Главная arrow Форум arrow Тематические разделы arrow Человек будущего arrow C Новым Годом,Империя!
Главная
Поиск
Статьи
Форум
Файловый архив
Ссылки
FAQs
Контакты
Личные блоги
C Новым Годом,Империя!
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
17 Ноября 2018, 20:40:31
Начало Помощь Поиск Войти Регистрация
Новости: Книгу С.Доронина "Квантовая магия" читать здесь
Материалы старого сайта "Физика Магии" доступны для просмотра здесь
О замеченных глюках просьба писать на почту quantmag@mail.ru

+  Квантовый Портал
|-+  Тематические разделы
| |-+  Человек будущего (Модератор: Quangel)
| | |-+  C Новым Годом,Империя!
0 Пользователей и 9 Гостей смотрят эту тему. « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: 1 ... 136 137 [138] 139 140 ... 169 Печать
Автор Тема: C Новым Годом,Империя!  (Прочитано 419435 раз)
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2055 : 06 Июня 2018, 08:56:50 »

Мы все для него пылинки, букашечки. Которых раздавят, незадумываясь. Последнюю трезвость потеряли. Если бы люди понимали, насколько они слабы перед Системой, прекратили бы

до ленинистки восхваляющей ильича только-только начинает доходить какую Систему доносов и террора он строил ?

Но даже на одной красной СССР смог функционировать 70-80 лет. А нынешняя РФ, когда заблокированы абсолютно все - загибается уже через 20 лет своего существования. И это несмотря на то, что СССР перенёс чудовищные потрясения, а РФ саморазрушается в мирное время.

Анархо-СССР - это полноценное развитие и функционирование всех чакр

какой бред..
ну никак невозможно догадаться про деградацию ДНК от всех этих техногенных катастроф в СССР и ядерных взрывов в самом центре страны ?
уж не говоря о деградации психики когда чтобы выжить надо было быть или стукачом или холуём или сидельцем

Почему дон Хуан постоянно обманывал Карлоса Кастанеду?

Дон Хуан вроде как выдуманный персонаж и потому не мог обманывать.. эээ ?

https://ru.wikipedia.org/wiki/Обсуждение:Дон_Хуан_Матус

Всеобщий любимец анархисток ищущих здоровенную палочку радости и всеобщую славу - таки сумел насочинять умелую завлекалочку похлеще ЦэКаКаПэЭсЭс

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/277957/read#anotelink68
- Карлос Кастанеда: Истина лжи (пер. Оксана Юрьевна Чуракова) 616K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Кристоф Бурсейе

На протяжении всей жизни Карлос Кастанеда не переставал рассказывать всякий вздор. Самой блестящей из его выдумок стал дон Хуан. Очевидно, что Хуан — это сам Карлос, и этот персонаж выбран им не случайно[В латинской транскрипции «дон Хуан» и «дон Жуан» пишутся одинаково.].

Разве не был Кастанеда всю жизнь закоренелым соблазнителем, пытавшимся завоевать мир и сердца ложью и обаянием?

Разве не коллекционировал он женщин, собирая их в современных гаремах?

Разве его жизнь не свидетельствует об отчаянном желании обольщать, словно перуанский эмигрант хотел во что бы то ни стало воплотить мечту янки, заставив забыть о своем чересчур «заурядном» происхождении?

Дон Хуан выступает как бы защитником Кастанеды. Похоже, писатель даже примерил на себя всю его сложность.

ЧСВшник - это тот, кто не может расширить сознание и посмотреть на ситуацию глобально, по-хозяйски, с точки зрения всего народа, с точки зрения всего общества. А смотрит только с точки зрения собственного маленького рабского зашибленного "я". И потому Вы предлагаете весьма пассивную позицию, типа "не могу ничего сделать, кроме как игнорировать".

а вы чем расширяете своё сознание ?

боюсь без экспириенса лесоповалов в гулаге по лжедоносу или прихоти какогониь кобафила и хождения строем в совке по команде
или потери всех расстрелянных родственников взятых в заложники бланкофилами
- его будет трудновато расширить "по-хозяйски" потому как опыта быть хозяином даже своей тушки у таких не было. всех хозяев массово уничтожали - ведь во всеобщей утопии нет места частным собственникам - даже жёны должны были быть общими а деньги подлежали отмене.

так что выйти из такой сансары от демонов совко-маразма мог только подготовленный адепт понимающий разницу между замшело-средневековым солипсизьмом и когерентно-квантовой-адвайтой. и путать эти вещи - очень опасно

Цитата:
— Если я правильно понял, в тибетской Книге Мертвых утверждается, что демоны, преследующие нас после смерти, — всего лишь иллюзия, порожденная нашим собственным сознанием, и не способны причинить настоящего вреда.
Лама резко поднялся со своего места и несколько раз нервно прошелся по комнате, казалось, его непробиваемая невозмутимость впервые дала трещину. Наконец он остановился напротив Сухого и несколько секунд пристально его разглядывал, точно увидел впервые.
— Это очень опасное утверждение. Все зависит от степени веры. Чем больше вы верите в иллюзию, тем реальнее она становится. В конце концов, наступает момент, когда миры как бы меняются местами. Иллюзия превращается в реальность, и, наоборот, иллюзорным становится наш собственный мир — в таком перевернутом мире демоны очень опасны.

Дотошные расспросы ламы о зоне красного смещения в жизни общества иногда вызывали неудовольствие Сухого.
Похоже, это открытие вызвало в тибетских монастырях настоящую бурю, по-новому осветив древнее учение о карме.
— Из ваших статей следует вывод, что в нашем прошлом существовали и активно действовали некие космические силы.
— Несомненно.
Лама улыбнулся, поставил на столик крошечную чашечку своего излюбленного чая и, хитровато прищурившись, посмотрел на Сухого.
— Куда же они делись? Почему их нет в настоящем?
— Откуда вы знаете, что их нет? Они просто усовершенствовали методы маскировки.

http://flib.flibusta.is/b/352019/read
 - Красное смещение 749K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Евгений Яковлевич Гуляковский
« Последнее редактирование: 07 Июня 2018, 06:53:21 от Oleg » Записан
valeriy
Глобальный модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 4041



Просмотр профиля
« Ответ #2056 : 06 Июня 2018, 09:41:45 »

валера ему счас опять будет подпевать
Я смотрю на действительность, которая нас всех сейчас окружает со всех сторон. И вот, что приходится видеть:
Блокирован миллиард Вексельберга, Дерипаска передаёт Западу контроль над акциями



Цитата:
4 июня швейцарские банки заблокировали на личных счетах председателя совета директоров группы компаний Renova Виктора Вексельберга около миллиарда франков (это больше миллиарда долларов).

Также 4 июня Олег Дерипаска обратился во франко-британский инвестиционный банк Rothschild с тем, чтобы этот банк занялся продажей западным бизнесменам части акций Дерипаски в принадлежащих ему компании En+, куда входит и  «Русал» – а это, между прочим, практически вся алюминиевая промышленность России. Возникла потребность в таких действиях потому, что Дерипаска несколько недель назад получил прямое указание от министерства финансов США снизить свою долю акций на уровень, значительно меньший 50%. Как бы российский предприниматель Дерипаска взял под козырёк и активно выполняет распоряжение иностранного правительства, что автоматически превращает его «Русал», ГАЗ, «Евросибэнерго» в даже номинально не российские предприятия, а откровенно в западные.
Цитата:
Напомним: «у нас нет олигархов, а есть социально-ответственные российские предприниматели».  Сначала это гениальное определение запустил в оборот Дворкович, а потом повторил пресс-секретарь Песков.
Цитата:
Утрата российских активов — очень больной вопрос для всех нас. Когда арестовывают, замораживают счета наших жирных котов (случай с Вексельбергом — не первый и не последний), когда выводят предприятия из юрисдикции РФ, радоваться тут нечему, потому что арестовывают активы, которые были украдены у нас, у граждан Российской Федерации. То есть это удар не просто по жирным котам, по олигархам — это удар по всем россиянам, у которых активы были украдены этими самыми олигархами.

Что касается юридической стороны вопроса. Навязанная России в 1993 году Конституция абсолютно колониальная. В 15-й статье, части четвёртой Конституции говорится, что в случае коллизии между международным правом и национальным приоритет у международного права. В США, например, это не так, и в Англии не так. А у кого это так — у такого рода стран, которым конституции были навязаны. У стран колониальных, у стран, которые потерпели сокрушительное геостратегическое поражение в XX веке. У Германии, например, Конституция 1948 года, у нас Конституция 1993-го, продавленная после распада великого Советского Союза, после расстрела российского парламента. То есть с точки зрения права, на самом деле, к швейцарцам и американцам не подкопаться. Нам наши геостратегические противники (или «партнёры», как их до сих пор непонятно почему называют в российском МИДе) говорят — «у вас есть собственная Конституция, вы её приняли, так вы её и соблюдайте»
Цитата:
Какая разница между периодом 90-х, режимом Ельцина — и режимом 2000-ми? Режим Ельцина был ликвидационным режимом. Есть корова, корова называется Россия, и пришли звери — ликвидационный режим, — которые решили эту корову съесть. Это прямой символ того, что происходило в 90-е годы. Что происходит после прихода Путина — не сразу, кстати, но где-то начиная с 2004 года? Как я понимаю, была договорённость, что первый срок Путина будет третьим сроком Ельцина, когда нельзя было никого трогать — ни Волошина, ни Касьянова, ни прочих ельциноидных персонажей. Но позже, особенно в период богатый, период больших денег за нефтегазовые ресурсы, это был уже режим не ликвидационный, а оккупационный. Что значит — оккупационный? Оккупационный режим означает: зачем корову-то есть, зачем нужно её грызть, чтобы, доев, затем бежать куда-то в Лондон или в Израиль? Давайте будем её доить, она всё равно наша. Оккупационный режим предполагает некоторую форму заботы об этой стране и об этой корове.
Цитата:
Справедливо и совершенно правильно провести параллель со Второй мировой войной. Понятно, что «швейцарские гномы» в швейцарских банках в значительной степени обогатились за счёт тех стран, которые участвовали во Второй мировой войне, за счёт тех людей, которые вкладывали свои деньги в швейцарские банки и которые потом погибли из-за того, что происходило в Европе. Некоторые мои коллеги меня осуждают за то, что я говорю, что у нас сегодня не 5 июня 2018 года, а 21 июня 1941 года. С моей точки зрения, надо абсолютно всерьёз относиться к тому, что сейчас происходит. Пусть я буду «алармист», пусть я буду человеком, который более пессимистично смотрит на то, что сейчас происходит в Европе и мире, чем это на самом деле. Пусть я окажусь неправ — буду только счастлив. Но я говорю, что сегодня у нас 21 июня 1941 года. Что мы сейчас видим? Даже страны, которые оставались нейтральными в ходе Второй мировой войны (это не только Швейцария, а, например и Швеция), сейчас просто встали на сторону нашего геостратегического противника. Они действительно утратили собственный суверенитет, входят они в Евросоюз или не входят, как та же самая Швейцария.

Они выступают единым фронтом — это самое главное — против нас, против России. Это должно кого-то насторожить или нет? Не только нас с вами, но и некоторых иных людей, которые находятся в Кремле?
Цитата:
С юридической точки зрения, конечно, напрашивается вопрос. Если на Дерипаску было оказано такое давление, что он стал выполнять напрямую, откровенно и беззастенчиво приказ министерства финансов США, нужно было попрощаться с Дерипаской и национализировать его предприятия, которые играют огромную системообразующую роль в российском хозяйстве. Этого не было сделано. Так вот, этого нельзя было сделать юридически — или можно? Не было воли — или не было возможности?

Естественно, возможности были и остаются. Российское законодательство достаточно запутанное, его можно повернуть в любую сторону. Собственно, как оно и было применено в отношении Ходорковского. Меня всегда это, кстати, забавляло: почему только одного криминального олигарха в лице Ходорковского взяли за те нарушения, которые можно было найти и которые можно найти и сейчас у всех остальных? Возможность возврата государству активов Дерипаски, с точки зрения права — есть. Нет политической воли, особенно сейчас.
Цитата:
Почему меня это настораживает? Для того, чтобы Путин не повторил судьбу Саддама Хусейна или Муаммара Каддафи, для того, чтобы он сохранил собственную жизнь, обеспечил безопасность свою и своей семьи, ему нужно сохранять страну под названием Россия. Если чувство самосохранения у президента России перестаёт работать, то неизбежны большие проблемы не только для него самого, но и для нашей страны. Почему же чувство самосохранения у президента России перестаёт работать? Мне это кажется крайне странным.
Цитата:
Пока что мы видим, что на фоне антизападной риторики происходит то, что происходит — с компаниями Дерипаски, с миллиардами Вексельберга, с налоговыми резидентствами подавляющего большинства других крупных олигархов. Всё это, наверное, и есть элементы вот той конструкции, по которой наша элитка рассчитывают на прощение от Запада? Вполне это допускаю, именно поэтому в самом начале нашего разговора сказал о том, что оккупационный режим возвращается в ситуацию ликвидационного. Это уже не дойка коровы, это отрезание кусков от коровы. А корова — это мы с вами.
Если Россия желает выжить в этом жестоком мире, ее путь - путь социализма неизбежен. Да, был период построения социализма. Период строительства после разрушительной гражданской войны, после разрушительной Второй Мировой Войны, когда вопрос стоял - "не до жиру, быть бы живу". Сейчас, я надеюсь, сделаны выводы из ошибок, допущенный в первой версии строительства социализма. И они больше не будут допущены, по крайней мере в ближайшей перспективе.
Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2057 : 06 Июня 2018, 10:05:55 »

Утрата российских активов

они с самого начала много лет назад стали не российскими а багамскими, кипрскими и т д.. когда попали к абрамовичам-дерибаскам-вексельбергерам и прочим енералам с дачами в майями травящими баланду нищим пенсионерам что вот теперь то ужо рассея стала богаче и со дня на день ..

наворованное и отжатое у народа не сможет быть активами для этого народа - потому что оно будет "приумножаться" ворьём и отжимателями чтобы ещё больше отжать - а народ - уходить всё глубже в "пассивы" и нищету

верить что ворьё является "активами россии" - это как жеж надо промыть всем мозги и себе в том числе

Если Россия желает выжить в этом жестоком мире, ее путь - путь социализма неизбежен.

ага.. с Великим Вождём (с челядью-миллиардерами) во главе и его "растрельными тройками", отменой денег населению (ведомому в светлую утопию) и принятием карательного "закона о недоносительстве" для возрождения армии стукачей

Режим Ельцина был ликвидационным режимом. Есть корова, корова называется Россия, и пришли звери — ликвидационный режим, — которые решили эту корову съесть.

какой бред.. Ельцин вложился в ликвидацию тоталитарного совка а не России - её тогда не было - был чичичипи у которого закончились нефтяные бабки с загнивающего запада а без омерики он стал загибаться так что это был скелет а не корова

напрашивается вопрос. Если на Дерипаску было оказано такое давление, что он стал выполнять напрямую, откровенно и беззастенчиво приказ министерства финансов США

ага.. ыпка надавила ..

<a href="https://www.youtube.com/v/F-Tujd2knXQ" target="_blank">https://www.youtube.com/v/F-Tujd2knXQ</a>

4 июня швейцарские банки заблокировали на личных счетах председателя совета директоров группы компаний Renova Виктора Вексельберга около миллиарда

Цитата:
http://www.compromat.ru/page_22041.htm
"Ведомости", 15.01.2008

Все свои секреты головная компания группы «Ренова» — багамская Renova Holding раскрыла в меморандуме к размещению евробондов

...
Третий по богатству человек в России воюет с больными детьми

Надежда Попова

 Про яйца Фаберже в маленьком карельском поселке Надвоицы, скорее всего, никогда не слышали. Впрочем, про старика Фаберже тут тоже мало что известно. Зато сельский люд без запинки произносит труднопроизносимую фамилию: «Вексельберг», к слову, многие ее сокращают и говорят просто «Вексель». Или барин. Знают сельские и то, что именно барин прибрал к рукам их алюминиевый завод. Про СУАЛ местные тоже слышали: именно Сибирско-уральская алюминиевая компания и подмяла под себя Надвоицы. Барин прославился тем, что всеми силами экономит на здоровье детей в Надвоицах, больных флюорозом.

