бергсон и Бернард Шоу.

Пропагандистскую войну против Райха возглавил научный фундаменталист Мартин Гарднер, с которым мы еще не раз встретимся на страницах этой книги. М-р Гарднер безошибочно знал, как отделить настоящую науку от псевдонауки: «настоящей» может считаться лишь та наука, которая поддерживает его идола, а остальная «наука», бросающая этому идолу вызов, должна называться «псевдонаукой».

Тексты папских булл м-ра Гарднера, обличающие «еретика» Райха, весьма интересны и вполне типичны для разгневанного фундаменталиста, поскольку в них явно подразумевается, что д-р Райх безумец, страдающий галлюцинациями, хотя ни разу об этом не сказано напрямую. Сторонники Гарднера утверждают, что он никогда открыто не заявлял, что Райх сумасшедший, а лишь говорил, что книги Райха напоминают комическую оперу». Тем не менее, намек на психическое нездоровье сквозит во всех опусах Гарднера о д-ре Райхе. Такой намек почти всегда присутствует в обличительных речах фундаменталистов Против людей, не признающих их идола. Другими словами, не имея Полной уверенности в том, что каждый несогласный с ними должен быть непременно психом, они высказывают сильные подозрения.

Внимательно изучив все печатные материалы, посвященные разоблачению исследований Райха, которые он проводил в течение Почти тридцати лет научной работы, я ни разу не нашел в гарднеровских опусах ссылки на его повторение экспериментов д-ра Райха и получение противоположных результатов. Как агностик я предполагаю, что, возможно, м-р Гарднер где-то о них писал, должно быть в каком-то малоизвестном периодическом издании, которое выходит малым тиражом, и что сведения об этих экспериментах не перепечатаны в изученных мной солидных изданиях. Но если судить по доступным мне изданиям, Гарднер никогда не проводил эксперименты по проверке утверждений д-ра Райха. Похоже, Гарднер, как и проф. Мунге, обладал, или считал, что обладает, абсолютным знанием, которое позволяет ему безошибочно определять весь спектр возможного и невозможного без постановки экспериментов.

Пока Гарднер и сотоварищи обличали д-ра Райха в печати, члены американского медицинского общества и американского общества психоаналитиков оказывали нажим на правительство, чтобы Райха привлекли к судебной ответственности как психа и «шарлатана». Д-р Райх, то ли из-за мании величия, то ли из-за стойкой приверженности идеалам свободомыслия, отказался признать за государством право критиковать научные теории, и в результате был признан виновным только в неуважении к суду. Тем не менее, правительственные агенты на этом не остановились: они сожгли книги д-ра Райха, разрубили топорами аппаратуру в его научной лаборатории, а затем посадили д-ра Райха в тюрьму, где через несколько месяцев он умер от сердечного приступа. Вскоре покончил с собой и помощник д-ра Райха Майкл Силверт.

Очень удобно считать Райха психом и буйнопомешанным, как намекает Гарднер. Это разумная обывательская точка зрения. Немного огорчает лишь предположение, что, возможно, в книгах, сжигаемых как в демократических, так и в недемократических странах, содержатся ценные мысли.

И все же акты книгосожжения дурно пахнут. И эту вонь ощущают те, кто воспитывался на Бэке, Джефферсоне и Милле. Причем, Райх был не единственной жертвой новой инквизиции. Были и другие «еретики», с которыми мы познакомимся позже.

Неужели новый идол такой же слепой и безжалостный, как старый? О, нет. Признаюсь, я поддался слабости внести в повествование нотку мелодраматизма.

Но… Допустим все же, что д-р Райх был частично или иногда прав. В конце концов, даже остановившиеся часы дважды в день показывают правильное время. Но цитадель сожгла все его книги. Тридцать лет научных исследований погибли в пылающей мусоросжигательной печи, став горсткой пепла, которая принесена в жертву Молоху традиционности. Сожжены книги «Импульсивная личность», «Функция оргазма», «Анализ характера», «Психология толпы и фашизм», «Сексуальная революция», «Люди в беде», «Убийство Христа», «Биопатия рака» и многие другие. Отчеты о психотерапевтической практике тридцатилетнего периода; социологические исследования членов нацистской и коммунистической партий, их трудовых будней и семейных отношений; результаты лабораторного изучения биоэлектрического заряда и разряда во время оргазма; клинические исследования психологии раковых и астматических пациентов; десятки «сомнительных» экспериментов по изучению «так называемой» «оргоновой» энергии… Все это сожжено, уничтожено в огне.

Замечу, что ни м-р Гарднер, ни другие фундаменталисты, обличавшие д-ра Райха, не причастны к сожжению книг. Полную ответственность за этот акт вандализма несут ученые и бюрократы, работавшие на американское правительство — движущую силу цитадели. Но цитадель не содрогнулась. Только 18 психиатров на «сю страну подписались под протестом против сожжения книг.
...
Его первое конкретное действие – реальное взятие бастиона – началось в Дейтоне в следующую субботу. В «Нортоне», знаменитом магазине грошовых товаров, он увидел вывеску:

ПРОДАВЦЫ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА ПОКИДАТЬ ЗАЛ
БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ СТАРШЕГО.
АДМИНИСТРАЦИЯ

«Вот как? – подумал он, – бедные девочки должны писать в трусики, если не смогут найти начальство?» Он вспомнил школьные годы («Разрешите выйти из класса, сэр?») и ритуалы, казавшиеся бессмысленными, внезапно обрели какой-то жуткий смысл. Разумеется, математический. Они пытаются низвести всех нас до уровня предсказуемых устройств, роботов. Ха! Не зря он целый семестр посещал интенсивный курс текстуального анализа современной поэзии. В очередной вторник Лилипут вернулся в «Нортон» и спрятался в большом электрическом кофейнике, дожидаясь, когда уйдут сотрудники и универмаг закроется. Через несколько мгновений он снял со стены вывеску и повесил вместо нее другую:

ПРОДАВЦЫ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА ПОКИДАТЬ ЗАЛ
ИЛИ ПОДХОДИТЬ К ОКНУ
БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ СТАРШЕГО.
АДМИНИСТРАЦИЯ

В последующие несколько недель он регулярно захаживал в универмаг. Вывеска оставалась на месте. Так он и думал: в строгой иерархии никто не ставит под сомнение приказы, якобы спускаемые сверху, а те, кто находится наверху, настолько далеки от реальной рабочей ситуации, что никогда не видят происходящего внизу. Социальный процесс определяется не средствами производства, а цепочками коммуникации. Маркс заблуждался, не владея инструментом кибернетики. В этом он был похож на инженеров его эпохи, которые рассматривали электричество с точки зрения совершённой работы, пока Маркони не стал рассматривать электричество с точки зрения передаваемой информации. С тем, что подписано словом «Администрация», никто никогда не станет спорить; Лилипут всегда мог выдать за эту Администрацию самого себя!
« Последнее редактирование: 10 Октября 2017, 21:11:17 от Oleg » Записан
Quangel
Модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 6390


Ignis Roma Rubrum


Просмотр профиля
« Ответ #704 : 10 Октября 2017, 22:29:35 »

Записан
Страниц: 1 ... 45 46 [47] 48 49 50  Все Печать 
« предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  


Войти

Powered by SMF 1.1.10 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
© Квантовый Портал