Таких заводов, как Надвоицкий алюминиевый у барина более 20-ти будет, но ни на одном из предприятий нет такого беспредела, какой творится в Надвоицах. В какие игры играют дети в поселке? Игра называется просто: «Гнилые зубы», и малыши горазды целый день пугать друг друга кровоточащими деснами и черными осколками разрушенных зубов. Такой ценой достается отечественным олигархам русский алюминий.

В историю государства российского Виктор Вексельберг, один из богатейших людей России, войдет непременно, и не только потому, что он приобрел на Западе 9 яиц Фаберже (страна пока никак не оценила этот героический поступок Вексельберга), а по иной причине: один из жителей села Надвоицы, совершенно больной и слабый 18-летний мальчишка, с обезображенным флюорозом ртом, подал в суд на алюминиевого монстра и выиграл процесс. И теперь он, Дима Кузин, который в свои 18 лет напоминает маленького и сухонького старичка, должен получить от Вексельберга 50 тысяч рублей… Врачи заверили храброго мальчугана, что этих денег хватит на то, чтобы остановить процесс гниения во рту и сделать вставную челюсть. Своих жемчужных зубов у Димы Кузина уже никогда не будет, но мальчишке пообещали, что он, наконец, сможет улыбаться во весь рот.

Вслед за Димой Кузиным в суд потянулись другие жители поселка Надвоицы. А жителей в Надвоицах около 15 тысяч. В такой ситуации завод может попросту разориться.
Диму Кузина пообещали убить.

Бледный Авраам с усами и рапирой

В Большой Советской Энциклопедии про Вексельберга нет ни слова. Это и понятно. Виктор Феликсович Вексельберг стал известен широкой публике сравнительно недавно, а именно после того, как обанкротил Первый городской банк в 2002 году, оставив с носом сотни вкладчиков. Вместе с Вексельбергом бесследно растаяли 40 миллионов долларов. Средства вкладчиков выводили через офшорные коммерческие банки, в частности, в деле был активно задействован банк «Альба Альянс», владельцем которого тоже является господин Вексельберг.


Цитата:
https://www.novayagazeta.ru/articles/2011/08/06/45340-vekselberg-otbil-svoi-yaytsa

Вексельберг отбил свои яйца

Миллиардер нашел способ вернуть сотню миллионов долларов, потраченную на яйца Фаберже. За наш с вами счет


100 миллионов долларов — сумма, конечно, несопоставимая с дивидендами, которые Вексельберг получает от «Реновы», — более 600 миллионов долларов ежегодно, и капля в море личного 13-миллиардного состояния. Однако, как оказалось, даже такими деньгами православный меценат-олигарх не брезгует. Особенно, когда они бюджетные.

В 2008 году Вексельберг за 21,3 млн долларов купил у посольства Венгрии в Москве здание торгпредства. А в 2009 году продал его Минрегионразвития за 116 млн долларов, или 3,5 млрд рублей. К сделке приложили руку вице-премьер Александр Жуков, зампред правительства Дмитрий Козак, министр регионального развития Виктор Басаргин, депутат Госдумы Юрий Медведев и ФСБ.


Цитата:
https://www.novayagazeta.ru/news/2018/05/14/141645-gosudarstvo-okazalo-podderzhku-popavshey-pod-sanktsii-kompanii-vekselberga
Государство оказало поддержку попавшей под санкции компании Вексельберга
13:08 14 мая 2018

Компания «Ренова», принадлежащая миллиардеру Виктору Вексельбергу и попавшая под санкции США, получила государственную поддержку. Об этом сообщили РИА Новости и РБК со ссылкой на слова и.о. министра финансов Антона Силуанова.

Силуанов отметил, что о размере госпомощи ему «просто не хотелось бы» говорить. И.о. главы Минфина лишь отметил, что «Ренова» получила помощь неделю назад.

Он также рассказал, что правительство прорабатывает вопросы поддержки других компаний, попавших под санкции США. Речь идет о компаниях миллиардера Олега Дерипаски UC Rusal и «ГАЗе».

Цитата:
https://ru.wikipedia.org/wiki/Ренова
ОАО «Химпром», принадлежащее группе компаний «Ренова-Оргсинтез», уже несколько раз фигурировало в делах, связанных с загрязнением окружающей среды опасными промышленными отходами: в Ивановской области[14] и в Удмуртской республике[15]. В последнем случае отходы сливались по пути к некоему месту утилизации. Результаты преступлений местные жители почувствуют скоро, когда «с наступлением плюсовой температуры начнётся активное испарение, и, возможно, будут случаи отравления», как подчеркнул заместитель руководителя Управления Росприроднадзора по Удмуртии Иван Мокшанов.
« Последнее редактирование: 07 Июня 2018, 02:36:56 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2058 : 06 Июня 2018, 11:39:17 »

Цитата:
https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/06/06/76726-roman-anin-v-intervyu-elene-dyakovoy-ya-videl-lyudey-kotorye-voruyut-i-dumayut-chto-spasayut-rodinu

Роман Анин в интервью Елене Дьяковой: «Я видел людей, которые воруют и думают, что спасают Родину»
Разговор в баре «Новой» — ​о хаосе, законе, футболе и Камю

Роман Анин читателям этой слегка безумной газеты отлично известен по текстам. Но все ж напомню: лауреат премии Юлиана Семенова, премии Knight International Journalism Award (расследование дела Сергея Магнитского, 2013), лауреат Пулитцеровской премии 2017 года (вместе с тремястами коллегами из Международного консорциума журналистов-расследователей (ICIJ) — ​за исследование «Панамского архива» и офшорных бездн, которые он открыл.

Пытки в России‑2017. Дело полковника Захарченко. Вывод 700 млрд из России через лопнувшие банки Молдавии. Истории про Ролдугина; про 20 генералов ФСБ, приватизировавших детсад на Рублевке; про Рогозина и его потерявшегося племянника.
Вот сюжеты Романа, ценные источники для будущих историков страны в XXI веке.

Как и многие тексты «Новой», думаю я.

Впрочем, я очень люблю читать «другого Анина». Вольно бродящего по переулкам городов, где идут футбольные чемпионаты. Тысячи британских фанатов затопляют город Лилль, французский травмпункт вполне бездарно и вполне объяснимо захлебывается под натиском тех, кому «прилетело» на этом празднике жизни, а на маленькой площади секта свидетелей чудака хором молится своему гуру в черных чулках и розовых туфлях. В этих текстах — ​шум и ярость реального мира. Увиденного глазами русского молодого человека нового поколения. Вошедшего в этот мир на равных правах с миллиардами других свидетелей чудака.

Это наше возвращение в мир, к слову, — ​одна из сквозных идей «Новой газеты» во всю ее четверть века. Это в ней и держит.

…Вот. Обо всем вышеназванном мы и говорили.

— Рома, вы пришли в «Новую» в 2006 году, первокурсником. И с тех пор здесь. Почему?

— Я хотел стать футбольным комментатором: я играл в футбол и болею им. Потому и решил поступать на журфак МГУ.

На первом курсе нужно было проходить практику. Друг сказал, что требуются стажеры в некую «Новую газету», в отдел спорта. Пошел в Потаповский переулок, совершенно не зная направления и специфики газеты. Шел и думал: «Господи, будут про языки спрашивать. И что смотрю…» А на проходной меня ждал редактор отдела спорта Руслан Дубов. И покорил первым же вопросом: «Пиво пьешь?»

Я ответил радостно: «Конечно, да!»

Мы пошли на Чистые пруды, поговорили за жизнь и за футбол. Потом… я ожидал такого традиционного отдела спорта: вот на 50-й минуте кто-то прорвался по флангу и навесил. Оказалось — ​здесь это никого не волнует. Волнуют проблемы в спорте: коррупция, договорные игры.

Мне это понравилось. Камю когда-то говорил: «Всем, что я знаю о морали и человеческом долге, я обязан футболу». Он был футбольным вратарем.

…И здесь всегда было круто развиваться молодежи. Приходит человек. Не важно, сколько ему лет, но если он говорит: «Есть такая тема, я хочу ее сделать», ему скажут: «Делай». Свобода сильно мотивирует.

Во-вторых: никто же ценности не отменял. Когда разделяешь ценности издания, то — ​остаешься.

— В 2009 году, четверокурсником, вы приглашены в ICIJ, Международный консорциум журналистов-расследователей.

— Это вышло случайно. Мой коллега Роман Шлейнов уходил из газеты. А «Новая», благодаря Роме Шлейнову, долгое время была уже партнером ICIJ. И ему нужно было кого-то оставить, чтоб работать с консорциумом. Я уже работал в отделе расследований. И знал английский. Так это и вышло.

— Консорциум ICIJ получил «Пулитцера» за расследование «Панамского дела». Совсем новый жанр: совместная, скоординированная работа 300 расследователей из разных стран…


— Это не с «Панамы» началось, но «Панама» ярко показала: сейчас умирает понятие конкуренции на медиарынке. Разные медиа разных регионов мира, объединившись в огромный пул, усилили эффект от публикаций о «Панамском деле» в сотни раз. Это — ​журналистика XXI века, как мне кажется.

Второе: техническое обеспечение истории. Десятки миллионов файлов были распознаны, выложены в Сеть, надежно защищены. Платформа специальная позволяла искать в этих файлах. Гигантская техническая работа, невозможная еще десять лет назад!

Третье: иное взаимодействие журналистов. Вы обязаны, если что-то нашли, рассказывать об этом всем. Так раньше не было: находки прятали, обманывали коллег… Конкуренция оборачивалась чистым неприличием.

В работе консорциума, наоборот: вы обязаны делиться. Были случаи, когда люди этому не следовали. И их из семейства дружного выкидывали. Так что еще раз: по-моему, в журналистике нового века выживет и будет успешным не тот, кто конкурирует, а тот, кто объединяется.

— Между нами разница в поколение. При этом: одна страна, одна редакция, один журфак. Вы чувствуете себя «человеком открытого мира»? Хотя бы благодаря работе с тремя сотнями разноязыких душ?

— Мы работаем над какими-то историями вместе. В рамках прежних расследований я сотрудничал с «Рейтером», с «Гардиан», с Би-би-си.

Но «человек открытого мира»… это, наверно, когда вам без разницы, где работать. Сегодня в Берлине, завтра в Лондоне. Вот этого я себе представить не могу. Когда провожу вне России больше месяца, начинает тянуть очень сильно обратно.

Я, конечно, это объясняю адреналином, который дает работа здесь. И привычкой к данному ритму жизни. Но правда: начинаю скучать и хиреть, когда долго нахожусь где-то. Хотя ездил много: наверное, все страны Европы, был в Северной Америке, Южной Америке, Африке…

Но «человек открытого мира»? Нет. Я тоже очень привязан.


— Главные ваши расследования, Рома?

— Есть то, которым я горжусь больше всего. А есть то, которое числится самым важным. Числится, конечно же, история капиталов виолончелиста Ролдугина, часть «Панамского дела». А я больше всего горжусь историей 2015 года «Лубянские на Рублевке». Про двадцать генералов ФСБ. Ради них был разрушен детский сад их же ведомства. Генералы приватизировали землю и потом продали ее за миллионы долларов.

Вначале у нас об этом «детсадовском» сюжете были только слухи. А потом… всегда ведь есть минимум истории и есть максимум истории. Здесь удалось отработать максимум. Шаг за шагом мы доказали: генералы продали землю и стали долларовыми миллионерами. Это была сложная по тактике и стратегии история. И мне кажется, что мы — ​Сергей Канев, Сергей Соколов и я — ​ее очень хорошо сделали.


— Банальный вопрос. Давят?

— Конечно. К счастью, тьфу-тьфу-тьфу, все-таки не 1990-е. На смену битам пришли пачки с долларами. Давят, по правде сказать, больше не на меня, а на руководство редакции, чтобы снять материалы. Но в большинстве случаев нам удавалось выстоять.

Когда предлагают взятки — ​это легкая история. Ты просто говоришь «нет». Но большинство историй сложнее. Люди, о которых я пишу, пытаются перекрыть источники финансирования газеты, подсылают самые разные проверяющие органы, устраивают провокации в отношении коллег. Поэтому порой процесс нивелирования проблем и нивелирования давления длится дольше, чем подготовка истории.

— Читаешь ваши расследования подряд, аки длинную хронику, — ​картина очень разнообразная и страшно однообразная: крадут. Крадут уголь в военных городках. Крадут миллионы, и за это платит жизнью юрист Магнитский. Генерал Шаманов спец­назом ВДВ прикрывает зятя-авторитета. На полигон «Ядрово» везут мусор Управления делами президента. В любую молекулу нашей жизни встроен атом коррупции?

— Пока нынешняя власть у власти, — ​да. Так и будет. Мы почему-то отказываемся это понимать. Наверное, потому, что всем нам свойственна сакрализация власти. Нужно пройти период ее десакрализации.

Мы думаем так: «Они наверху, им виднее». А я вижу, что они уже давно мумифицировались в своих золотых клетках и понятия не имеют о том, как живет страна.

Мы думаем: «Ну не могут же они так цинично воровать». А я знаю, как они убивают людей за лишние монеты.

Поэтому нужно как можно скорее пройти период десакрализации власти и наконец признать, какие люди нами правят. И тогда все встанет на свои места: почему они крадут, почему крадут везде, почему крадут цинично, почему врут цинично, почему убивают.


— Хорошо, а как этих людей менять?

— Их поменять невозможно. Просто должны быть другие.

— Это случится со сменой поколения?

— Я не знаю. Но нынешних не изменить.

— У вас одна из сквозных тем — ​импортозамещение. Точнее, его провал. Страшно выразительный материал «Сынки Отечества» (совместно с Олесей Шмагун): выделяются деньги на создание отечественных тепловизоров… хлопоты, победные реляции: завтра будут!.. и все разваливается. Почему? Деньги попилены? Или мы как страна стали неспособны к таким сложным разработкам?

— И то и другое. Конечно же, воруются деньги. Но и система устроена так, что не может способствовать появлению умных и технологически продвинутых производств. IT — ​это идея. Не может быть так: давайте мы вам выделим миллиард рублей, и вы выдадите гениальную идею. Это все равно что предложить: давайте мы выделим вам миллиард рублей, вы напишете нам гениальный роман. Ну попробуйте. Ни у кого, наверное, не получится, хотя многие и пытались.

С помощью госзаказа совершить технологический рывок невозможно. С помощью мозгов это можно сделать. А мозги утекают. Ну и, естественно, из миллиарда на создание тепловизоров просто половина стырится.

…При этом я видел людей, которые, даже когда воруют, объясняют это высшими ценностями. И считают, что спасают страну. Что находятся на острие противостояния с западным миром, который хочет Россию развалить.

Люди-то по природе везде одинаковые. Если общественный контроль ослабнет в Великобритании, в Америке, во Франции, где угодно, — ​все у них начнет медленно сползать туда же.


Я с 2009 года внимательно смотрю, как работают коллеги — ​расследователи из других стран. Какими темами занимаются. И… ничем они и их темы от нас не отличаются.

Но вот система (и это ключевое слово!) не позволяет в их странах победить партии худших. У нас она победила. А в их странах работают сдержки и противовесы: независимые СМИ, независимые суды.


Эти банальные вещи можно перечислять долго. Но там, где они работают, отрицательная селекция невозможна. Хотя люди те же самые.

Не человек должен править, а общественные институты должны править. Там, где правят институты, а не личности, давно прошла десакрализация власти.

Вот говорят — ​«национальный лидер». Да не лидер нам нужен! Нам нужны чистенькие опрятные офисы, в которых будут сидеть бюрократы, получающие очень хорошие деньги. Им просто надо будет заниматься своим делом, сводить дебет с кредитом. И знать, что есть система контроля.

И тогда без криков об имперском величии все будет хорошо.


— Каждый журналист встречает людей «по профилю». «Ваши» — ​офицеры спецслужб, финансисты, юристы, чиновники.

— Не только. Еще люди из криминала.

— Что скажете о среде?

— Я ее люблю. И это меня пугает.

— В смысле — ​любите? Следаков или криминал?

— Ну, и тех и других. Ничего удивительного: профессиональная деформация. На улице не встретишь человека, с которым можно говорить о возбужденных делах и, извините, о ПТП (прослушивании телефонных переговоров). Язык — ​тоже система «свой–чужой», система распознавания.

Но меня самого этот интерес пугает. Я общался с людьми, которые не похожи на большинство нормальных людей. С настоящими преступниками. Видел среди них тех, у кого есть ценности. Свои ценности. Они им следуют.

И когда встречаешь вот такого… волка со своим каноном чести… он вызывает уважение. У Борхеса есть гениальный рассказ на эту тему: «Биография Тадео Исидоро Круса». Рассказ о том, как сельский полицейский со своими коллегами преследует убийцу; они сходятся в схватке в поле, и полицейский вдруг видит в убийце самого себя; он прозревает и переходит на сторону преступника и начинает сражаться против своих же солдат. «Он понял, что его исконная участь — ​участь волка, а не собаки из своры», — ​пишет Борхес.

— Страшно старомодные разговоры мы ведем. То ценности, то канон чести… Вы занимаетесь расследованиями во имя ценностей?

— Когда-то считал, что так можно изменить мир. Сейчас от этой идеи совершенно отказался. Не мир я меняю, а… это не новая мысль, но мне нравится, как ее сформулировал Фаулз: «В мире есть хаос и есть закон».

Вот моя работа, как я ее себе объясняю, — ​нужна, чтобы силы закона не проиграли. Они, я думаю, и не выиграют у хаоса.
Но баланс между двумя этими силами способствует тому, что планета вертится.

— Честно говоря, я очень люблю другие ваши тексты. Не расследования. А репортажи с чемпионатов. Вы не пишете об игре, о голах-очках. А — ​о болельщиках, о пабах, о философическом ирландце, который торгуется за порцию «кокса» в Старом порту Марселя. Мордобои у вас весьма зажигательно выходят. И я понимаю: вот это и есть открытый мир. Просто вы ловите его единый шум у стадионов. В том числе и потому так лихо ловите, что владеете языками.

А с автором таких текстов в мир выходит отечественный читатель. Мне этот процесс кажется важным: возвращение России со «своего острова» на материк человечества. Усилиями тысяч людей. В том числе — ​через консорциум расследователей и махалово фанатов.

— Это же карнавал — ​чемпионаты мира и Европы! Я и пишу о карнавале. У людей должен быть период, когда им позволено все. Даже если бьешь, чтобы это было в удовольствие для того, кого ты бьешь.

Люди сходят с ума на эти недели. Люди занимаются производством счастья для себя и для других. А потом надевают маски и возвращаются к обыденной жизни. Но именно поэтому я люблю туда ездить. Мне кажется: там видишь людей такими, какими они по-настоящему были созданы.

— Чемпионат по футболу вот-вот рухнет в Россию. Чего вы ждете от него — ​как наблюдатель жизни и как расследователь?

— Как расследователю здесь похвастаться нечем. Честно говоря, нужно было раньше заниматься: когда выделялись деньги на строительство, мы почему-то не следили за сюжетом. Возможно, расследовательская часть пока задвинута в долгий ящик. А репортажи… Конечно, я с предвкушением жду! Я хочу увидеть загорелые и румяные лица ростовских пацанов, к которым приедут аргентинские женщины.

— Болельщицы тоже приедут?

— Конечно, вы что! Аргентинские, бразильские. Я хочу увидеть столкновение двух цивилизаций. Притом уверен: это будет замечательное столкновение, такой месяц добра и вселенского счастья.

Почему-то русские люди так устроены: мы, конечно, можем сколько угодно кричать про «гнилой Запад»… Но когда сюда приезжают иностранцы, у нас гостеприимство бушует на каком-то генетическом уровне.

Наверняка будет очень дружелюбная атмосфера, но с огромным количеством комических историй. Я уже видел это столкновение цивилизаций на Украине, когда там проходил чемпионат Европы.

До сих пор со смехом вспоминаю, как мы ехали из Донецка в Киев в плацкартном вагоне с испанскими фанатами. Стоит титан в вагоне — ​знаете эти титаны?

— Да уж, наверное, знаю: езжено. Помню и семейные рассказы, как в 1918 году на станцию из теплушки за кипятком выскакивали.

— …Ну вот, стоит титан. Испанцы туда гуськом, один за другим подходят. И все у проводницы почтительно спрашивают: «Кофемашина?»

— У вас много сюжетов. Из каких-то хочется сделать книгу?

— Я скептически всегда относился к журналистским книгам. Это не художественный мир — ​но и не совсем документалистика: что-то посредине. Но есть пара историй: их не расскажешь полностью в статьях. Чтобы понять характер героев, нужно много ответвлений. В детство, юность, ранний опыт.

Короткий пример. Человек, о котором я часто пишу. Я задумался: почему он стал тем, кем стал? И проследил судьбу: в 18 лет его призвали в армию. Он попал в Афганистан. Вернулся: того государства уже нет. У него нет образования, его учили только убивать.

…И вот он возвращается в эту развалившуюся страну, и у него есть два выбора. Первый простой: есть навыки. Он берет ствол и, примыкая к какой-то бригаде, начинает зарабатывать с помощью ствола. И кормить семью. Второй путь: он подчиняется обстоятельствам. И, скорее всего, будет влачить жалкое существование. Как большинство людей в то время в России. Ставлю себя на его место: как бы решил я — ​с его опытом?

Не знаю. А тогда очень многие «афганцы» делали такой выбор.

Я не собираюсь про этого человека писать книгу. Но есть и другие герои, которые требуют осмысления.

Со временем начинает надоедать история о том, что некий N украл столько-то и тогда-то. Хочется расширять границы мира, который описываешь. И понимать, почему люди делают те или иные вещи.
Записан
Quangel
Модератор
Ветеран
*****
Сообщений: 6722


Сaementarius Roma Ultima


Просмотр профиля
« Ответ #2059 : 06 Июня 2018, 22:51:13 »

Если Россия желает выжить в этом жестоком мире, ее путь - путь социализма неизбежен. Да, был период построения социализма. Период строительства после разрушительной гражданской войны, после разрушительной Второй Мировой Войны, когда вопрос стоял - "не до жиру, быть бы живу". Сейчас, я надеюсь, сделаны выводы из ошибок, допущенный в первой версии строительства социализма. И они больше не будут допущены, по крайней мере в ближайшей перспективе.

Прорвемся,Валер,с нами сама История.  Подмигивающий

Записан

"Катенотеизм - сознание того, что многие божества - лишь различные имена одного и того же Бога. Бога-Императора. Данное положение интенсивно используется Экклезиархией на отсталых мирах." (0.000.017.М03)
Oleg.Ol
Ветеран
*****
Сообщений: 2724


Просмотр профиля
« Ответ #2060 : 06 Июня 2018, 23:05:20 »

блин, а чего вы день защиты детей 1 июня не отметили своими вздрызгами?
вы чего не уважаете детей?
сталин уважал детей реально ...
он тока гнобил таких говнюков как олег ...
... ну и и всяких мутантов как новодворская ...

... кстати сегодня новый скилл получил ... но интерфейс пока слабый увы
Записан

"Я - есмь Истина и Путь, Альфа и Омега ..."(с)
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2061 : 07 Июня 2018, 02:26:31 »

контрреволюционеры - тоже революционеры

а при уголовно-воровской rеволюции они ещё и герои-освободители народа от кобобланковской манкуртизированной нечисти

вы чего не уважаете детей?
сталин уважал детей реально ...
он тока гнобил таких говнюков как олег ...
... ну и и всяких мутантов как новодворская ...

... кстати сегодня новый скилл получил ... но интерфейс пока слабый увы

краснокоричневый фашик Oleg.Ol туп как пробка ? - ну тогда тут никакие "скиллы" не помогут - он до сих пор не въехал что коба прикрывался ими как гитлер - для этих людоедов и их холуёв они были пушечным мясом.
или въехал и не туп а очень даже сообразителен - но труслив и потому уж очень хочется в холуи к ворью и уголовничкам прикрывающимся "светлыми идеями", детьми и женщинами
выше уже обсуждалось и фотки типа таких были

« Последнее редактирование: 07 Июня 2018, 07:07:36 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2062 : 07 Июня 2018, 04:54:16 »

ну и и всяких мутантов как новодворская ...

совкоурбис и колбасный эмигрант Ol.Ol мнящие себя революционерами по сравнению с ней в молодости - просто трусы и холуи режима. или просто идиоты



Светлая ей память

У казахов есть такая фраза: "Если кто-то с кем-то очень долго борется, он начинает пахнуть потом своего врага"

Жаль что она не успела почитать про доронинско-дойчевские идеи

Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/75866/read
 - Над пропастью во лжи 1264K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Валерия Ильинична Новодворская

..На этой земле, в той России, которая есть географически, а не виртуально, в мечтах, мне предоставлено на выбор два вида унижения:
1. Сесть в советскую тюрьму и до последней минуты жизни, даже если это будут только 11 дней, подвергаться глумлению тюремщиков, гэбистов, прокуроров. Умереть не свободной, умереть в неволе, после того, как твое достоинство будет растоптано.
2. Всю жизнь доказывать, что ты не ведьма, не верблюд, не враг народа, объясняясь со скамьи подсудимой с дураками и подонками. Это не свобода, конечно. Это соучастие в грязных провокациях таких «расследований» и «судов». Это игра по их правилам, за их столом.

А больше нет перспектив. Все остальные – еще хуже. Эмиграция – это бесчестье, дезертирство, предательство. Измена слову, долгу, делу жизни.
Еще можно застрелиться. Новый вид капитуляции, абсолютное доказательство того, что у страны нет шансов, что в ней нельзя бороться и жить.
А я выбрала вечный кафкианский процесс. Второй вариант. И если кто-нибудь видит более достойный выход из этой ситуации, пусть первым бросит в меня камень…
Что же до «дела о трех миллионах», то то, что я о нем думаю, в моем последнем слове. Приятно помечтать о виртуальной России, которую задавила Советская республика, которую похоронил Иван Грозный. Наверное, Китеж был именно таким.
...
я не могла многого у диссидентов принять. Я была еретиком и здесь. Свободный – значит чужой, и это навеки. Меня убивали отъезды на Запад, санкционируемые движением. «Уходящему – Синай, остающимся – Голгофа». Я была за безоговорочную смерть в бою, за бойкот и остракизм беглецам (кроме писателей типа Синявского, Максимова, Войновича, способных создать новые сокровища для России, и кроме узников ПБ и СПБ, для которых отъезд был единственной формой реабилитации своего достоинства). Я была жестока; я осталась жестокой, и это воплотилось в незыблемом принципе ДС: отказ от эмиграции, отказ от спасения. Я требовала от других только того, на что шла сама. В конце концов, когда изменяли силы, оставался выход Ильи Габая, который вместо невыносимого второго срока или невозможного дезертирства на Запад шагнул с десятого этажа. «Претерпевший же до конца – спасется». Я всегда презирала трусов. Воин не может уважать того, кто бежал от боя, бросив оружие и открыв фронт неприятелю. Я не была ни на одних проводах и никогда не буду, и каждому, кто попытается получить мое благословение на бегство от гибнущей России, обеспечено мое проклятие.

Это разводило меня с диссидентами, ибо они прощали уезжающих, даже если не бежали сами. Потом мне было непонятно, почему надо ждать очереди на арест, а не выйти всем вместе на площадь с антисоветскими лозунгами, и пусть берут сразу всех. Правда, ожидающий очереди был уверен, что его час придет. Всем уготована была одна участь, и это было легче, чем потом, когда одних выпустили, а других оставили. «Поджечь что-нибудь скорее и погибнуть» – солидным, отвечающим за продолжение правозащитной деятельности диссидентам было непонятно, как я могу руководствоваться этой формулой.
...
в одиночку партию не создать. Никто, даже Володя Борисов, не соглашался помочь сделать и распространить серию листовок на 10-20 тысяч, даже когда я достала деньги, чуть ли не полтонны бумаги, шариковые стержни для ротатора (сотни штук!), реку клея. Одна я не могла осилить чисто технический процесс; я лирик, а не физик или химик. Я была как в глухом лесу, я звала, но не слышала в ответ даже эха. В провинции были люди этого плана, соглашавшиеся на подобный безумный риск, но я о них узнавала только после их ареста. Каждый умирал в одиночку. А Ира Каплун сказала, что для блага нашего общего дела я должна уехать: я знаю языки, там буду плодотворно работать против власти, у меня есть для этого данные, а здесь от меня нет толку, я просто погибну медленной и страшной смертью в СПБ, и это будет на их совести. Мой отказ привел к нашему разрыву. Мне хотели добра, но для меня такой выход исключался. А КГБ (через третьих лиц опять-таки) поставил ультиматум: или я уеду, или СПБ со всеми вытекающими отсюда последствиями – уже пожизненно.

Почему же не посадили? Почему не добили, задаете вы мне резонный вопрос. На Западе у меня не было такого имени, чтобы было опасно добить. У них был один вариант, наши отношения дошли до смертельной точки: Арест. Суд. СПБ. Пытки. Моя сухая.голодовка. Искусственное кормление. Потеря рассудка. Или, если повезет, смерть от травм. Тогда я не понимала, почему они этого не делают. И не думала о неизбежном страшном конце, справедливо полагая, что предаться ужасу и отчаянию я успею после ареста, когда не будет других занятий, когда действительно надо будет умирать. А сейчас надо жить и бороться. Секрет бесстрашия в аутотренинге и в легкомыслии. Надо уметь забывать о том, что тебя ждет. Чем беспечней человек, тем он храбрее. Я поняла уже потом, почему они оставили меня в живых, и это открытие не доставило мне удовольствия. Однако в свое время я поделюсь и им, когда мы дойдем до тех событий, которые навели меня на эту мысль. Делиться – так делиться, исповедаться – так исповедаться. Все равно я не смогу здесь изобразить ничего лестного для себя, обнадеживающего или утешительного – для общества.

Я нашла людей молодых, свежих и верующих, то есть уверовавших (неофитов). Были они, или казались мне, неиспорченными, неискушенными, умными и образованными. Я сумела заразить их своими идеями и упованиями, и мне казалось, что сносу им не будет, что они станут настоящими революционерами. Были же они честными, идейными интеллигентами; моей ненависти в них не было, обреченности тоже. Сегодня ни один из них уже не борется ни за что. Кружок стал составляться в 1983 году, новая сеть заработала в полную силу к 1985 году. Кого-то хватило на три года, кого-то – на два. Последний ушел из дела в 1991 году. В наш бумажный век заменителей и имитаций и люди имеют укороченный срок годности; Германов Лопатиных и Верочек Фигнер среди них нет. Только один не захотел уподобиться остальным, один избежал общей участи ценой жизни. В 1989 году самый чистый из нас, классический чеховский интеллигент Костя Пантуев покончил с собой. Я могу назвать только его имя, потому что страну ждут еще свинцовые времена, и я не хочу, чтобы проскрипционные списки составлялись КГБ по моей книге.

Какой КГБ, спросите, если сегодня это МБР? Ничего, переживут, пусть скажут спасибо, что не называю их НКВД или ВЧК. Мы тиражировали Самиздат, развозили его по городам, раздавали по группам, раскидывали сеть все шире и шире. Нашли ксеристов, нам размножали наши нелегальные материалы за деньги, но недорого. Для Кости Пантуева всякая политика была омерзительна, но он не любил жестокости и лжи. Произведения классиков Самиздата он делал, переплетал и раздавал с упоением. За книги мы платили ксеристам своими деньгами, а раздавали их даром. Сегодня, когда Авторханов, Солженицын и Джилас оцениваются в рублях, уже невозможно понять те евангельские принципы, которыми мы жили. Надеюсь, что после ухода, в дальнейшей мирной обывательской жизни, у тех интеллигентов наши совместные труды в сети останутся лучшим воспоминанием жизни, и они расскажут об этом внукам.

Мы хотели сконструировать ксерокс, это была великая мечта. Купить было нельзя, он стоил слишком дорого. Костя Пантуев назвал Ксероксом своего кота. Он любил говорить по прослушиваемому телефону: «Знаешь, у меня Ксерокс все обои ободрал». У Кости было абсолютное чувство Добра и Зла. Что-то вроде абсолютного нравственного слуха. Если какая-то затея ему не нравилась, она была точно дурная. Мои затеи ему были по вкусу: от них отдавало субъективным идеализмом, а это могло принести вред только лично мне. Костя годился мне в сыновья, но был гораздо старше и взрослее своим спокойным скепсисом и трезвостью. Он был как-то не по возрасту мудр.

Здесь начинается моя вторая «болдинская осень». Я настряпала кучу новых памфлетов; особенно хорош был один, сделанный в виде рекламного проспекта по Архипелагу восьмидесятых годов, с предложением его посетить. Мы все это пустили в свою сеть и вообще в Самиздат. Сделала я и программу будущей политической организации. Она называлась «Возможная программа возможного движения Сопротивления». Она тоже ушла в сеть и Самиздат, многим нравилась, но никто не спешил присоединяться. Тогда я опять принялась читать лекции по истории СССР и Сопротивления.
Мне удалось выяснить через посредников, имевших связь с девочками с АТС, что мой телефон прослушивается на Лубянке. Они могли бы нас взять, особенно меня, но не делали этого. Скоро мне предстояло узнать почему...
...
5 марта они разогнали наш комплексный митинг на Октябрьской площади, митинг антисталинский, но с идеологической агрессией в адрес всей системы и всего периода с 1917 по 1988 год. Семинар ГБ числила в «пропащих», а на «Радикальной перестройке» еще не поставила крест в смысле ее исправления. Поэтому они дифференцировали кары, что подействовало как раз наоборот. Если после акции 23 февраля разрешили судить и штрафовать, то сразу же выяснилось, что этого недостаточно. Поэтому после акции 5 марта разрешили сажать по 165-й статье того же административного кодекса («неповиновение»). Тебе сказали: «Разойдись!» Ты не разошелся. Вот и 165-я статья. Сплав из семинара с «Радикальной перестройкой» надо было погрузить в горнило. ГБ и погрузила. Первыми свои пятнадцать суток схлопотали члены группы «Эмиграция для всех». Нас должны были судить позже. Попасть за решетку стало делом чести. На руках у нас уже был мой проект «Программа либерально-демократической партии». Она была даже более антисоветская, чем последующие документы ДС. Конечно, мой документ никак не соотносился с последующими текстами Жириновского.
...
В стране создана протобуржуазная среда («новые русские», банки, парвеню, журналисты, клубы, «челноки», торговцы, фермеры). Надо выращивать ее, как рассаду в ящике на окне. И никогда не быть на стороне левых. Нам не повезло: в своих экономических чаяниях дээсовцы – правые консерваторы, правее ДВР и ПЭС. Но в наших политических воззрениях (угнетенные народы и ихТ[рава) мы – почти анархисты, потому что больше никто в Европе не готов признать право на самоопределение. Россия возвращается, как Иов, на свое гноище: к традиционализму черносотенцев и охотнорядцев, к Столыпину, а не к Джефферсону; к Манифесту 17 октября, а не к американской конституции. Мы были правыми в XIX веке (за исключением эсеров, анархистов, меньшевиков, большевиков), но мы не были вполне европейцами. А нам надо успеть и туда, и сюда: поддержать доброго конституционного монарха Ельцина – и его же назвать военным преступником за Чечню; запретить себе эмиграцию из России – и одновременно проповедовать атлантизм; все отдать во имя чужой прибыли; лечь ковриком под чужие «мерседесы».
Я живу для того, чтобы все, кто работал и работает в КГБ (ФСБ), все, кто был членом КПСС и стал членом РКП или КПРФ, не знали покоя.
...
Чего хотели мы, когда выносили этот флаг и сидели за него несчетное число раз по 15 суток? Когда началось шествие августовской революции по городам, во многих городах не было своего трехцветного флага, кроме как у ДС. И в Саратове повесили наш флаг, одолжили у «Демократического Союза», потому что, чтобы повесить над горсоветом, не было другого. Потом уже пошили большой и хороший, а сначала взяли напрокат у ДС. Это первый пункт. Второй пункт. Откуда взялся в программе «Демократического Союза» пункт об отказе от эмиграции? Это что – от ненависти? От ненависти мы переставали разговаривать с собственными товарищами с того момента, как они заявляли, что хотят уехать из страны, руки им переставали подавать? Это от ненависти я не в одних проводах диссидентов, которые уезжали на Запад в более опасное время, не участвовала?

Это от ненависти я отказывалась уехать на Запад, до начала перестройки, когда мне это предлагали под угрозой ареста. Это все была ненависть, да? К русскому народу? И сейчас, скажите на милость, зачем я здесь стою, выслушав то, что предложило государственное обвинение? Зачем предоставлять свой труп в пользу негосударственного обвинения, когда любое иностранное посольство, любая держава цивилизованная в таких обстоятельствах не откажет ни в гражданстве, ни в политическом убежище? Почему я не поступила так, как поступили Зенон Позняк и Сергей Наумчик, лидеры народного фронта Беларуси? Попросили политического убежища в Соединенных Штатах и получили. И нет проблем, я бы тоже получила, почему не прошу? Почему я сегодня сюда пришла, когда у меня была целая ночь, сколько угодно границ вокруг, сколько угодно машин, никаких проблем? Почему?
...
Уж не знаю, о каком способе мгновенной смерти пишет Буковский, но я его не знала, и никто даже впоследствии мне не смог его назвать. Мне ни разу не посчастливилось найти на прогулке кусок стекла. Покончить с собой в Казани так же невозможно, как и в Лефортове. О свободе в Казани не мечтают: будущего нет. В него перестаешь верить через 3-4 месяца. Перестаешь даже надеяться и мечтать. Ничего нет и не будет, кроме этого острова, этой Преисподней. Как там у Булгакова? «И обвиснешь на цепях, и ноги погрузишь в костер… И так будет всегда… Слово „всегда“ понимаешь ли?» Мечтаешь попасть в Лефортово хотя бы на месяц, вдруг КГБ понадобится опять тщетно задать какой-нибудь вопрос. Но это тоже несбыточно: я одиночка, группы нет, невменяемого даже гипотетически не могут привлечь как свидетеля. И зачем возить взад– вперед того, кто не дает никаких показаний?
Весь год, ложась спать, я мечтала об одном: чтобы утром не проснуться (инфаркт, инсульт, тромб). Человек, который после этой вечерней молитвы целый год неизменно просыпался в казанской камере, не должен, не может дальше жить. Это нехорошо и для него, и для человечества.

Какими же средствами располагают современные о'брайены? Да теми же, что были у оруэлловского, плюс химические препараты, уничтожающие личность, чего, согласитесь, у О'Брайена не было. Итак, казанский арсенал «средств устрашения».

I. То, что было в у О'Брайена (по нарастающей)

1. Избиение (уголовников охрана может забить сапогами до смерти, я такие случаи помню; политических – нет, их надо сломать, но представить живыми).
2. Привязывание жесткое (до онемения конечностей, до пролежней; в особенных случаях привязывают так, чтобы веревки впивались в тело до крови. В таком состоянии могут продержать неделю).
3. Сульфазин, или «сера» (везде был запрещен, кроме СССР). Одна инъекция, или сразу две – в разные точки, или даже четыре (в руку, ногу и под лопатки). Дикая боль в течение 2-3 дней, рука или нога просто отнимаются, жар до 40, жажда (и еще могут воды не дать). Проводится как «лечение» от алкоголизма или наркомании.

4. Бормашина. Привязывают к креслу и сверлят здоровый зуб, пока сверло не вонзается в челюсть Потом зуб пломбируют, чтобы не оставалось следов Любят удалять неубитый нерв. Все это делается профессиональным дантистом в зубоврачебном кабинете. «Санация полости рта». СПБ не имеют надзорной инстанции – жалобы не перешлют, а если переслать тайно – их все равно не примут ни в прокуратуре, ни в Верховном суде. Узник СПБ бесправен даже больше, чем зэк. С ним можно сделать все. Насколько мне удалось узнать, бормашина применяется редко и только в Казани (испробовано лично).

5. Газообразный кислород подкожно. Вводят его толстой иглой под кожу ноги или под лопатку. Ощущение такое, как будто сдирают кожу (газ отделяет ее от мышечной ткани). Возникает огромная опухоль, боль ослабевает в течение 2-3 дней. Потом опухоль рассасывается, и начинают сызнова. Применяют как лечение от «депрессии». Сейчас применяется к наркоманам как средство устрашения (чтобы боялись попасть в клинику). Вводят кислород 2-3 минуты, больше не выдерживают обе стороны (палачи глохнут от криков, жертва падает в обморок). Политзаключенным вводят кислород по 10-15 минут. (Испробовано лично, 10 сеансов.)

II. То, чего у О'Брайена не было

1. Аминазин (очень болезненные инъекции, при этом вызывают цирроз печени, непреодолимое желание заснуть – а спать не дают – и губят память вплоть до амнезии).
2. Галоперидол (аналоги трифтазин и стелазин, но они слабее). Создают дикое внутреннее напряжение, вызывают депрессию (черное излучение Стругацких), человек не может заснуть, но постоянно хочет спать, не может ни сидеть, ни лежать, ни ходить, ни писать (судороги рук изменяют почерк до неузнаваемости, не дают вывести букву), ни читать, ни думать. Неделя ударных доз – и нейролептический шок. Несколько месяцев – и потеря рассудка гарантирована.

3. Инсулиновый шок с потерей сознания (уничтожает целые участки мозга, снижает интеллект, память тоже пропадает).
4. Электрошок. Убивает сразу двух зайцев: во-первых, это пытка током, а во-вторых, разрушается непоправимо мозг.

Одного пребывания в этих стенах – без книг, без научных занятий (библиотеки фактически нет), без нормальных собеседников (политические сидят в разных камерах) – хватило бы на скорую потерю рассудка. Я провела там год и была уже на пределе: еще бы полгода – и все. Могу только позавидовать стойкости Владимира Гершуни, который в два приема провел в таких застенках по 3-5 лет. Моих запасов прочности хватило бы на лагерь. Но на это я не была рассчитана (в этом как раз эффективность комнаты 101). Я знаю, что многие переносили это легче, но ведь комнату 101 каждому подбирают индивидуально. Боюсь, что меня подвела здесь гордыня эгоиста-интеллигента (разум превыше всего! Моя личность не может быть принесена в жертву). Готовность к смерти и повышенная адаптация к любой физической боли не сочетались у меня с готовностью к отказу от разума при жизни.

Тем более что знакомство с Наташей Горбаневской показало, что диссиденты считают необязательным сопротивление в таких условиях. Здешние отречения нельзя использовать для газет и TV: сумасшествие не дает должного назидания; чего стоит раскаяние сумасшедшего? Потом, в 1978 году, я убедилась, что попытка держаться достойно в психиатрических застенках рассматривается диссидентами (да и инквизиторами тоже) как величайшая глупость чуть ли не на уровне инкриминируемого заболевания.

Я не пытаюсь оправдаться. В свете моих личных вкусов и убеждений оправданий отречению нет – даже в СПБ. Со второй попытки, уже зная, что меня ждет, я смогу взять эту высоту. Но в 20 лет я сбила планку. Интересно, что казанские врачи не требовали даже признания болезни. Они вели беседы, как в институте марксизма– ленинизма, требуя от патентованного умалишенного признания ошибочности его теоретических воззрений, как на партийных чистках 20– х годов (разоружиться перед партией). Однако раскрыть обман в моем случае не представлялось затруднительным, да я и не очень старалась, даже хуже Галилея, в силу юношеского легкомыслия. Одни наши беседы с Ниной Ж. и Наташей Горбаневской на прогулках чего стоили! А письма домой?

А моя манера с утра до вечера заниматься по навезенным книгам в учебникам французским (там я его доучила), латынью, греческим (научилась неплохо переводить), лингвистикой, английским; переводить Камю, Овидия и читать Томаса Манна! Получала я полтаблетки галоперидола на ночь, да еще с большим количеством корректора. Может быть, я понравилась врачам? Ведь они же, эти же нелюди, стерли в порошок и Лизу и Шуру, хотя те тоже заверяли их в своем «исправлении». Может быть, КГБ желал сохранить на будущее антисоветчика с организаторской жилкой и стремлением свергать строй – для оправдания существования V отдела? Может быть, казанских провинциальных инквизиторов впечатляли мои богатые московские передачи (рябчиков не было, но ананасы попадались, торты, икра, шоколадные наборы) и импозантные родители (сравнительно с другими визитерами)? Может быть, сыграли роль московские гостинцы, мясо, масло, щедро ими привозимые (этого в Казани в начале 70-х уже не было)?

Не могли же они меня просто пожалеть… Других же (кроме Натальи Горбаневской – отчасти) не жалели… Но самой криминальной была моя манера делить роскошные передачи и посылки на всех политических заключенных отделения. Там это совсем не было принято, Нина Ж. даже вначале отказывалась брать. Я вносила в Казань этику политических! Все остальное вранье летело к чертям. В раскаяние после этого поверить было невозможно. А дальше начинается крупное везение. Были применены не химические, а физические пытки. Это просто милость судьбы: два сеанса с бормашиной и десять сеансов с кислородом подкожно.

Не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, что пытки без нейролептиков в Казани – это блат. Здесь легко отбиться: надо уметь молча терять сознание, желательно с улыбкой (конечно, с бормашиной это не проходит, здесь улыбка не получается – с открытым-то ртом! Но можно хотя бы не кричать и не стонать, а кислород улыбаться не мешает). Такое поведение ошеломляет, и на тебя рано или поздно махнут рукой. Я даже думаю, что поседела я в 20 лет не из-за этого, а из-за отречения и обстановки.
Делается все это без ненависти к объекту воздействия: просто нудная, советская работа. Отпуская вентиль на баллоне с кислородом, обсуждают вопрос о том, кому дадут следующее звание и прибавку к жалованью и за что, где достать карпов и т.д.

Непосредственные исполнители – рядовые палачи – не любят криков и проклятий, это осложняет работу и не дает обсуждать свои дела. Поэтому ко мне они питали самые теплые чувства. К тому же простых людей ученость интригует. Даже главврач-полковник любил поговорить со мной о Таците и Гиппократе. Я в рубашке родилась: передачи делить я продолжала, а пытки они прекратили. Видимо, сработал советский стереотип: для статистики применено достаточно, а там чего надрываться-то? Пусть у ГБ голова болит. Без совка в «Совке» совсем можно было бы пропасть. Из передач доставалось мне совсем немного, казанскую еду я не употребляла. Скоро я вообще уже не могла есть: не осталось желудочного сока. Дикие приступы боли отбивали охоту что-то пробовать.

Моим кураторам тоже было ясно, что конец не за горами. Может быть, при международной огласке (Юлий Ким, много сделавший для моего спасения Владимир Буковский), при том, что французы – преподаватели ИНЯЗа подняли шум там у себя, при передачах по «Свободе» каждую неделю моя смерть в казанских стенах в 21 год не была рентабельной? Диссиденты, безусловно, меня спасли, хотя я и не принадлежала к их корпорации. Может быть, они и не могли спасать всех, всеми Запад не интересовался? Даже наверное так. Мои нестандартные листовки (это не был типичный уровень постижения ситуации 60-х годов) попали в первые «Хроники текущих событий». Та же Наташа Горбаневская их и делала. Мою фотографию я потом нашла в диссидентской квартире Иры Каплун за стеклом книжного шкафа… Диссиденты были единственными людьми, кто с 1959 до 1986 года что– то делал для страны. Мало что хорошего вышло? Это не их вина, а страны. У меня вышло не больше…
« Последнее редактирование: 07 Июня 2018, 06:24:15 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2063 : 07 Июня 2018, 04:58:56 »

end

Цитата:
- Над пропастью во лжи 1264K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Валерия Ильинична Новодворская
...
ВОЗВРАЩЕНИЕ В АИД
«Сеть» делается так: "А" находит людей, готовых распространять нелегальные материалы, не знакомит их друг с другом, придумывает им псевдонимы по своему ассоциативному ряду. Эти «узловые» дистрибьюторы (их у одного диссидента может быть 15-20 человек) находят сами.таких же людей, эта вторая ступень находит третью, третья – четвертую и т.д. Получается покрытие информационного пространства ячейками.

Такая сеть годится не только для распространения Самиздата, но и для листовок, и для терактов, вообще для любой подпольной деятельности. "А" знает только дистрибьюторов: он должен давать им книги и материалы и менять их потом, записывая под выбранными псевдонимами долги дистрибьюторов в «библиотечный абонемент». Дистрибьюторы свои псевдонимы не знают. Они передают книги своим людям II ступени и знают только "А" и этих людей. У каждого дистрибьютора свои контакты; они ими не делятся, ибо незнакомы друг с другом. Не знает их контактов и "А". В случае внедрения провокатора или предательства на следствии вся сеть не сгорает никогда.
Тот, кто пытается узнать больше, чем положено ему по схеме, считается провокатором. Я могла лично убедиться в том, что КГБ обламывает зубы о библиотечные абонементы и не может раскрыть ассоциативные псевдонимы. Книги так тоже почти не терялись, потому что были постоянно на руках. Как сказал кто-то из диссидентов: «То, что роздано, то сохранено». А на «библиотечных полках» ничего не было, кроме карточек. То, что поступало, сразу уходило в сеть. Обмен предполагался для экономии риска двойной: раздал, получил долги, разнес по тем точкам, где этого еще не было. Потеря книги считалась большим позором, книги мы ценили дороже нашей жизни. Святая простота!

В 70– е годы мы считали, что, если человек прочитывает Оруэлла или Солженицына, он бросает свои сети, идет за нами и делается ловцом человеков. Книги распространялись, как святое причастие, как Грааль. Их брали с благоговением и тайным ужасом: многие из них тянули на 7 лет. Конечно, в Москве в 70-е сажали уже не за это: скорее за правозащитную деятельность, за сбор подписей под письмами протеста, за участие в организациях типа Хельсинкской группы, не говоря уж про издание «Хроники текущих событий» или листовок и подпольных журналов. Изготовление книг преследовалось жестко, а распространение шло в обвинение (не включишь же туда членство в Хельсинкской группе). 70-ю статью «обеспечивали» Оруэлл, Авторханов, Конквест, «Архипелаг ГУЛАГ» («Архип» -согласно неологизму Владимира Гершуни), Зиновьев. Унаследованная от Алика Гинзбурга после его ареста книжица «Процесс четырех» (дело Галанскова, Гинзбурга, Лашковой и Добровольского) дожила у меня до 1987 года и влилась в Независимую библиотеку, ныне захваченную штурмовиками из национал-патриотов (по крайней мере, на конец 1992 года она захвачена).

Западные, тамиздатовские книги карманного формата (кто держал их в руках, навсегда сохранит к Западу самые теплые чувства) были на вес золота: они шли на копирование, с них делали ксеро– и фотокопии. Фотокопии были жутко громоздкими и неудобными в обращении. «Архипа» носили в коробках из-под утюгов, он как раз там умещался. Часто обмен книг происходил, как в чухраевском фильме «Жизнь прекрасна», с помощью двух одинаковых пластиковых сумок. Я думаю, КГБ был в курсе, но гоняться за каждой книжкой в Москве не считал нужным. К диссидентам я пришла с готовой программой подрывной деятельности: листовки, создание политической партии, организация народа для борьбы. Я совсем забыла, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут.
...
Резкие контрасты настроения и мироощущения ударили по нервам так резко и так неожиданно, что контрасты в архитектуре и в красках отошли на задний план, едва я увидела первый в моей жизни западный аэропорт и за ним – первую же иностранную улицу. В стеклянной будочке таможни сидел улыбающийся жандарм и ставил печати на страницу с шенгенскими визами. После цепных российских таможенников, залезших к нам в чемоданы и в карманы, хмурых и злобных, как немецкие овчарки, я увидела улыбающегося человека, которому было приятно пускать кого-то к себе в Люксембург.

Содержимое наших чемоданов его совершенно не волновало. И это был последний полицейский, увиденный мной в Люксембурге. Ни утром, ни вечером, ни ночью я не увидела там ни автоматов, ни бронежилетов, ни патрулей, ни людей в форме. Никто никого не грабил, никто ничего не охранял. Потерянный рай, страна вечных каникул. Добрый мир Шенгенской зоны, где отвыкли бояться и забыли, что такое зло. Ненавязчивая, деликатная доброта мира, где никто не лезет тебе в душу, никто не берется тебя воспитывать, но если тебе понадобиться помощь, вокруг тебя начнется просто давка! Когда мы с Тамарой (а мы вечно отставали от спортивных и прытких Кости и Леночки) потерялись, то есть не могли найти ресторан, где наш Вергилий из европейских политиков ждал нас, в поисках участвовала вся улица, а узнав, что мы – русские (когда говоришь свободно на европейских языках, об этом не скоро догадываются), все страшно умилились.

Но тут Лена и Костя нашли нас, тихоходных растяп и увезли на такси, ругаясь шепотом. В этом мире люди привыкли к тому, что им ничто не угрожает. Я вспоминала зловещего Макашова, прущего вперед Зюганова, горластых «патриотов» и зубастых коммунистов, и за этот хрупкий, драгоценный мир становилось прямо-таки страшно. В Люксембурге причудливых двухэтажных коттеджей больше, чем многоэтажных (не более 5 этажей) домов, у домов растут похожие на красную брюссельскую капусту деревья, и почти у всех крылечек и подъездов цветут шикарные розы. И никто их не рвет! В Германии мы успели побывать в Трире, где когда-то родился Карл Маркс (но, к счастью для города, там не задержался). Костя взял напрокат синюю прелестную машину (то ли «седан», то ли мерс, то ли «линкольн»), а сделать это можно прямо в аэропорту. А когда мы выходили из машины, Тамара и Костя шли степенно, с сознанием собственного достоинства, а мы с Леночкой прилипали ко всем витринам и бурно на все реагировали (Леночка, пожалуй, держалась солиднее меня, потому что она-то была за границей много раз).

От местных дорог, особенно скоростных (Люксембург – Трир и Люксембург – Париж), хотелось долго и горько плакать и биться о них головой, потому что дороги были шелковые, и если скорость снижалась до 150 км/ч, сзади выстраивался целый хвост и гневно сигналил. Костя Боровой замечательно водит машину: как лихой ковбой в прериях, норовя поставить мировой рекорд и выбраться за отметку «220». По-моему, садясь за руль, он воображает, что машина – это птица-тройка. И какой же русский не любит быстрой езды! Но даже на такой скорости видно, что зеленые откосы по бокам выложены цветными треугольниками, ромбами, овалами, картинками. Очень часто попадаются заправочные станции, и при них обязательно кафешечка, буфетик, туалетик, газеты, журналы. Было начало июня, и не знаю, как в Италии, а в Европе было холодно. Позади мы оставили московское пекло, и угодили из 300 в 190, отчего тут же замерзли. Никто ни разу не спросил наших паспортов, и мы бы чувствовали себя своими среди своих, если бы мы не были так несчастны при виде этих шелковых дорог и этой беспечальной жизни, потому что у нас в тылу осталась жизнь, которая постоянно ожидала смерти то ли от экономического кризиса, то ли от очередных политических выходок коммунистов incorporated. Позади у нас оставалась чудовищная война, и тайная полиция, и ожидание типа окуджавского:

Крест деревянный иль чугунный
Назначен нам в грядущей мгле…
Не обещайте деве юной
Любови вечной на земле…

А наши дороги с ямами и ухабами (от Москвы до Владимира, Твери и Нижнего Новгорода), с плохим асфальтом, с избушками на обочинах, где не только кафе, но ни одного туалета нет от Москвы до Нижнего, не то что мотеля! И это еще роскошь по сравнению с Сибирью, где за сутки вообще не встретишь человеческого жилья, и где дороги как при покорителе этих краев Ермаке! Боже мой, за что? Но мы знали, за что. Винить было некого. Или пушки, или масло. Или танки, или мерседесы. Или мотели, или Турксибы. Самое страшное – это видеть чужой рай. В который ты не можешь попроситься, потому что ты обязан вернуться и воссесть, как Иов, на свое гноище. И сидеть на нем до конца жизни. Ни одно правительство, ни одно государство не налагает на человека такие тяжкие оковы, как любовь и долг.

Когда ты оказываешься Там, тебе кажется, что уменьшается сила тяжести. Там давно решены все мировые вопросы; так легко и безболезненно разрешается проблема борьбы за существование, что нам, в нашем положении, может показаться, что это уже другая планета, другая, более мудрая и совершенная раса. Люди одеты проще, чем у нас: им уже неинтересно выпендриваться. Вечерние туалеты в ресторан надевали только мы, но не хозяева этой страны. Дети сидят в тележках от продуктов в гигантских универсамах, играют и рисуют прямо там. Никто их не одергивает и не останавливает. Они свободны, гармоничны и знают границы своей свободы.

Труд там давно уже не каторга, а удовольствие. Эта раса немного похожа на элоев, но в отличие от них, они знают историю, сами зарабатывают себе на хлеб, сами управляют сложным и мощным кораблем под алыми парусами – судном европейской цивилизации, где тяга – от технотронной эры и ее открытий, но полет и порыв – от древних легенд и воплотившихся сказок человечества; где чистота и гармония – плод веселого, доброго, недогматического христианства, вплетающего бусинки трансцендентности в мягкую ткань человечности. Элои Запада уверены, что морлоки вроде Зюганова и Проханова до них не доберутся. Таких, как Грачев, Коржаков, Трофимов и Примаков (не говоря уже о Бабурине с Лукьяновым) они считают просто заспиртованными диковинами, которым место в банке из кунсткамеры, где-то между двухголовым теленком и сушеным крокодилом.

п.2

про хайтек-идиотию от кнопкожмаканья и стрелялок-бегалок так обожаемых урбисами



Цитата:
https://ru.wikiquote.org/wiki/Альберт_Эйнштейн

Я действительно считаю, что чрезмерный акцент на сугубо интеллектуальную позицию в нашем образовании, часто целиком направленному на практику и факты, непосредственно привёл к обесценению этических ценностей. Я не так много думаю об опасностях, которые технический прогресс непосредственно предъявляет человечеству, такими как удушение совместных размышлений «материально-фактической» привычкой мыслить, которая пролегла убийственным морозом между человеческими взаимоотношениями. <…> Страшная дилемма мировой политической ситуации имеет много общего с этим греховным упущением со стороны нашей цивилизации. Без «этической культуры» нет никакого спасения для человечества.
— Часто перефразируется примерно как: «Опасаюсь, что обязательно наступит день, когда технологии превзойдут простое человеческое общение. Тогда мир получит поколение идиотов
     
I believe, indeed, that overemphasis on the purely intellectual attitude, often directed solely to the practical and factual, in our education, has led directly to the impairment of ethical values. I am not thinking so much of the dangers with which technical progress has directly confronted mankind, as of the stifling of mutual human considerations by a "matter-of-fact" habit of thought which has come to lie like a killing frost upon human relations. <…> The frightful dilemma of the political world situation has much to do with this sin of omission on the part of our civilization. Without "ethical culture," there is no salvation for humanity.[41]
     — Речь "The Need for Ethical Culture" в 1951 году на праздновании 75-летия Нью-Йоркского общества за этическую культуру
« Последнее редактирование: 07 Июня 2018, 06:55:00 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2064 : 07 Июня 2018, 05:50:20 »

чудненько про идиотию холуёв для совкостроителей



Цитата:
http://flib.flibusta.is/b/373373/read

- Транзит на Арканар 20K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Валерия Ильинична Новодворская

Транзит на Арканар

На нашем небосклоне мало было звезд фантастики. Русская литература горька, как желчь, и реалистична, как ржаной каравай. Правда, над этим жалким ассортиментом шелестят вишневые сады и раскинулись тургеневские дворянские гнезда, но только в стиле ретро, пополам с мучительными сожалениями и горестными воспоминаниями. Поэтому когда мы начинали мечтать, получалось грубо и плоско, как у гриновских мужиков в их представлениях о рае, «где хлеб, золото и кумач». Утопия – дело тонкое, и не утопленники их создают.

На дне жизни слишком плохо живется, и утешения фантастов типа горьковского Луки выглядят нелепо. Поэтому так неуклюже прямолинеен Иван Ефремов, и тянет он скорее на дискотеку, чем на Храм. Поэтому так старательны и ученически бездарны сны Веры Павловны и сам роман Чернышевского. Поэтому такая маленькая звездочка у Ольги Ларионовой, поэтому так поздно зажглась звезда Сергея Лукьяненко, талантливой кометы постсоветского небосклона. Однако соревноваться с американской фантастикой, давшей миру Рэя Брэдбери, Клиффорда Саймака, Хайнлайна, Роберта Шекли, Курта Воннегута, Урсулу Ле Гуин и Дж. Уиндема, мы никак не можем. Скорее всего, астрономы будущих времен разглядят в своих библиотеках и компьютерах только две мощные звезды, Аркадия и Бориса Стругацких, как сверкающее бриллиантовое ожерелье Плеяд.

Конечно, они косили под утопистов. «Молодая гвардия» и «Техника – молодежи» протаскивали их под этим соусом. Детская литература, чего с нее взять! Их передавали из рук в руки, как эстафету. Добрые редакторы, великодушные референты, обкомовцы и райкомовцы поумнее других. Потому что сразу чувствовалось, что у этих двоих есть некое послание для нас и для потомков. Пронизывающее, как ветер, грозное, как катаклизм. Они делали вид, что ремонтируют социализм: побелка, покраска, лакировка. А на самом деле они распахивали окна и двери и давали заглянуть в этот самый социализм. И этот социализм почему-то порождал нестерпимую тоску. А послание братьев Стругацких шло прямо из будущего, от Вечности, от Времени и Вселенной. И все это оказывалось неуютным, опасным, страшным и жестоким. Прогресс вонзался в мягкое тело человечества и причинял нестерпимую боль; никакая ходячая добродетель «человеков» в XXVII веке не ожидала. И Вселенная оказывалась опаснейшим врагом с фашистскими приемчиками, и пришельцы откровенно плевали на землян или их беззастенчиво использовали, или их же жестоко и обидно спасали («Пикник на обочине», «Второе нашествие марсиан» и «Гадкие лебеди»).

«В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала»? Высоцкий знал не все. На Земле и в Космосе вообще нет ничего надежного. Человеку не на что положиться. Только на себе подобных, да и то не поможет. Причем как при социализме, так и до, и после него, и при капитализме то же самое («Хищные вещи века»). Великое творчество Стругацких рождало великую неуверенность. Земля уходила из-под ног, небо было не надежнее земли, повсюду были страсти роковые, а от судеб защиты не было ни в одной Галактике. Тот, кто первый сказал это про страсти и судьбу, Александр Сергеевич Пушкин, не знал, что этот ужас так универсален, и никакие знания от него не спасут. А когда социализм кончился, мы услышали от своих Плеяд, что у человечества вообще нет будущего. Прогрессоры и спасатели оказывались убийцами, как Экселенц, прогресс делил человечество на две неравные части и делал чужими мать и сына, мужа и жену, учителя и ученика, а нейтральная у других (западных) фантастов Вселенная обнаруживала свойства тиранов и автократов. И даже порядочность не спасала, цель жизни была не в ней («Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики»). Этого-то никакие цензоры не поняли.

К семидесятым годам они усекли, что браться Стругацкие что-то не столько лакируют действительность, сколько ее поносят.
Но это была не просто советская действительность. Это была действительность вообще, причем на все времена.

«И если что еще меня роднит с былым,
мерцающимв планетном хоре,
то это горе, мой надежный щит,
холодное презрительное горе»
(Н. Гумилев).

Биографии романтиков из романа

Редко когда у авторов книг бывает такое полное совпадение с их персонажами, а жизнь почти дословно вливается в творчество. Итак, их было двое, Аркадий Натанович и Борис Натанович, и Борис Стругацкий продолжает оставаться в строю и провозглашать вечные истины, хотя уже знает, что они нужны далеко не всем и что это не поможет. Их жизни текли параллельно, согласованно, но блестки юмора и веселости все-таки принадлежали оптимисту Аркадию, а тайная струя печали – пессимисту Борису. Когда они писали порознь, это очень чувствовалось, и черная тоска оставшегося с нами Витицкого (Борис Натанович) демонстрирует, что в их творчество он вложил свою беззвездную глубину. Так два брата, как черные и белые клавиши одного рояля, дали нам детство и юность космического розлива и вселенского масштаба, обеспечив Храму русской литературы призовое место еще и на пьедестале мировой фантастики, закрыв собой брешь и показав изумленному человечеству, что отсталая страна может порождать не только Платонов, но и «Невтонов», и что без всякой цивилизации, без технического и материального прогресса, Россия может заглянуть за предел, в черную дыру, в другое измерение, спорить с Вселенной и ее законами и давать более благополучным странам «уроки в тишине». Произведения наших Стругацких, прекрасных утят («Гадкие лебеди») из города Питера, переведены на 42 языка в 33 странах мира (более 500 изданий). Наш Храм – наша главная статья экспорта.

Веселый Аркадий

Аркадий родился 28 августа 1925 года в Батуми, где отец наших писателей, Натан Залманович Стругацкий, служил редактором причудливой газеты «Трудовой Аджаристан». Их мать, Александра Ивановна Литвинчева (1901-1981), была учительницей словесности в той же школе (города Питера), где учился Аркадий.

Началась война, и семья попала в тиски блокады. В январе 1942 года отца Аркадия эвакуируют по «дороге жизни» через Ладогу. А маленький Борис заболел и остался с матерью, и погибал. Но все вышло наоборот: отец был очень истощен и умер в Вологде, а Аркадия отправили в Оренбургскую область закупать у населения молочные продукты. Это было не самое голодное место. Проявив чудеса ловкости, Аркадий спас от голодной смерти мать и брата, эвакуировав их из города. А в 1943 году его уже призывают в армию. Слава Богу, не на фронт. Интеллигентный юноша попадает в Бердичевское пехотное училище, эвакуированное в Актюбинск, после чего его посылают в Военный институт иностранных языков, который он окончил уже в 1949 году (японский и английский). До 1955 года Аркадий служит в армии, работает на следствии при подготовке Токийского процесса. Потом – Институт научной информатики, работа редактором в Детгизе и Гослитиздате.

Женат он был дважды: на Инне Сергеевне Шершовой (с 1948 года брак фактически распался, а в 1954 году они уже развелись). А дальше чистый роман, причудливо растасованная колода, смешение с другой великой судьбой. От второй жены Елены Ильиничны, урожденной Ошаниной, у него оказывается дочь Елены Наталья. Он воспитывает ее как свою. А вторая дочь, Маша, выходит замуж за Егора Гайдара, еще одного бесстрашного пророка в Неведомое, явного мокреца и выродка, по терминологии тестя.

Аркадий с братом не унывали, ездили встречаться с читателями от «Молодой гвардии», получали командировочные и здоровую провинциальную еду. Молодогвардейцы своих писателей не баловали: 85% от гонорара ВААП и правительство оставляли себе. А вот если близилась публикация за рубежом, прямо с рукописи, то наши прожорливые ведомства хапали меньше, автор получал 85%. Доброхоты устраивали такие публикации, и братья-писатели дожили до перестройки, даже до Августа. Аркадий Стругацкий умер от рака печени. Его прах по его просьбе развеяли с вертолета. Он недосягаем навеки и для дона Рэбы, и для людей Ваги Колеса. В одиночку он писал под псевдонимом «С. Ярославцев», писал весело и отчаянно. «Экспедиция в преисподнюю», бурлескная сказка 1974 года; «Дьявол среди людей», повесть 1991 года, опубликованная в 1993-м. Идея проста и ужасна: нельзя сделать мир хоть чуточку лучше.

Печальный Борис

Младший брат Борис родился 15 апреля 1933 года уже в Ленинграде, куда переехал Натан Залманович, назначенный научным сотрудником Русского музея. Блокаду Борис встретил совсем мальчиком, ему было девять лет. Казалось, он был обречен. Он умер бы от острой кишечной инфекции, если бы у соседки не оказался бактериофаг. Он страшно голодал, его пытались убить и съесть. Но мать билась из последних сил, чтобы спасти Борю, и хромая судьба на этот раз вывезла, сохранив нам нашего провидца. А тут Аркадий подоспел и вывез семью в Вологду. Потом семья переехала за Аркадием в Оренбургскую область. В Ленинград Стругацкие вернулись в 1945 году. Ужасы и кромешный мрак блокады потом перейдут в «Двадцать седьмую теорему этики».

Борис не берегся, падал с гор, тонул, попадал под лавину – судьба сохраняла ему жизнь. Это тоже пойдет в общий котел, в биографию Стаса из «Теоремы этики». Борис окончил школу с серебряной медалью в 1950 году и хотел поступать на физфак ЛГУ, но не прошел. Прошел он на мехмат, и окончил его в 1955 году по специальности «звездный астроном». Борис Натанович работал на Пулковской обсерватории инженером по тогдашним неуклюжим ЭВМ (вот он, Саша Привалов из повести «Понедельник начинается в субботу»!). В 1964 году он синхронно с братом «легализуется» как профи, писатель, член СП СССР. В 1972 году он создает работающий до сих пор семинар молодых писателей-фантастов, «семинар Бориса Стругацкого». Еще он учредил премию «Бронзовая улитка», и все молодые фантасты вожделеют её (вот она, «Улитка на склоне»!). С 2002 года Стругацкий редактирует журнал «Полдень. XXI век». Страстный филателист, он до сих пор собирает марки.

В 1974 году его тягали в КГБ в качестве свидетеля по делу Михаила Хейфеца (ст. 70 УК РСФСР, «Антисоветская агитация и пропаганда»). Это тяжелое переживание тоже пошло в биографию Стаса Красногорова из «Двадцать седьмой теоремы этики». В отличие от Аркадия, Борис Стругацкий однолюб. Он женат на Аделаиде Андреевне Карнелюк, с которой познакомился еще в студенческие годы. Их сын Андрей родился в 1959 году. Борис не гнет спину перед «сильными мира сего». Он не повторяет свою ошибку 2000 года, когда он по наивности за Путина голосовал. Сейчас он идет против течения, защищает Ходорковского, находит оправдания для генерала Власова, вопреки «Библии войны». Начинал он писать еще до войны, но это были детские пустяки, утраченные в блокаду. Первая совместная работа братьев – рассказ «Извне» (1958 год) из журнала «Техника – молодежи». А дальше начинается звездный полет Стругацких в беззвездную советскую ночь, ночь, как это позднее выяснилось, без грядущего утра.

Полночь начинается в полдень

Считается, что в своих ранних произведениях братья Стругацкие показывают «социализм с человеческим лицом», мир Полудня («Полдень, XXII век»), в котором нам хотелось бы жить вместе с авторами. Но в этом полуденном мире быстренько набралось слишком много теней и просто мрака, ибо в отличие от Ефремова, они оставили на Земле людей, не превратив их в манекены. «А человек широк! Надо бы сузить», – Митя Карамазов был прав. И по-прежнему, и в XXII веке, и в XXXII-м, «Бог с Дьяволом борются. А арена их борьбы – сердце человеческое».

Началось все со «Страны багровых туч». Все настоящее: Венера, чудовища, пустыни, Голконда. На Венеру можно уже и не лететь, достоверней, чем у Стругацких, не будет. И первая встреча с любимым космическим экипажем: Быковым, Юрковским, Дауге. Потом пошли «Путь на Амальтею» (юмор, отсутствие патоки, трагедия с элементами комедии), «Стажеры», где мы знакомимся с Атосом – Сидоровым, Полем, Геннадием Комовым, будущими светилами «Комкона». Это 1962 год, а тут пойдут и великие дела, и вместе с ними начнутся неприятности. «Попытка к бегству» – это тоже 1962 год, и это уже удар под дых. Во-первых, оказалось, что это западло – бегать из концлагеря, как раз в другой попадешь, на неизвестной планете. Во-вторых, технический прогресс может быть проклятием для феодальных планет. Погонят разбираться в сложных машинах пришельцев. В-третьих, кротость и человеколюбие – плохое оружие в борьбе со злодеями. В-четвертых, рабы способны броситься на своих освободителей по приказу своих палачей. Но это, как говорится, цветочки.

1963 год. «Далекая Радуга». Ну, вот вам и коммунизм. Что делать нуль-физику Роберту Склярову, который не имеет таланта и обречен мыкаться в лаборантах? Ради любимой Тани он совершает преступление; в час планетарной катастрофы, чтобы спасти ей жизнь, он оставляет на погибель 10 детей. И вот дети погибли, они с Таней живы, а катастрофа в последний момент обошла столицу Радуги стороной. Теперь – только топиться.

Сверхмощная машина (ЭВМ из Массачусетса) попыталась поработить человечество с первых минут своей жизни, еле выключить успели.

И вот 1964 год. Главное начато. «Трудно быть богом». И редакторше «Молодой гвардии» говорят: «Суши, мать, сухари». Мы читали, мы сравнивали, мы знали, что Арканар – это СССР, что после серых брежневских недотеп приходят черные Андроповы, что диссиденты – это обреченные книжники. А Стругацкие разбирались со злом. Как спасти Киру, доброго барона, узников совести из Веселой Башни? Смотреть, как жгут и пытают? Мы все были в шкуре дона Руматы Эсторского, и мы не могли смотреть на учеников Патриотической школы (заметьте, так называлась школа палачей). И дон Рэба пал от руки землянина Руматы, и Антона, этого самого Румату, нашли его товарищи со звездолета с мечом в руках, среди трупов. И был прекрасный немецкий фильм, и Алексей Герман уже который год ставит свою версию. И в брежневский застой лейтенант Ильин взял пистолет и пошел стрелять в правительственную машину. И погибший в лагерях Юрий Галансков написал – в это же время: «Вставайте и доломайте гнилую тюрьму государства!» И Юрий Кузнецов решил захватить самолет и улететь из СССР…

А у нас к тому же не было запасной благополучной планеты, на которую можно бы было улететь… В 1965 году появляется ироничнейший «Понедельник начинается в субботу». Вроде бы безобидно, но даже в институте НИИЧАВО, где маги, ведьмы, колдуны, руководят бюрократы и заставляют магов сдавать ключи и выпускать стенгазету.

И тут же идут в печать «Хищные вещи века», где благоденствие доводит людей до разработки непреодолимого наркотика, с которым придется бороться (коммунарам с Севера) пытками и казнями; книг не читают, хотя их дают даром; приличные дамы по ночам устраивают оргии, поедая мозг живых обезьян, а молодежь впадает в экстаз на «дрожке» и считает, что все на свете – «чушики».

Сборник из «Попытки к бегству» и «Хищных вещей века» вышел благодаря предисловию И. Ефремова, хотя он заметил устно, что «авторы не туда идут». А тут пишется и публикуется в «Ангаре» «Сказка о Тройке» (1968 год). Это уже точно политическая сатира. «Ангара» перестает выходить.

«Улитка на склоне» с ее ужасами непрошенного, ничтожного прогресса без обратной связи вообще печаталась фрагментарно в 1966 и 1968 годах; полностью она появится тогда, когда выйдет не в Иркутске и не в журнале «Сказка о Тройке», то есть уже в перестройку. В 1988 году.

А тут еще разгромные «Гадкие лебеди» в 1967 году печатают за границей без спроса, минуя визу авторов. А время опасное: скамья подсудимых еще теплая от Даниэля и Синявского. «Гадкие лебеди» – жуткий пасквиль, то есть жуткий реализм. Человечество пьет, крадет, терпит диктатуру, пресмыкается. А как нас будут спасать? Прилетят мокрецы, сманят детей, устроят бесконечный дождь, превратят спиртное в воду, и будет человечество драпать от этих спасителей под охраной армии, и выйдет солнце, и начнет таять город…

И тот же 1968 год – «Второе нашествие марсиан».

И вот сказано главное: 1969 год, «Обитаемый остров», диссидент и подпольщик Максим Каммерер. Неизвестные отцы, Башни пропаганды, выродки, на которых не действует эта пропаганда… им больно, они не впадают в экстаз. Планета Сарракш была нашим СССР, и только Земли, благополучной Земли с прогрессорами вроде Сикорски за нами не было. И мы знали: прав Максим, а не Странник: надо взорвать Центр, надо устранить Башни, и пусть голод, пусть шизофрения, пусть белые субмарины, которые надо топить. Все лучше идеологического излучения.

«Пикник на обочине» выходит в 1972-м, там во имя своей родной Мартышки наш герой Рэд Шухгард совершает подлость за подлостью: выносит из Зоны «ведьмин студень» и сознательно губит (как «отмычку») чистого юношу Артура.

«Отель «У погибшего альпиниста» – это 1970 год. Честный и идейный инспектор Питер Глебски действует по земным законам и губит таких же идейных пришельцев.

Стругацких перестают печатать, они живут переводами. За границу их не выпускают даже на конференции, а на встречах с читателями все чаще спрашивают, когда они уберутся в Израиль.

1977 год – это веха; в атаку на ученых и поэтов идет Вселенная. Ее агенты шантажируют и убивают, пугают гибелью родных тех, кто близок к разгадке запретных тайн. Не только Земля – Космос неправильно устроен.

Но страшнее всего «Жук в муравейнике» (1980 год). Зачем Странник – Сикорски спасал Сарракш, если из страха перед Неведомым земная Контрразведка (Комкон-2) калечит и ломает судьбу Льва Абалкина, якобы агента настоящих прогрессоров-странников, а потом этот самый Сикорски без суда и следствия убивает Льва, который пока ничего плохого не сделал?

В 1986 году выходят «Волны гасят ветер», где постаревший Максим Каммерер борется с прогрессом человечества, ибо людены, сверхлюди – это 1% землян, и они ими просто не интересуются; эти самые людены, которым люди не интересны, сделав своих близких несчастными, покидают Землю.

В 1990 году выходит последнее совместное произведение братьев Стругацких: «Жиды города Питера». О том, как за нами придут. Пришли позже, в 2012 году, через 22 года, но пришли. Главное – не являться с вещами на место сбора.

Сценарий конца света, ядерного катаклизма – это тоже Борис Стругацкий. 1986 год, сценарий Стругацкого, режиссура К. Лопушанского, «Письма мертвого человека». О том, как выжившие напишут новую Библию.

Великий Тарковский поставил свою версию «Пикника» – «Сталкера» – в 1979-м, а великий Сокуров высказался о подлой Вселенной в своих «Днях затмения» (1988 год).

А потом оказалось, что Арканар нереформируем в принципе и что у Руматы нет выхода: уйти, смотреть, как убивают, или убивать самому. И оставшийся в живых Борис Стругацкий пишет «Поиск предназначения, или Двадцать седьмую теорему этики». Про наше демократическое будущее, про баскеров-людоедов. Про то, что честный Стас Красногоров получает мощь и неприкосновенность не ради своих высоких замыслов, а ради подлых экспериментов друга Виконта, делающего «колбасу из человечины». Отказ Стаса сотрудничать с Роком немедленно убивает его.

Так что же остается нам, транзитникам на Арканар, с пересадкой в «Граде обреченном», когда все против нас: люди, боги, Вселенная, Рок? Думаете, Стругацкие этого не сказали? Сквозь их творчество, как подснежники, пробиваются тютчевские строки:

«Мужайтесь, о други, боритесь прилежно,
хоть бой и неравен, борьба безнадежна!
Над вами светила в ночной тишине,
под вами могилы, молчат и оне.
Пускай Олимпийцы завистливым оком
глядят на борьбу непреклонных сердец.
Кто, ратуя, пал, побежденный лишь Роком,
тот вырвал из рук их победный венец».

<a href="https://www.youtube.com/v/LaIqrs_FlTc" target="_blank">https://www.youtube.com/v/LaIqrs_FlTc</a>
« Последнее редактирование: 07 Июня 2018, 06:25:58 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2065 : 07 Июня 2018, 06:03:17 »

add  повторенье мать ученья

<a href="https://www.youtube.com/v/IDpeypN5ykg" target="_blank">https://www.youtube.com/v/IDpeypN5ykg</a> <a href="https://www.youtube.com/v/OpodHp4F7rE" target="_blank">https://www.youtube.com/v/OpodHp4F7rE</a> <a href="https://www.youtube.com/v/FdwaIvoiguY" target="_blank">https://www.youtube.com/v/FdwaIvoiguY</a>

http://www.zakharov.ru/index2.php?option=com_books&task=show_viderjka&id=132&no_html=1&width=640&height=400

https://www.ozon.ru/context/detail/id/2716169/


Натан Щаранский В защиту демократии
2006г., 253 стр. ISBN 5-8159-0616-6
Цитата:
Двоемыслие
 Всякое общество, где запрещено инакомыслие, распадается на три группы. Одна группа состоит из тех, кто сохраняет верность господствующему порядку, потому что согласен с ним, — это «истинные сторонники». В другую группу входят те, кто готов противостоять этому порядку, не взирая на риск наказания, — это диссиденты. В отличие от «истинных сторонников» и диссидентов члены третьей группы не высказывают своих мыслей. Эта группа состоит из людей, которые больше не верят в господствующую идеологию, но боятся пойти на риск. Это, используя выражение Оруэлла, «двоемыслящие».

 Мне было пять лет, когда умер Сталин. В день похорон, когда из всех громкоговорителей лилась траурная музыка, а вдоль улиц висели огромные портреты Сталина, мой отец позвал меня с моим семилетним братом и, убедившись, что нас не могут услышать соседи по коммунальной квартире, сказал:
 — Сегодня великий день, который вы должны запомнить на всю жизнь!

 После этого он объяснил нам, что человек, которого все называют «великим вождем и учителем», уничтожил миллионы людей и собирался начать новые гонения на евреев. Нам повезло, сказал он, что этот палач умер. После этого он строго наказал нам никому не повторять его слова и вести себя так же, как другие дети. На следующий день я пошел в детский сад и там вместе со своими детсадовскими друзьями, проливал слезы по поводу смерти диктатора. Так в нежном пятилетнем возрасте, я вступил в мир советского двоемыслия.
 В книге «Вон из Ирана: побег одной женщины от аятолл» Сузанна Азади рассказывает похожую историю о мире «двоемыслия» в своей бывшей стране:

 «Я всегда просила сына не рассказывать учителям о том, что происходит у нас дома, и на вопрос, есть ли у нас та или иная вещь, всегда отвечать отрицательно. Однажды он пришел из школы домой и с гордостью сообщил:
 — Мама, сегодня я совершил хороший поступок. Учитель показал мне Коран и спросил, есть ли он у нас дома, а я ответил «НЕТ».
 Он весь светился от счастья, и у меня разрывалось сердце, когда я показала моему малышу, где хранится мой свадебный Коран, и строго наказала, чтобы он никогда не говорил, что у нас в доме нет этой священной книги.
 — Ты должен говорить людям, что мы молимся каждый день, даже если это не так, — объясняла я ему, ненавидя себя за то, что в столь раннем возрасте учу его лгать ради выживания»1.

 В письме, тайно переправленном из Северной Кореи в 70-х годах, один северный кореец рассказывал, как он научился искусству двоемыслия. «Я усвоил, что, если ты высказываешь свои мысли вслух, тебя ждет смерть! Я понял, если тебе нужно что-то сказать, проще выразить это глазами. Я научился видеть губами и говорить глазами»2.

 «Двоемыслящие» живут в постоянном НАПРЯЖЕНИИ из-за несоответствия между их словами и мыслями. Они говорят только то, что разрешено, стараясь при этом уклониться от высказываний, которые противоречат их убеждениям. Однако общества страха обычно не позволяют своим «двоемыслящим» такой роскоши. Они требуют от своих «винтиков» постоянного изъявления преданности. В детских садах, школах, университетах, в религиозных учреждениях, на работе, на общественных собраниях — повсюду «двоемыслящие» должны поддерживать идеологию режима и скрывать свои собственные убеждения. Самоцензура может стать такой неотъемлемой частью существования «двоемыслящего», что превратится в привычку, и он перестанет испытывать дискомфорт от несоответствия своих слов и мыслей. И только когда «двоемыслящие» обретают свободу, они в состоянии оценить степень того интеллектуального рабства, в котором находились.

 Политические анекдоты и шутки, обнажающие лицемерие общества страха, помогают снижать напряжение от двоемыслия. Способ передачи этих анекдотов и шуток (в узком кругу или при большом скоплении народа, устно или в письменной форме) зависит от уровня страха в обществе. Кроме того, степень проникновения этих анекдотов и шуток в общество говорит о степени двоемыслия в нем.

 В книгах, пьесах, в поэзии, искусстве и музыке культурная элита постоянно пробует границы между двоемыслием и инакомыслием, стремясь первой откликнуться на перемены в политике режима и обнаружить новые пределы допустимой свободы.

 Только некоторые «специалисты» могут истолковать эти едва заметные сигналы и понять внутренние процессы, протекающие в обществе страха, сторонний же наблюдатель не отличит «двоемыслящих» от истинных сторонников: обе группы внешне поддерживают господствующий порядок, хотя только одна делает это искренне. Таким образом, непосвященный человек увидит в обществе страха только две группы: истинных сторонников и диссидентов. А если за инакомыслие предусмотрено слишком суровое наказание, в обществе страха не будет и диссидентов!

 В 30-х годах в Советском Союзе не было диссидентов, во всяком случае ни об одном из них не слышали на Западе. Неужели более 150 миллионов человек, живших под пятой Сталина, были «истинными сторонниками»? Или, что выглядит правдоподобнее, инакомыслие отсутствовало, потому что во времена Сталина диссидентов казнили без долгих проволочек? И разве не естественно предположить, что число диссидентов в обществе страха служит верным мерилом риска, связанного с инакомыслием?
 СССР 70-х был менее деспотическим обществом, чем СССР 30-х, поэтому там появились несколько сотен диссидентов. Точно так же, если бы Махатма Ганди столкнулся с режимом Сталина или Гитлера, его борьба против иностранного правления закончилась бы, не успев начаться. К счастью для него, он сражался с британским обществом, которое было не только империалистическим, но также и либеральным и демократическим.

 Если общество страха достаточно жестоко, стороннему наблюдателю может показаться, что оно состоит только из «истинных сторонников», хотя в действительности там могут быть тысячи, десятки тысяч, сотни тысяч, миллионы, десятки миллионов или даже сотни миллионов «двоемыслящих», живущих в смертельном страхе. Невозможно узнать, сколько «двоемыслящих» в обществе страха, но ясно одно: с каждым днем число «двоемыслящих» в обществе страха растет. Это происходит потому, что своими ограничениями общество страха постоянно отталкивает от себя «истинных сторонников», подрывает их идейную преданность и верность режиму. Однажды отвернувшись от него, эти новорожденные «двоемыслящие» вряд ли вновь перейдут на его сторону3.

 Самообман
 В Саудовской Аравии человека могут арестовать или посадить в тюрьму только за то, что он высказал свое мнение. Многие люди, воспитанные в либеральных демократических обществах, скажут, что в Саудовской Аравии правит тирания. Но можно ли сказать, что граждане Саудовской Аравии, внешне разделяющие господствующую идеологию, живут в страхе? Может быть, они просто живут в соответствии со своими вековыми традициями? Никто не назовет Саудовскую Аравию свободным обществом, но означает ли это, что она является обществом страха?

 Этот вопрос подразумевает, что в Саудовской Аравии нет инакомыслия потому, что все или подавляющее большинство граждан этой страны согласны с политикой режима. Но откуда мы это знаем? Из их публичных заявлений? Можем ли мы быть уверенными, что публичные заявления людей, живущих в обществе страха (если Саудовская Аравия действительно является таковой), соответствуют их убеждениям?

 Книги диссидентов, повествующие о том, как жители Саудовской Аравии по дороге в Европу торопливо переодеваются в западную одежду еще в самолете, а также пользуются совершенно иными моделями поведения, находясь за границей, красноречиво говорят о том, что в Саудовской Аравии царит двоемыслие. Даже если это относится только к элитным кругам Саудовской Аравии, нет сомнения, что процесс внутреннего разложения, при котором все больше людей вынуждены притворяться и носить маску, идет полным ходом. При этом мы не должны забывать о том, что публичные заявления тех, кто живет в обществе страха, продиктованы страхом. Если мы не принимаем это в расчет, значит, мы просто занимаемся самообманом.

 В 30-е годы, когда Сталин систематически уничтожал миллионы своих граждан и еще миллионы морил голодом, западные интеллектуалы, такие как Джордж Бернард Шоу, Герберт Уэллс, Ромен Роллан и Лион Фейхтвангер, писали восторженные статьи о довольных жизнью советских людях. В 1937 году Фейхтвангер посетил Советский Союз. Он написал книгу о своей поездке, в которой противопоставил «отсутствие счастья в капиталистических странах» «счастливым жителям Советского Союза»4. В разгул сталинских репрессий, когда почти весь советский народ жил в атмосфере всепроникающего страха, Фейхтвангер рассказывал западным читателям о своих впечатлениях от настроений людей:

 «Все люди, с которыми я сталкивался, даже случайные собеседники, которые никак не могли быть подготовлены к разговору со мной, иной раз критиковали отдельные недостатки, но в целом были вполне согласны с существующим [сталинским] порядком. Да, весь громадный город Москва дышал удовлетворением и согласием, и более того — счастьем»5.

 Сталин был настолько доволен пропагандистской работой Фейхтвангера, что удостоил писателя редкой привилегии присутствовать на открытом судебном процессе. Сталин устраивал эти суды с целью укрепить свою власть и уничтожить противников. Как правило, обвиняемыми были видные лидеры Коммунистической партии, которых он хотел устранить по той или иной причине. Партийных руководителей арестовывали и под пытками вынуждали признаться в «преступлениях против народа», а если пыток было недостаточно, им угрожали расстрелом их семей в случае отказа от сотрудничества. В зал суда обвиняемые входили с тщательно подготовленными публичными заявлениями, которые служили нуждам сталинской пропаганды.

 В своей книге Фейхтвангер, описывая такой процесс, провозгласил его образцом справедливости и взаимного уважения. Фейхтвангер отмечал, что, несмотря на тяжкие обвинения, предъявленные подсудимым (из семнадцати человек двенадцать приговорили к смертной казни, а пять — к длительному тюремному заключению, что в сталинские времена также означало смерть), всех их объединяла «любовь к машине» коммунизма. Именно это чувство, эта верность идее, утверждал он, «побуждает судей и обвиняемых так дружно сотрудничать друг с другом». Фейхтвангер сравнивает ее с «чувством, похожим на то, которое в Англии связывает правительство с оппозицией настолько крепко, что глава оппозиции получает от государства содержание в 2000 фунтов в год»6, и отмечал торжественное одобрение, с которым люди встречали приговоры.

 Репортерам, работающим сегодня в арабском мире или рассказывающим о довольных жизнью народных массах в Пекине, Гаване или еще где-нибудь, следует быть очень осторожными, чтобы не угодить в ту же ловушку, что и Фейхтвангер. Накануне войн в Афганистане и Ираке зрителям демократических стран практически ежедневно напоминали, что хотя талибы и Саддам им не по душе, они, несомненно, представляют волю большинства афганского и иракского народов. Откуда журналисты узнали об этом? Да оттуда же, от «народа».

 В одной памятной передаче CNN, пытавшейся выяснить, что на самом деле думает афганский народ, корреспондент объяснял зрителям, что «ограничения, налагаемые талибами, распространяются на то, куда вы можете поехать, но не на то, что вы можете сказать»7. Судя по всему, этот журналист не понимал, что в обществе страха истинные убеждения людей можно узнать, основываясь не на том, дозволено ли прессе задавать вопросы, а на том, насколько свободно люди на них отвечают!


 В той же передаче журналист, которого в «экскурсии» по Афганистану сопровождал член талибана, сообщал зрителям, что афганцы, с которыми он разговаривал, «на этом этапе горячо поддерживают талибан». Когда ведущий программы CNN спросил, не могут ли такие заявления, сделанные в присутствии «дуэньи» из талибана, быть частью «хорошо поставленного пропагандистского шоу», репортер ответил:

 «Нет. Я задавал этот вопрос нескольким талибам, и они отвечают «нет». Они говорят: то, что люди [на Западе] читают о талибане и афганском образе жизни, ошибочно и неверно. Именно поэтому они приводят нас в эти районы. Не только для того, чтобы показать потери среди гражданского населения, но и продемонстрировать нам то, как люди настроены»8.

 Точно так же в статье под названием «Мечтаю убить американцев» репортер журнала «Таймс», пытаясь убедить читателей, что иракский «народ» поддерживает Саддама, привел слова сорокалетней иракской вдовы, потерявшей мужа на войне.

 «Американцам следует знать, что иракские женщины, как и наши мужчины, умеют воевать и не боятся смерти... Мы отдадим жизнь за нашу любимую страну, за наш любимый Багдад, за нашего любимого Саддама»9.

 Признавая, что слова женщины «во многом позаимствованы из официальных статей и президентских речей», репортер, тем не менее, уверяет читателей, что «чувства, выраженные в них, являются искренними».

 Эти журналисты, очевидно, никогда не сомневались в подлинности публичных заявлений в поддержку режима, который пропускал своих противников через мясорубку и истязал детей на глазах у родителей. Он принес бы больше пользы своим читателям, если бы процитировал одного северокорейского перебежчика, который объяснял, что «всякий нормальный человек в [Северной] Корее понимает, что даже одно слово против линии партии может привести его в зону»10.

 После войны иракцы заговорили совсем иначе, чем за несколько недель до нее. Один из журналистов, отмечая огромное количество людей, признававшихся, что панический ужас перед Саддамом заставлял их молчать, оказался достаточно честным и дал правдивый репортаж.

 «Художник Расим рассказывал мне, что беседа с иностранцами на художественной выставке может закончиться многочасовым допросом в ужасной тайной полиции «Мухабарат»... Муштак вспоминает, как его сын-подросток однажды выпалил: «Ненавижу Саддама Хусейна!» — в компании близких друзей, и уже через несколько часов его арестовали. Полиция потребовала миллион иракских динаров за его освобождение, а потом еще 200 000. «Мы с женой никогда не говорили о политике в присутствии детей, — сказал он мне. — Мы никогда не были уверены, что они случайно не повторят наши слова в присутствии какого-нибудь осведомителя»11.

«Истинные сторонники»
 Власть общества страха не бывает основана только на армии и тайной полиции. Очень важно также контролировать то, что люди читают, говорят, слышат и, главное, о чем думают. Именно таким образом построенный на страхе режим старается поддерживать неизменным количество своих «истинных сторонников».

 На промывку мозгов в СССР постоянно тратились огромные усилия: прошлое страны неприкрыто и изощренно переписывалось, в головы молодежи непрерывно вбивалась официальная точка зрения. Многотомная «Советская энциклопедия» в доме моего отца постоянно напоминала о податливости советской истории: каждые несколько лет после смерти высокопоставленного чиновника или суда над ним наша семья получала официальные страницы для замены, а устаревшие предлагалось уничтожить.

 Людям, живущим в свободном обществе, особенно трудно понять, как удается государству столь основательно промывать мозги своих граждан. Во время первой поездки в Америку я встретился с главой крупнейшего издательства «Рэндом Хауз», резко критиковавшим нарушения прав человека в Советском Союзе. Он спросил меня, могут ли советские люди свободно зайти в книжный магазин и купить книгу. Сначала я подумал, что он шутит. Но потом понял, что он просто не понимает, как устроено общество страха. Я объяснил ему, что мы свободно заходим в магазин, а вот книги — нет.

 Все общества страха строятся на той или иной степени промывки мозгов. Телевидение, радио и газеты, контролируемые государством, прославляют действия руководителей режима и настраивают население против тех, кого режим считает врагами. Сбежавший недавно на Запад офицер северокорейской армии рассказывал, как он в тюремном лагере надзирал за отправкой детей вместе с родителями в газовую камеру. Когда его спросили, как он мог принимать участие в таком чудовищном преступлении, офицер ответил:

 «В то время я считал, что они заслужили такую смерть. Потому что всем нам внушили, что все плохое в Северной Корее происходит по их вине; из-за них мы живем в нищете, из-за них мы разобщены, из-за них наша страна не развивается... Я бы солгал, если бы сказал, что сочувствовал детям, умирающим такой мучительной смертью. В таком обществе и при таком режиме я видел в них только врагов и поэтому не испытывал к ним ни сочувствия, ни жалости»12.

 В силу своей абсолютной закрытости северокорейскому режиму было сравнительно просто промывать мозги своим гражданам. Однако палестинская администрация доказала, что отравлять умы можно и в гораздо более открытых обществах.


 Двадцать пять лет жители территорий жили под военным контролем Израиля. Палестинцы работали в Израиле, а палестинское общество постоянно соприкасалось с израильской демократией. Но когда в соответствии с договором, заключенным в Осло, Израиль передал автономии Арафата контроль над палестинскими городами, он использовал все средства, чтобы внушить палестинцам ненависть к Израилю и евреям. Учебники, вычеркнувшие Израиль с карты «Палестины», учили палестинцев, что еврейское государство не имеет права на существование; в летних лагерях дети детсадовского возраста переодевались в шахидов-смертников; контролируемые палестинской автономией средства массовой информации превозносили террористов, убивавших израильских граждан, их называли мучениками, чьими героическими подвигами должен гордиться народ!

 К сентябрю 2000 года, когда против Израиля была развязана настоящая террористическая война, уровень идеологической обработки населения достиг крайней степени. По телевидению, контролируемому ПА, пятилетние дети в поясах смертников призывали зрителей присоединиться к ним в борьбе за освобождение Палестины. Школы закрывались, чтобы дети могли принять участие в войне. В одном страшном интервью телевидению автономии одиннадцатилетняя палестинская девочка сказала, что стать шахидкой (мученицей) важнее, чем добиться «справедливого мира»13. С утра до ночи людям втолковывали, что мученическая смерть — это высшее призвание всех палестинцев.

Безусловно, многие участники этой вакханалии ненависти были «двоемыслящими», соглашавшиеся с господствующей идеологией, чтобы выжить. Арафат и ПА контролировали систему распределения продовольственной помощи, держали в своих руках монополию на большинство предметов первой необходимости, распределяли сотни миллионов долларов, полученных в рамках международной гуманитарной помощи, в их руках находились десятки тысяч разрешений на работу палестинцев в Израиле и многое другое. Для того, чтобы прокормить свою семью, многие палестинцы просто вынуждены были выражать преданность Арафату и режиму. Однако и систематическое промывание мозгов оказало свое пагубное воздействие
 (в конце концов не у каждого отец рассказывает своим детям, что «великий вождь и учитель» — палач).

 При этом не следует и преувеличивать влияние такой идеологической обработки: искусственно «подсластить» жизнь в обществе страха удается лишь на очень ограниченный срок. В конечном счете горький опыт повседневной жизни опровергает пропаганду, и тогда режиму не удастся одурачить даже горстку людей.

 Революция 1979 года, свергнувшая шаха в Иране, была широко поддержана народом. Однако вскоре стало ясно, что революция привела к тоталитарному режиму, который оказался столь же порочным и даже более репрессивным. Не прошло и одного поколения, как народная поддержка обернулась против режима. Истинные сторонники стали «двоемыслящими», а «двоемыслящие», чувствуя ослабление режима, все больше склоняются к открытому диссидентству.

 Еще одним примером ограниченности идеологической обработки может служить тот факт, что под властью самых антиамериканских режимов на Ближнем Востоке проживает самое проамериканское население.
И это не вопреки антиамериканской пропаганде режима, а благодаря ей: отношение людей в обществах страха к США отражает их отношение к собственному режиму. Если Америка поддерживает этот режим, как в Саудовской Аравии и Египте, народ ненавидит Америку. Если Америка является противником режима, как в Иране, народ ее обожает. Несколько месяцев назад руководитель бывшей советской республики рассказал мне о своем недавнем посещении Ирана:

— Это напомнило мне Советский Союз. Все чиновники критикуют и осуждают Америку, а все население поклоняется ей.

 Даже те, кто искренне ненавидит Америку, необязательно ненавидят и свободные общества. Скорее, они ненавидят ее из-за той поддержки, которую она оказывает угнетающему их авторитарному режиму, предавая тем самым свои же демократические ценности.


 Даже самые преданные из «истинных сторонников» не станут поддерживать общество страха до бесконечности. Десятилетиями Сталин терроризировал не только советский народ, но и все руководство Коммунистической партии: сегодня член Политбюро мог быть восходящей звездой, а завтра он уже ехал в поезде в Сибирь или ждал исполнения смертного приговора. После смерти Сталина в 1953 году все коммунистическое руководство было против того, чтобы его преемник был наделен той же абсолютной властью. Власть следующего руководителя была ограничена не потому, что коммунистическое руководство хотело положить конец тоталитарному правлению, а скорее потому, что они сами больше не хотели жить в страхе.
« Последнее редактирование: 07 Июня 2018, 06:39:40 от Oleg » Записан
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2066 : 07 Июня 2018, 06:06:39 »

end

Цитата:
Натан Щаранский В защиту демократии
2006г., 253 стр. ISBN 5-8159-0616-6

Пьянящее чувство свободы

 Никогда нельзя знать наверняка, каково в данный момент точное соотношение «двоемыслящих» и «истинных сторонников» в обществе страха. На основе своего опыта жизни, как и опыта жизни других в таком обществе, я убедился, что число «истинных сторонников» всегда гораздо меньше, а число «двоемыслящих» намного больше, чем это кажется сторонним наблюдателям. Более того, если большинство граждан общества страха все еще предпочитают страх свободе, то вскоре после его крушения ситуация кардинально изменится.

 Чем жестче общество контролирует своих подданных, тем быстрее произойдут перемены. В 1989 году студент из Северной Кореи, попросивший вскоре после начала своей учебы политического убежища в Чехословакии, отметил, что «большинство граждан Северной Кореи, которых практически с рождения учат относиться к двум Кимам как к высшим божествам, верят пропаганде, как верил я, пока не увидел относительную свободу Чехословакии»14. В каждом обществе, как только прекращается систематическое промывание мозгов, как только правда начинает выходить наружу, как только «двоемыслящие» перестают бояться, быстро образуется большинство тех, кто не хочет снова жить в страхе.

 В первую очередь именно это послужило причиной того, что немцы, японцы, итальянцы, испанцы, русские и многие другие перешли в XX веке от страха к свободе. У них совершенно разные культуры, верования, религии, идеалы, ценности и образ жизни, но в одном отношении они похожи: эти народы не хотели снова жить в страхе. Решимость людей, ставших, наконец, свободными, никогда больше не возвращаться к жизни в страхе, не стоит недооценивать. Покидая мир лжи и двоемыслия, испытываешь незабываемое чувство свободы.

 Мое освобождение от мира страха началось еще в студенческую пору, когда я учился в Московском физико-техническом институте, который любили тогда сравнивать с Массачусетским технологическим институтом. Он считался главной лабораторией по выращиванию новой советской элиты: физиков, математиков, кибернетиков будущего. Понимая, что в этой школе вундеркиндов традиционные приемы промывания мозгов вряд ли подействуют, власти пользовались другими методами. Нас подвергли более изощренной обработке, упирая на значимость нашей работы. Все разговоры о правах, свободе и справедливости, говорили нам, — это всего лишь слова. Что такое эти слова по сравнению с непреложными законами Ньютона, Галилея и Эйнштейна? Политические ценности придут и уйдут, а наука предлагает всеобщие, вечные истины.

 По иронии судьбы, оставить мир двоемыслия меня побудил человек, стоявший на самой вершине пирамиды «вечных истин». В 1968 году в открытом письме, направленном советскому руководству, Андрей Сахаров, один из самых видных ученых Советского Союза, написал, что научный прогресс нельзя отделять от свободы человека. Душная интеллектуальная атмосфера в СССР мешает творческим силам народа и не позволяет стране стать мировым лидером, писал Сахаров. Идеалы социализма никогда не будут реализованы, пояснял он, если в СССР не будет интеллектуальной свободы. Этим мужественным заявлением Сахаров нанес мощный удар по советской власти. Главный ученый сверхдержавы, гордившейся своими научными достижениями, утверждал, что сама природа советского общества предопределяет его поражение в соперничестве со свободным миром.

 Для молодого ученого, взвешивающего свое будущее, смысл этого обращения был четким и ясным. Человек, которого мы все боготворили, предостерегал: мир лжи ведет не к светлому будущему всего человечества, а к интеллектуальному параличу и научному регрессу. Сахаров, который впоследствии поставит на карту все, потребовав от режима соблюдения прав человека, вдохновил меня на изменение своей жизненной позиции. Позже, помогая ему в связях с иностранными журналистами, дипломатами и политиками, я много раз убеждался, что между мыслями этого великого, но на удивление скромного человека и его публичными заявлениями никогда не возникало никакого зазора.

 В моем случае единство мыслей и слов, к которому я пришел, став еврейским активистом, положило конец моему собственному внутреннему дискомфорту. Когда я, наконец, избавился от самоцензуры и двоемыслия, меня охватило великое чувство освобождения, словно я, наконец, сбросил огромный груз, который годами носил на своих плечах, не замечая его тяжести. Вдруг оказалось, что я волен думать, что хочу, и говорить, что думаю. Это чувство внутренней свободы не покидало меня даже в карцере.

 Большинство людей, которые всю жизнь живут в страхе, испытывают это чувство, только когда их общество становится свободным, когда они знают, что могут спокойно выйти на городскую площадь и без страха выразить свое мнение. Но как бы оно ни пришло к ним, в результате ли собственной борьбы или в результате внешних событий, ощущение внутренней свободы все равно продолжает оставаться сильным и возвышенным. Я уверен, что его значение выходит за пределы рас, религий, убеждений и культур и что свобода — это «универсальный наркотик».

И я убежден, что люди, однажды вкусившие свободы, никогда не захотят снова жить в страхе. Предположить, как это делают скептики, что большинство людей по собственной воле предпочтут жить в обществе страха, означает согласиться с тем, что большинство людей, попробовавших вкус свободы, по собственной воле выберут возврат к рабству.

п.2

Памятка для верных дриСталинцiв и холуёв выбирающих возврат к рабству

<a href="https://www.youtube.com/v/K3W61uziJF8" target="_blank">https://www.youtube.com/v/K3W61uziJF8</a> <a href="https://www.youtube.com/v/yI-Rx5Cy1T0" target="_blank">https://www.youtube.com/v/yI-Rx5Cy1T0</a>

Om TV
https://www.youtube.com/channel/UCkp0Tc7ll67bChomTyB1ezQ

« Последнее редактирование: 07 Июня 2018, 08:02:07 от Oleg » Записан
Oleg.Ol
Ветеран
*****
Сообщений: 2724


Просмотр профиля
« Ответ #2067 : 07 Июня 2018, 15:50:28 »

ох, олежек, слишком ты социализирован ... до уровня робота ...
цитируешь тут профессиональных промывателей мозгов и, наверное, что то хочешь этим добиться ...
свобода, чудак, это не почитание новодворских и прочих от масс-медиа дровосеков ...

свобода - это воздух которым мы дышим ... заметь, пока бесплатный ... )))

вот када освободишься от мозгосрача который ты тут копипастишь - тада и может быть разговор некий серьезный о серьезном ...
а пока ты просто идиот подсевший на некую медиа волну ... вот она тебя и волнует, волнует )))

дурак ты и не понимаешь простых и очевидных вещей - прошлого уже НЕТ, а будущего еще НЕТ ...
и все рассуждения о вещах которых НЕТ - это досужие и пустые рассуждения ...

ну да есть опыт и он может осмыслен или обессмыслен ... но достоверным для этих действий может быть только опыт ЛИЧНЫЙ ...
социальный опыт - это миф ибо конструируется сильными для нужд настоящего ... в собственных интересах ...
ты хаваешь эти конструкции и волнуешься, волнуешься ... и уж готов и жизнь свою положить за навязанные идеи ... какая нахер свобода у тебя? да никакой ... ты раб того что тебе вбили в сознание и сознание твое рухнуло и не способно уже мыслить самостоятельно и выбирать обстоятельно ...
ты растворил свой личный опыт в иллюзиях социальных мифов ...  

я верю что сознание поработить окончательно невозможно и, возможно, и ты остановишься на миг и посмотришь на сябя взглядом вечности ... ну и поймешь кое что ...
Записан

"Я - есмь Истина и Путь, Альфа и Омега ..."(с)
Oleg
Модератор своей темы
Ветеран
*
Сообщений: 3184



Просмотр профиля
« Ответ #2068 : 07 Июня 2018, 18:32:11 »

прошлого уже НЕТ, а будущего еще НЕТ ...

и чего дальше ? ничего ? тогда к чему этот бред ?

как всегда когда аргументов нет начинается хамско-совковое тыканье, обзывания, и философствования ни к чему не ведущие

хамло

научись сначала не хамить незнакомым людям
« Последнее редактирование: 07 Июня 2018, 19:07:38 от Oleg » Записан
Oleg.Ol
Ветеран
*****
Сообщений: 2724


Просмотр профиля
« Ответ #2069 : 07 Июня 2018, 19:06:16 »

прошлого уже НЕТ, а будущего еще НЕТ ...

и чего дальше ? ничего ? тогда к чему этот бред ?

как всегда когда аргументов нет начинается хамско-совковое тыканье, обзывания, и философствования ни к чему не ведущие

хамло

научись сначала не хамить незнакомым людям

ты же сам тут хамло дикое ... так что не тычч )))
что сдал - то и получи ... или ... с чем пришел - тем и получи ... у нас так ))

а пестня проста - есть только миг между прошлым и будущим именно он называется жизнь ...

ох и и идиот ты однако ... но смешной )))
давай еще процитируй других идиотов ...
Записан

"Я - есмь Истина и Путь, Альфа и Омега ..."(с)
Страниц: 1 ... 136 137 [138] 139 140 ... 169 Печать 
« предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  


Войти

Powered by SMF 1.1.10 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
© Квантовый Портал